Буря

Ночью во время сна Мидуэй воротился от одной стороны в другую, будто ему что-то снилось ужасное. Он стоял в коридоре, а напротив него стояла та самая иная Энтерпрайз. Мидуэй не понимал, почему, и что происходит. — Кто ты? — спросил он. — Человечество вышло в море в поисках неизведанного. — ответила иная Энтерпрайз. — Но вскоре желание изменилось. Они пожелали им владеть. Неожиданно коридор был объят ярким пламенем. Мидуэй посмотрел в разные стороны и всё было окружено огнём. — История океанов — одна большая война. Вечная война. В этом суть человечества. — она состроила ухмылку. — И это их стремление однажды погубит. — Да что за херню ты несёшь, мать твою?! — прорычал он. Огонь не обжигал — Мидуэй заметил это с той странной, отстранённой ясностью, что приходит только во снах, когда разум одновременно и верит происходящему, и понимает его нереальность. Пламя облизывало стены коридора, пожирало переборки, но жара не было. Только холод. Тот же холод, что исходил от глаз стоявшей напротив фигуры. И неожиданно вместо иной Энтерпрайз напротив него стояла уже другая девушка. Фиолетовое кимоно, длинные каштановые волосы с лисьими ушками, лавандовые глаза. Она смотрела на него, а Мидуэй почувствовал, что по нему пробежался холодок по всему телу. — Ты...ты иная. От тебя веит, что мурашки по коже. — проговорил он. — Но это лишь просто сон. Иллюзия. — О, ошибаешься. Я реальна. — улыбнулась девушка. — Я зеркало, отражающее волю человечества. Я Орочи... Я монстр, рождённой волей и желаниями человека... Я знаю кто ты. Последнее, что он услышал перед тем, как темнота окончательно сомкнулась над ним, был её голос — тихий, почти нежный, и от этой нежности по спине пробежал холод более глубокий, чем от всего пламени до этого момента. Коридор начал рассыпаться — не взрываясь, а просто истончаясь, как старая фотография, выгорающая на солнце. Последнее, что увидел Мидуэй перед тем, как тьма сна окончательно сомкнулась над ним, — лавандовые глаза, смотрящие на него без злобы, без ненависти, с одним лишь холодным, бесконечным терпением. Мидуэй рывком очнулся, хватая ртом воздух, будто действительно надышался дымом несуществующего пожара. Каюта была тиха и темна, лишь слабый отсвет солнца, которое уже поднялось. Он посмотрел на часы, показывая время 9:55. Похоже этот сон заставил его спать дольше. Он встал, подошёл к раковине и плеснул в лицо холодной водой — старая привычка, отработанная за десятилетия службы, когда нужно было быстро прийти в норму перед сменой вахты. Вода стекала по подбородку, капала в раковину, а он смотрел на своё отражение в небольшом зеркале и пытался понять, что именно его так задело. Не сам факт кошмара — корабли, повидавшие войну, видят дурные сны. Задевало другое: ощущение, что это был не просто сон. Слишком ясный. Слишком осмысленный. Та фигура знала его имя. Он вытерся полотенцем, накинул китель и вышел на мостик, всё ещё прокручивая в голове обрывки — огонь, который не жёг, голос, звучавший одновременно отовсюду и из ниоткуда, фраза про вечную войну как суть человечества. Будто кто-то нарочно вложил это ему в голову, желая, чтобы он запомнил каждое слово. Выйдя на палубу он увидел неожиданно Худа. — Худ? Неожиданно. — слегка удивился он. — Меня попросили тебя разбудить, так как ты спал очень долго. — Худ что-то заметила в его лице. — Ты в порядке? У тебя вид не очень. — Да всё в порядке. Просто не выспался. — отмахнулся он. — Ты что-то хотела? — Да так...может немного прогуляемся? — поинтересовалась Худ. — Не против. Кстати... — Мидуэй протянул ту самую перчатку. — Ты оставила её пару дней назад после нашего разговора. Худ посмотрела на ту, оставленную ей (вероятно намеренно) перчатку. Худ забрала перчатку медленно, почти осторожно, будто та могла обжечь, хотя жгло, скорее, прикосновение — короткое, мимолётное, но достаточное, чтобы она ощутила шероховатость его ладони, оставшуюся память о бесчисленных боях. Мидуэй так же на мгновение ощутил лёгкое, как пёрышко прикосновение руки Худ. Прикосновение длилось всего мгновение, но Мидуэй заметил, как Худ на секунду замерла, прежде чем убрать руку и спрятать перчатку в складках платья — суетливо, не свойственно ей, будто она сама удивилась собственной реакции. — Спасибо, — произнесла она чуть тише обычного. — Я... не заметила, как оставила её. Невнимательность