Часть 1

      — Так какой же ответ, Дэнни? — поинтересовалась Мисселина у подростка лет пятнадцати, стоящего у доски.       — Ну… эм… — парень явно не знал правильного ответа, но прозвенел звонок и Мисселина отпустила класс. Это был последний урок, и ангел позволила себе положить голову на стол.       После войны с Мальбонте школу восстанавливали долго и мучительно, но это того стоило. Учителей катастрофически не хватало, директриса Мими (до чего же непривычно видеть эту малышку в роли собственной начальницы; Мисселина помнила, как Мамон привёл к ним девчушку лет пяти, а теперь она уже такая взрослая) сама вела многие уроки, никто бы не посмел упрекнуть её в том, что она сваливает всю работу на Мисселину и Геральда, но всё же до войны было намного проще. Тогда было так спокойно… Кроули и Фенцио не были предателями, о Мальбонте никто не говорил и не было никакой войны. А сейчас… сейчас они с Геральдом могут быть вместе. Она выдержит всё что угодно, если её любимый демон будет рядом. Каждой ночью без сна, Поднимаясь со дна, Кувшинки грустят. Не узнает луна, Как глубока глубина, Кувшинки молчат. Незаметно в течение вовлечены Очевидцы и пленники тайн глубины. Я знаю, что ты знаешь, Что я знаю, что ты знаешь. И ты скрываешь то, что я скрываю, Что ты скрываешь. Мы наблюдаем, стоя в тёмной нише. Чужие сны не делают нас ближе.       — Ангел мой, тебе плохо? — донёсся до Мисселины такой родной голос.       — Не переживай, я просто очень устала, — вздохнула женщина и посмотрела на Геральда. — Сегодня два урока подряд пыталась вдолбить в головы, прости за выражение, этим лоботрясам иерархию ангелов и демонов! И знаешь, что мне заявил сын Энди — да-да, того самого талантливого Энди, который учился так старательно? У него низшие ангелы — это серафимы, за ними идут непризнанные, а на самой верхушке у него шепфы. Шепфы, Геральд! Иерархию демонов я побоялась даже спрашивать…       — А, его ещё Дэнни зовут, да? — уточнил Геральд. — Он у меня постоянно чудит. Вчера вон заявил, что он сын героя войны и может вовсе не учиться.       — И что ты с ним сделал? — поинтересовалась Мисселина.       — Да ничего особенного: заставил драить главный зал и сдать все долги, а оценки за них я выставил исчезающей ручкой, — хмыкнул Геральд. — Вот весело будет.       — Ну что же ты так, он же просто ребёнок… как и все остальные, — тяжело вздохнула Мисселина и поднялась. — Мне ещё тетради проверять…       — Так, мой ангел, тебе надо отдохнуть, — заботливо сказал Геральд и осторожно подхватил её на руки. — Пойдём-ка, отоспишься, а с тетрадями я тебе помогу.       — Геральд, ты поставил им всем двойки в прошлый раз!       — Всего-то пятьдесят пять двоек получилось… Я не виноват, что эти лентяи хронически не делают домашнее задание.       — Тому же Дэнни ты поставил тринадцать двоек!       — Всего тринадцать двоек! Ты отговорила меня ставить ему ещё пять за грубость и невыполнение дополнительных заданий, хотя я бы с удовольствием просто выгнал этого малолетнего засранца, который треплет нервы моей любимой, — вздохнул Геральд, опуская ангела на кровать. — Давай сделаю тебе горячий чай, отлично помогает от головной боли.       — Буду очень благодарна, — прошептала Мисселина, прикрывая глаза. — А как у тебя прошёл день?       — Сегодня было первое занятие крылоборства. Лучше всех справились дети Люцифера и Вики, Аверия и Велиар. Друг с другом я бороться им не позволил, но они действительно хорошо выступили. Вот уж кого нельзя назвать разгильдяями. А остальные… Ну, тот же Дэнни расплакался после того, как я вырвал ему крылья и убежал куда подальше. Помнишь, какую отвагу и целеустремлённость проявлял его отец в своё время? А тут — слабак… И не только он! В школу попадают очень слабые непризнанные, не могут сделать ничего, — Геральд покачал головой.       — У мальчика наверняка что-то случилось, раз он так себя ведёт. Раньше он ведь неплохо учился, — заметила Мисселина. — Но я тоже скучаю по тому выпуску.       — Мы ещё сумеем превратить этих лентяев в сильных бессмертных, Мисси. Сколько лет уже работаем, ни разу не было совсем слабого набора детей. Держи, — Геральд протянул ей чашку с чаем.       — Спасибо за чай… и за поддержку. Без тебя я бы не справилась, — призналась Мисселина, пробуя напиток.       — Справилась бы, но со мной всё гораздо легче и приятнее, — улыбнулся Геральд, целуя её ладонь. — Ты — свет моей жизни и моя единственная любовь.       — Я люблю тебя, Геральд. Больше жизни люблю, больше целого мира, — ангел отставила чашку и серьёзно посмотрела демону в глаза. — Я знаю, что растворяться друг в друге неправильно, что так нельзя, но раз мы уже сделали это… почему бы не пойти до конца?       Мисселина отставила чашку и робко, чуть неуверенно подалась вперёд, целуя Геральда в уголок губ. Тот улыбнулся и аккуратно ответил на поцелуй, одновременно с этим стягивая с женщины накидку. Дальше слова были не нужны. Постоянно вдвоём, постоянно идём Среди минных пустынь. Каждый в мыслях один, но зато невредим, Исступлённо молчим. Стоит только шагнуть, о тропинке забыв, Будет странных эмоций безудержный взрыв.       Над школой ангелов и демонов стоит глубокая ночь. Окно в небольшой комнатке на последнем этаже распахнуто, а на кровати лежат двое абсолютно счастливых бессмертных. Мужчина поглаживает длинные светлые волосы любимой женщины и шепчет ей признания в любви, думая, что она уже спит, а та улыбается так, будто происходящее сейчас — один из лучших моментов в её жизни. Впрочем, так и есть. Я знаю, что ты знаешь, Что я знаю, что ты знаешь. И ты скрываешь то, что я скрываю, Что ты скрываешь. Мы наблюдаем, стоя в темной нише. Чужие сны не делают нас ближе. Из глаз в глаза, из глаз в глаза, Без жеста и без слова Улыбкой сфинксы незаметно Обменялись снова. В пустыне оказались мы случайно, Обязаны хранить чужие тайны.