с моей стороны. — Ну, не каждый день леди забывает часть своего гардероба на чужой палубе, — слегка усмехнулся Мидуэй. — Хотя, это необычно с твоей стороны. Худ вскинула подбородок, явно собираясь с достоинством парировать колкость, но румянец, уже расползшийся по её щекам, выдавал её куда красноречивее любых слов. — Я была... задумчива в тот вечер, — произнесла она с подчёркнутой невозмутимостью, хотя пальцы, всё ещё сжимавшие перчатку, выдавали обратное. — Разговор выдался непростой. Немудрено забыть о таких мелочах. — Мелочах, — повторил Мидуэй с лёгкой усмешкой, но тут же посерьёзнел, заметив, что Худ так и не убрала перчатку до конца, продолжая теребить её край. — Так что насчёт прогулки? Сегодня, кажется, не такой уж и плохой день, несмотря на то, как я начал его. — Тогда идём, — Худ наконец справилась с собой, расправив плечи привычным жестом, и зашагала вдоль палубы, давая Мидуэю знак следовать за ней. — Всё-таки ты расскажешь, почему ты такой с утра? — Боюсь ты не поверишь мне. — вздохнул он, идя рядом с ней. — Ну вообщем... И пока они шли вдоль кромки воды, мимо снующих туда-сюда эсминцев и крейсеров, занятых своими утренними делами, он рассказал — про коридор, про пламя, что не жгло, про две фигуры, сменявшие одна другую. Про холодные лавандовые глаза и слово «Орочи», произнесённое голосом, от которого до сих пор бежали мурашки. Худ слушала молча, не перебивая, лишь изредка хмурясь, когда он доходил до особенно странных деталей. К тому моменту, как он закончил, они уже отошли довольно далеко от пирса, оказавшись на тихом участке берега, где шум базы доносился лишь приглушённым гулом. — Словно всё было по-настоящему, Худ... — сказал он, придя вместе с ней в сад Королевского флота. — А сам что думаешь? — спросила Худ. Мидуэй остановился, глядя на ровные ряды роз, чуть тронутых утренней росой. Сад Королевского флота встречал их тишиной — той особой, ухоженной тишиной, что бывает лишь в местах, где кто-то годами вкладывал заботу в каждую клумбу. — Сложно сказать. — признался он, опускаясь на ближайшую скамью. — Я думал, может это последствия пережитого, но видя, что я слышал во сне могу полагать, что это шутки шути. Неожиданно где-то на базе раздался взрыв. Мидуэй и Худ посмотрели откуда пришёл взрыв. Его рация затрещала и он приложил палец к устройству. — Мидуэй! — на связь вышла Хелена. — Хелена? Что происходит? Алая Ось напала? — спросил он. — Нет. Нас атаковали не стороны океана, противник уже внутри базе. — ответила лёгкий крейсер. В эфире он услышал ещё одни взрыв. — Боже. Это Высшая Сирена — Пурифайер! У неё Чёрный Куб! — Кто отправился перехватывать? — спросил Мидуэй. — Белфаст с отрядом горничных. — ответила Хелена. Мидуэй посмотрел на Худ. — Сообщи командиру. Я помогу горничным. — сказал он со всей серьёзностью. Худ кивнула, и её лицо мгновенно преобразилось — мягкость, с которой она слушала его сон минуту назад, сменилась той же стальной собранностью, что когда-то вела линкоры Королевского флота в бой. — Будь осторожен, — бросила она ему вслед. Он не успел ответить — рация затрещала снова, передавая координаты ещё одного взрыва, ближе к докам. Мидуэй сорвался с места, на бегу выпуская стрелу-сигнал в небо — короткий условный знак для своих F-4S, дежуривших в боевой готовности на палубе. Через несколько секунд он услышал нарастающий гул турбин где-то над головой: пара «Фантомов» взмыла с авианосца, разворачиваясь в сторону докового района. Дым поднимался уже в двух местах — там, где должны были находиться склады снабжения и казармы эсминцев. Мидуэй прибавил скорость, скользя по воде на полной мощности своих «лыж», и вскоре впереди показались знакомые силуэты: Белфаст, Эдинбург, Шеффилд и ещё несколько горничных Корпуса, рассредоточившихся вдоль набережной с тем особым, отточенным спокойствием, которое выдавало в них куда больше, чем простую прислугу. — Далеко собралась? — спросил Мидуэй. Пара «Фантомов» выпустили по одной ракете AIM-9. Все ракеты поразили свою цель, окутав её густым облаком дыма, когда F-4S пролетали мимо. Вскоре дым рассеялся, обнаружив сильно поврежденную Сирену. Она была, мягко говоря, невероятно жесткой, учитывая, что ей удалось выдержать атаку. Желтая жидкость сочилась из ее ран, ее оснастка была сильно повреждена. — ХАХААХАХАХАХАХАХАХ!!! Жаль, у меня нет времени играть с тобой. Увидимся! — истерично смеялась Пурифайер. «Фантомы» немедленно зашли на второй заход, выпустив еще один шквал ракет, но Сирена уже создала портал и вошла внутрь, прежде чем исчезнуть, ракеты пролетели мимо того места, где ранее находилась Сирена, погрузившись в океан. — Зараза... — процедил Мидуэй. — У неё был Чёрный Куб. Что нам теперь делать? — спросила Эдинбург. — Возвращаемся обратно. Будем думать, как действовать дальше. — ответил Мидуэй. — Нет смысла искать её. *** Спустя 20 минут Конференц-зал — Хорошо, давайте начнем брифинг. — сказала Алиса. — Ситуация крайне критическая. Мы лишились Чёрного Куба, похищенной Высшей Сиреной. Но это ещё не всё. Хелена. Лёгкий крейсер подошла, положив планшет показав снимки. — Два часа назад с территории Империи Сакура вышел огромный корабль. Предположительно это и есть «Орочи». — сказала Хелена, показав фотографию огромного корабля с флотом Сирен. — Достаточно большой. — нахмурилась Дзуйкаку. — Кага. Она всё-таки активировала его... — Но это только начало. — сказала Хелена, показав две фотографии. Одна показывала остров, а вторая показывала огромную воронку уничтоженного острова. — 45 минут назад был уничтожен этот остров. Скорей всего это дело рук Орочи. — Ударим по нам таким оружием... — насторожилась Худ. — Последствия были бы огромными. — Что же за оружие уничтожило остров? — спросила Илластриес. Тишина в зале повисла настолько густая, что было слышно, как Хелена нервно перекладывает фотографии на столе, будто пытаясь найти на них ответ, которого там не было. — По данным разведки и анализу следов разрушения, — она прочистила горло, — это выглядит как единичный выстрел. Один залп, и остров... попросту перестал существовать. Эпицентр оплавлен, словно стекло. — Один залп, — медленно повторил Мидуэй, наклонившись над снимком воронки. Края кратера были неровными, оплавленными, будто земля сама закипела и застыла обратно. — Это не бомбардировка. Это что-то другое. — И как нам уничтожить это чудище? — спросила Хорнет. Все задумались. Алиса мельком заметила, что Мидуэй что-то придумал. — У тебя есть идея, Мидуэй? — поинтересовалась Алиса. — Есть...но он довольно радикальный, и я решил его оставить на случай, если мы сами не справимся с ним. — ответил он. Все взгляды обратились на него. Алиса наклонилась вперёд, сцепив пальцы. — Радикальный — это насколько? — осторожно спросила она. Мидуэй молчал секунду дольше, чем требовалось, словно взвешивая, стоит ли вообще озвучивать это вслух. — Лучше пройти к моему авианосцу. Уже внутри авианосца, где были запасы вооружения Мидуэй вытащил прямоугольный контейнер. Он стёр пыль, показав знак: жёлтый круг, три чёрных лепестка и черная точка по центру. Он аккуратно убрал крышку. Внутри была ракета. — Что это? — насторожилась Сёкаку. — То, что я надеюсь не сброшу. — тяжело вздохнул Мидуэй. — Тактическая ядерная боеголовка B57. В вашем мире неизвестно о ядерной физике пока что, но вкратце расскажу. Воздух в трюме будто стал гуще, когда взгляды присутствующих остановились на жёлтом круге с тремя лепестками. Энтерпрайз, стоявшая ближе всех, машинально отступила на полшага назад, а Дзуйкаку крепче сжала рукав своего кимоно. — Ядерная физика — это область науки о строении атомного ядра, — начал Мидуэй, осторожно прикрывая контейнер обратно, словно сам факт того, что боеголовка открыта взглядам, причинял ему дискомфорт. — В моём мире люди научились расщеплять атом и высвобождать колоссальную энергию, заключённую внутри материи. Одна такая бомба, размером с эту, способна стереть с лица земли целый город. Не остров — город, с населением в сотни тысяч. — Целый город... одной бомбой? — выдохнула Илластриес, не веря своим ушам. — Да. И я видел, на что это способно не на бумаге, — голос Мидуэя стал глуше. — Хиросима, Нагасаки. Я застал то время, когда мир только осознал, что натворил. Целые семьи, превращённые в тени на асфальте. Города, переставшие существовать за доли секунды. Это оружие не для войны в привычном смысле. Это оружие конца. — Тогда зачем оно вообще здесь? Зачем оно тебе? — тихо спросила Алиса. — Потому что иногда сдерживание само по себе — оружие, — ответил Мидуэй, опускаясь на ближайший ящик с боезапасом. — В моём мире эти боеголовки никогда не применялись после Японии. Сорок лет противостояния, гонка вооружений — и ни одна не взорвалась в гневе. Они существовали, чтобы никто не посмел нанести первый удар, зная, чем это закончится для всех. Я нёс на себе несколько таких штук большую часть Холодной войны. Надеялся, что они никогда не понадобятся. И они не понадобились — мне повезло. — А если её сбросить, то какие будут последствия? — аккуратно спросила Уэльский. — Радиоактивное заражение, выпадение осадков, ущерб экосистеме на годы вперёд, — ответил Мидуэй мрачно. — Я знаю цену этому оружию, Уэльский. Поверь, я бы предпочёл никогда не открывать этот контейнер. Поэтому я и молчал о нём, пока была хоть какая-то надежда справиться своими силами. Но нам угрожает огромный исполин, который залпом может стереть базу с лица земли. — Значит, ты её сбросишь, если мы не справится своими силами? — спросила Алиса. — Да. Будем молиться, что до этого не дойдёт. — кивнул Мидуэй. В трюме повисла тишина, нарушаемая лишь негромким гудением системы вентиляции. Алиса медленно выпрямилась, глядя на прямоугольный контейнер так, будто внутри него лежало нечто живое, способное проснуться от неосторожного слова. — Хорошо, — наконец произнесла она. — Будем надеяться на лучшее, но готовиться к худшему. Мидуэй, эта боеголовка остаётся под твоим личным контролем. Снаряди его в один из своих самолётов и пусть он летает намного выше остальных. Мидуэй коротко кивнул, и в трюме повисла та особая тишина, что наступает, когда решение принято, но никто не хочет произносить вслух, что оно означает. — Понял, — сказал он, уже мысленно прикидывая, какой борт пойдёт под спецзагрузку. — F-4S с этим грузом будет держаться выше основной группы, вне зоны действия их ПВО, насколько это возможно. Если до этого дойдёт — у нас будет максимум одна попытка. — Одной попытки должно хватить, учитывая, что ты только что описал, — заметила Илластриес, всё ещё бледная. — Должно, — согласился он. — Но я предпочту, чтобы эта штука вообще не покинула трюм. Будем брать «Орочи» обычными силами, пока это возможно. Это, — он кивнул на контейнер, — последний довод. Не первый. *** Тихий Океан В Тихом океане Орочи плыли вместе со своими сопровождающими. На палубе упомянутого корабля собирались сирены высокого класса, а именно Тестер Бета и Обсервером Альфа. — Мы обогнали флот Империи Сакура. — заявила Тестер Бета. — Тем не менее, они казались слишком растерянными, чтобы сопротивляться. Мы близки к нашей цели. Я должна сказать, что это довольно грандиозная схема. — Сражения должно быть драматичными. — сказала Альфа. — Это физические проявления воли. Именно воля движет ими и придает им силы. — То, что ты говоришь, слишком сентиментально и трудно понять. — заявила Бета. — Она просто уверена в себе, вот и все. — голос прервал их разговор. Двое подняли глаза, увидев приближающегося к ним тяжело раненого Пурифайера. — Боже, похоже, кого-то избили. — с издёвкой сказала Бета. — Дай-ка угадаю. Это он сделал? — Да, но я не против немного грубой игры. — ответила Пурифайер, передавая черный куб Альфе. — Давайте просто посмотрим, как это получится. — Альфа подняла куб, который ярко светился в ее руках. — Давайте начнем. Вызов на бис прошлого или, возможно, расчет будущего. Куб вскоре дематериализовался, слившись с Орочи, покрыв всю область своим ярким светом. Огненный торнадо внезапно возник в нескольких метрах от того места, где стояла Кага, заставив ее прикрыть глаза. Огненный торнадо вскоре исчез, открыв Акаги, прижимающую к лицу маску лисы. Она убрала маску и уставилась на Кагу со своей обычной улыбкой. — Акаги... — Кага подбежала к Акаги и обнял ее. — Ты жива... — Да. Смотри, Кага... Это сила Орочи — сила, которую мы желаем. — Нет... Это неправильно... — пробормотала Кага. — Кага? — Акаги в замешательстве посмотрела на белую кицунэ. — Кто ты? Где моя сестра? — Кага отпрыгнула назад и атаковал Акаги. «Акаги» отражала атаки, используя свою маску. — Ты можешь быть такой трудной. Пламя внезапно окружило Акаги, когда позади нее появилась еще одна кицунэ, держащая красный зонтик. Акаги упала в обморок у нее на руках вскоре после своего появления. — Сестра Амаги? — ахнула от шока Кага. — Давно не виделись, Кага. — сказала девушка по имени Амаги. — Это ложь. Ты не Амаги! Кто ты?! — строго спросила Кага. — Я Амаги. Потому что это то, чего хочет Акаги. — ответила она. — Ты... Орочи? На ее вопрос темная аура внезапно нависла над «Амаги», глядя прямо в глаза Каги. Кага сжала кулак. — Отпусти мою дорогую сестру! — Кага набросила на неё. — Ты уверена? После всего, через что прошла Акаги, чтобы увидеть меня? — «Амаги» задал вопрос, еще больше разозлив Кагу. — Заткнись, подделка! — Но ты тоже подделка. — ответила «Амаги». — Амаги умерла, оставив Кагу позади. Части Амаги были переданы другому кораблю. — Что? — в шоке сказала Кага. — Ты знаешь это, Кага. — Врёшь! — Авианосец Кага... — «Амаги» указал пальцем на упомянутый корабль. — Ты — корабль, который был модернизирован с использованием деталей Амаги. Акаги любила тебя, потому что видела в тебе тень Амаги. Но это иллюзия. — Я... — Ты даже не замена. Ты — набор разложившихся частей. Корабль Тесея, который не должен плыть... Вот кто ты, Кага. — договорила «Амаги» «Акаги...прости меня...я потерпела неудачу» *** На северо-западе объединенные корабли Империи Сакуры и Железной Крови плыли туда, где находились Орочи. Все девушки Железной Крови собрались на корабле Ойгена, который находился впереди всего флота. — Ты не предвидела, что это произойдет, не так ли, Ойген? — спросила Z1. — Действительно. Я не ожидала, что Кага выберет такой жестокий подход. — ответила Ойген. — До последнего надеялась, что до этого не дойдёт.я — За этим тоже стоят Сирены? — спросила Адмирал Хиппер. — Акаги и Кага действительно с Сиренами...? — нахмурилась Z23. — Если это так, то Империя Сакура всего в одном шаге от уничтожения. — заметила Граф Цеппелин. — Они даже не предполагали, что шпион уже был в их рядах. Боюсь, что и мы не думали, что у нас тоже могут быть шпионы. Тем временем силы Империи Сакуры собрались на палубе авианосца Хирю. — Что ты наделала, Кага? — нахмурилась Хирю. — Мы недооценили её... — проговорила Атаго. — Мы не думали, что она зайдет так далеко. — Что будет с Кагой? — спросила Ямасиро, второй линкор класса Фусо. — Если она в союзе с Сиренами, это серьезное предательство Империи Сакуры. — ответила Конго. — В худшем случае нам, возможно, придется уничтожить ее вместе с Орочи. — Н-нет... — заикнулась Ямасиро. — Нам ещё повезло, что другие нации не вмешались в конфликт, который происходил между нашими лагерями. Если бы они это сделали, у нас не было бы шансов. — нахмурилась Фусо. Вскоре перед флотом Империи Сакура и Железной Крови был виден флот Сирен во главе с Орочи. А так с клонами Высшей Сирены Тестера Бэты. — Сирены...так ещё во главе с Высшими Сиренами. — проговорила Хирю. — И-и что будем делать? — спросила Ямасиро. — Выбора нет у нас. Примем бой. Надеюсь Азур Лейн уже в пути... — ответила Конго. *** Флот Азур Лейн к тому времени уже приближался к месту, где Алая Ось уже сражалась против Сирен. — Судя по радиопереговорам Алая Ось уже ведёт бой против Сирен и Орочи. — сказала Белфаст. Гул моторов на мостике сменился напряжённой тишиной — той самой, что наступает за секунду до того, как радар выдаёт цель. Мидуэй стоял у иллюминатора, скрестив руки, и смотрел, как вдалеке небо над горизонтом подёргивается странным алым маревом — отблеском то ли пожаров, то ли той самой энергии Сирен, которую он уже видел на снимках уничтоженного острова. — Сколько осталось до них? — спросил Мидуэй. — Примерно восемь миль, хотя мы уже слышим выстрелы. — ответила Хелена по связи. — Значит и нам пора на вечеринку. — пошутил Мидуэй. Первым взлетела эскадрилья «Фантомов», выстроившись клином устремилась вдаль. Следом взлетели «Интрудеры», летя на низкой высоте. Эскадрильи растворились в подёрнутом алой дымкой небе быстрее, чем смолк гул их катапультного старта. На подлёте «Фантомы» разделились на группы. Восемь F-4S ушли вверх — высокое прикрытие, перехват воздушных целей. Шесть взяли курс ниже, разбившись парами и охватывая фланги флота Сирен и уничтожали клонов Тестера Беты. Четыре «Интрудера» шли над самыми волнами, навигационные огни намеренно отключены — невидимые до последнего момента, пока не войдут в зону пуска. Ракеты AIM-9 расцветали белыми хвостами дыма, сшибая клонов Беты одного за другим. Мидуэй бросился в воду, его снаряжение развернулось по привычному сценарию. — Долго вы, Азур Лейн. — хитро улыбнулась Ойген. — Скажи спасибо, что я тебя на тот свет не отправил в прошлый раз. — хмыкнул Мидуэй. — Справедливо, — легко согласилась Ойген, и в её голосе не было ни капли обиды . — Тогда считай, что я в долгу. — Сочтёмся. — отрезал Мидуэй. Неожиданно "Орочи" начал подсвечиваться алыми линиями по корпусу корабля. Кое-кто увидел ракету, которая показалась из шахты корабля. — Это ещё что? - спросила Харуна. — Явно что-то нехорошее... - проговорила Кливленд. — Весьма напоминает Fritz-X. - нахмурилась Ойген. — Весьма правдоподобно, Ойген. - ухмыльнулась Тестер Бета. — Это оружие будущего. И оно способно изменить саму концепцию войны. — Боже мой... - догадался Мидуэй. — Именно с помощью него был уничтожен остров. Баллистическая ракета. — Баллистическая что... - хотела договорить Хирю. — Ракета большой дальности. - ответил Мидуэй. Ракета с "Орочи" запустилась и Мидуэй широко раскрыл глаза, поняв его траекторию. Она направилась прямо на базу Азур Лейн. — Это направление... - в шоке раскрыла глаза Кливленд. — Наша база. Они собираются уничтожить нашу базу и всех, кто там находится. - догадалась Уэльский. Мидуэй запрыгнул на крыло одного из "Фантомов" и полетел за ними. "Фантомы" форсажем выжимали максимум возможного, и всё равно ракета уходила вперёд — плавно, неотвратимо, как стрелка часов, отсчитывающая последние секунды. Мидуэй лежал на крыле истребителя, вцепившись в закрылки, и чувствовал, как ветер на такой скорости превращается в сплошную стену. Думать было некогда. Только считать. Единственный способ был. Уничтожить её ракетой, запущенной с истребителя. F-4S уже хотел выпустить ракету, как несколько лазерных трассеров попали хвост и двигатели "Фантома". Мидуэй быстро перепрыгнул на другой F-4S, и обернувшись, увидел Пурифайера. — Ха-ха! Давай повеселимся, Мидуэй! - смеялась она. — Прости, но у меня нет времени с тобой играть. - отозвался он. Два истребителя уже были сбиты Высшей Сиреной и оставался ещё два. Если так продолжится, то он не сможет добраться до ракеты. Пурифайер, и то сильно мешала ему запустить стрелу или хотя бы выпустить ракету. Тогда он выпустил противолокационную ракету "Шрайк", чтобы на время дезориентировать Высшую Сирену. Тактика сработала — «Шрайк» разорвался прямо у Пурифайера, и та на секунду дёрнулась, потеряв ориентацию. Одной секунды хватило. — Э!? Что за!? - удивилась она. Последний F-4S выпустил AIM-7 и ракета устремилась за вражеской ракеты. Раздался мощный и чудовищный взрыв, образовав фиолетовую сферу, которая поглотила его. — Мидуэй!!! - крикнула Хорнет. Все стояли в шоке, не веря своим глазам, что сейчас произошло. Хелена пыталась выйти на связь с ним, но её рация и радар получали лишь помехи. *** Мидуэй стоял в белом пространстве, и всё было вокруг белым и и тихим — не той тишиной, что бывает перед боем, когда каждый звук обостряется до предела, а другой, более глубокой. Тишиной, лишённой самого ожидания звука.Он опустил взгляд на руки. Целые. Без ожогов, без порезов. Форма на нём была та же, что и в бою, но чистая, словно он только что её надел. — Где я? — произнёс он вслух, и голос его прозвучал странно — без эха, без отклика, словно поглощённый самим пространством. — Между, — ответил кто-то голос. Мидуэй медленно обернулся. Напротив него стоял лётчик в лётном костюме времён войны во Вьетнаме, держа под мышкой шлем. Лицо его было молодым — намного моложе, чем Мидуэй ожидал от голоса, прозвучавшего с такой спокойной уверенностью. Нашивки на плече были знакомы: VF-161 «Чарчинг Найтс». Один из его эскадронов. — Ты один из моих лётчиков? — тихо спросил Мидуэй. — Был, — просто ответил лётчик, и в этом единственном слове уместилось больше, чем в долгом объяснении. — Лейтенант Дэниел Фосс. Тонкинский залив, июль шестьдесят восьмого. Зенитка. — Что это за место? Чистилище? - спросил Мидуэй, — Умеешь шутить. - хмыкнул лейтенант. — По сути, это ты сейчас между жизнью и смертью. Мидуэй посмотрел на него внимательнее. Лейтенант был совсем молодым — двадцать три, от силы двадцать пять. В том возрасте, когда ещё верят в то, что война — это что-то чистое и правильное, пока не узнают правду о том, какой она бывает на самом деле. — Скажу тебе одно, дружище. Ты нёс нас. Всех нас, кто не вернулся. Нёс, как корабли несут груз. Молча, не жалуясь. — Фосс опёрся о несуществующую стену, скрестив руки. — Но ты так и не позволил себе поставить этот груз на землю. Ты думаешь, что если остановишься и дашь себе время почувствовать — ты сломаешься. Мидуэй ничего не ответил. Потому что это было правдой. — Не сломаешься, — продолжил Фосс, и в его голосе не было ни капли снисхождения — только та прямая, солдатская честность, которую не подделать. — Мы не хотим, чтобы ты нёс нас как вину. Мы хотим, чтобы ты нёс нас как память. Это разные вещи, Мидуэй. — Я знаю разницу, — глухо произнёс он. — Нет. — Фосс покачал головой. — Не знаешь. Слова лейтенанта повисли в белом пространстве, и Мидуэй не стал с ним спорить. Не потому что согласился, а потому что где-то в глубине — там, куда не добираются ни долг, ни дисциплина, ни привычка держать лицо — понял, что Фосс прав. — Объясни, — произнёс он наконец. Тихо, без вызова. Фосс помолчал, будто взвешивая, с чего начать. — Когда ты думаешь о нас, ты думаешь о том, что не успел, не смог, не предотвратил, — сказал он. — Зенитка, что меня сбила — она была не твоей. Я знал риск. Каждый из нас знал. Мы садились в кабину не потому, что нас заставляли. Мы садились, потому что это был наш выбор. — Ты был двадцати трёх лет, Фосс. — Я был лётчиком, — просто ответил тот. — Это не одно и то же, что ребёнок, которого отправили умирать. Я умел летать лучше большинства, и я это знал. И всё равно что-то пошло не так. Такова война. Ты это знаешь не хуже меня. Война никогда не меняется. Неважно в какой эпохе или мире мы живём. Рядом с лейтенантом встала та сама иная Энтерпрайз. Мидуэй широко раскрыл глаза. — Ты - физическое воплощения воли человечества. То, что ты видишь перед собой - её тёмная сторона. - сказала она. — А Орочи? - спросил он. — Орочи, это по сути вся тёмная сторона. Она жаждет разрушении, войны, страха, коллапса. - ответила иная Энтерпрайз. — Тогда зачем ты показалась Энтерпрайз? — спросил Мидуэй. — Зачем этот сон с ней? — Потому что она похожа на меня, — ответила иная Энтерпрайз, и в её голосе прозвучало нечто, чего Мидуэй не ожидал услышать — не злоба, не торжество, а усталость. Та самая, что накапливается годами войны. — Та, что несёт слишком много, позволяет слишком мало и называет это силой. Орочи питается такими, как она. Такими, как ты. — Питается как? — Разрушение не всегда приходит снаружи, — она сделала шаг в сторону, и белое пространство вокруг неё чуть потемнело — совсем немного, словно тень набежала на облако. — Иногда достаточно одного человека, достаточно сломленного изнутри, чтобы открыть дверь. — А что ей нужно от нас? — Мидуэй кивнул в сторону, туда, где в белой пустоте смутно угадывался силуэт Орочи — не сама Сирена, но её присутствие, её тень, как давление перед грозой. Иная Энтерпрайз не ответила сразу. Она смотрела на него с тем же холодным, измеряющим взглядом, что и в первый раз — но теперь в нём было что-то ещё. Что-то похожее на предупреждение. — Она хочет доказательства, — произнесла она наконец. — Что человечество неисправимо. Что всё, что оно создаёт — корабли, оружие, нас, — в конечном счёте обращается против самого же человечества. Орочи — это не просто оружие. Это аргумент. И каждая война, которую вы ведёте, добавляет вес на её чашу весов. — А если мы её уничтожим? — Тогда аргумент временно потеряет силу, — она чуть наклонила голову. — Но не навсегда. Человечество само по себе никуда не денется. — Значит, постоянного решения нет. — Есть, — сказала иная Энтерпрайз, и впервые в её голосе что-то изменилось — совсем чуть-чуть, едва уловимо. — Но оно не в том, чтобы уничтожить Орочи раз и навсегда. Оно в том, что вы делаете после. Каждый раз после. Мёртвые молчат, Мидуэй. Слово остаётся за живыми. За тем, как они несут то, что война им оставила. Лейтенант Фосс негромко кашлянул. В белом пространстве этот звук прозвучал неожиданно живо. — Пора, — сказал он просто. — Было честью служить с тобой, Мидуэй. Удачи. — Отдыхай с миром, лейтенант Фосс. - отсалютовал напоследок. Его озарила яркий белый свет. *** Море неожиданно начало трясти. На поверхности был слабый свет, пока из глубины не появился корабль — точнее, авианосец с цифрой "41". Все девушки с изумлением наблюдали, как корабль выровнялся на поверхности моря. Мидуэй стоял на верхней палубе, его тёмные волосы развевались на ветру. — Он жив! - радовалась Кливленд. — Да! - улыбнулась Хорнет. Мидуэй вышел на край взлётной палубы, вытянув руку. — Мидуэй, вступаю в бой! Его корабль распался на сотни кубов мудрости и сформировался в его оснастке. Он левитировал в воздухе и натянул тетиву своего лука, стрела медленно материализовалась на луке. — Я тот, кто видел войну с её изнанки. Тот, кто нёс на себе тех, кто не вернулся. — голос Мидуэя звучал ровно, без надрыва — так говорят люди, давно примирившиеся с правдой, которую нельзя изменить. — Но это не значит, что я живу войной. Я живу ради тех, кто стоит за моей спиной. Мидуэй выпустил алую стрелу. Она врезалась в щит Орочи и тот начал трескаться повсюду. Из-за такого щит распался на осколки и корабль слегка накренился, поджарив все его системы. — Не может быть... - не верила "Амаги". — Просто невозможно. — Для тебя может и невозможно, но тебе уже конец. - сказал Мидуэй. В воздух он запустил 4 серых силуэта иных самолётов. Он впервые их использовал в другом мире. Те самолёты про которые ещё спрашивали Белфаст и Энтерпрайз во время операции по спасению горничных. F/A-18 Hornet. Четыре F/A-18 Hornet разошлись веером, зайдя на Орочи с разных углов. Угловатые силуэты, непривычные для этого мира, резали воздух с совершенно иным звуком — не привычным ором форсажа «Фантомов», а более низким, утробным гулом, от которого у «Амаги» впервые за весь бой что-то дрогнуло в расчётах. Они работали парами — первая пара выпустила AGM-84 Harpoon, целясь в надстройки корабля-монстра, пока вторая заходила под углом и сбрасывала JDAM, точечно накрывая то, что по силуэту напоминало энергетические шахты. — Кага! — закричала Хирю откуда-то сбоку. — Где Кага?! Мидуэй бросил взгляд в сторону, где последний раз видели белую кицунэ. Она стояла у борта «Орочи», неподвижно, как статуя, обеими руками сжимая рукоять катаны. «Амаги» уже растворилась в потоке тёмной энергии, льющейся из корпуса корабля — и Кага медленно разворачивалась в сторону источника, туда, где гудело сердце Орочи. — Стой! — Мидуэй рванул к ней, скользя по воде быстрее, чем успел осознать сам это решение. — Я знаю, что меня провели и использовали, — произнесла та, не оборачиваясь. Голос был совершенно ровным — слишком ровным для человека, которого только что вывернули наизнанку правдой о собственной природе. — Тогда дай мне окончательно прикончить эту штуку... - сказал он. — Выполни мою просьбу... Помоги моей сестре. Помоги Акаги. - сказала Кага, обернувшись. — Обещаю, — сказал он просто. Затем он запрыгнул на арку, где стояла Акаги. — Хватит, Акаги, прекрати это безумие. - сказал Мидуэй. — Не вынуждай меня убивать тебя. Акаги медленно подняла взгляд. В её красных глазах не было той игривой искры безумия, которую он помнил по первой встрече — той хищной радости от самого факта существования войны. Вместо этого было что-то, что Мидуэй узнал мгновенно, потому что слишком хорошо знал это выражение. Он видел его в отражении собственных глаз в ту ночь, когда стоял у борта и смотрел на огни Сан-Диего, зная, что завтра его переведут в статус музейного экспоната.Исчерпанность. Человек, добравшийся до конца пути лишь затем, чтобы обнаружить, что шёл не туда. — Убить меня, — повторила она, и в её голосе прозвучала горькая усмешка. — А ты знаешь, Мидуэй, что меня остановило в тот раз? Когда ты приставил катану к моей шее? — Скажи. — Не страх. — Акаги сделала шаг в сторону, и её кимоно мазнуло по металлу палубы. — Я смотрела в твои глаза и видела человека, который уже убивал. Не в переносном смысле — по-настоящему. И который нёс это в себе долго, очень долго. И при этом не сломался. Я подумала: если он не сломался от этого груза, то, может быть, я ошиблась в своих расчётах. Может быть, сила — это не то, что я искала в Сиренах. — Тогда зачем? Зачем ты пошла на это? Ради чего? - спросил Мидуэй. — Ради старшей сестры Амаги. Она умерла несколько лет назад. Не в битве, а простой смертью. Это меня...сломало, но я не показывала это на виду. - ответила Акаги. — И ты пошла на это...чтобы вернуть её? - нахмурился он. — Акаги, то, что с тобой рядом, лишь иллюзия, созданная Сиренами. — Не слушай его, Акаги. Посмотри на него. Он всего лишь мясник, который отправлял своих пилотов, убивать простых людей. - сказала "Амаги". — Заткнись, — тихо, без злобы, произнёс Мидуэй, не поворачивая головы в сторону «Амаги». — Ты говоришь с тем, кто слышал это уже слишком много раз. От настоящих врагов, от собственной совести, от людей, которые думали, что знают правду лучше меня. Ни один из них не убедил меня стать кем-то другим. Ты — тем более не убедишь. Ты — иллюзия, созданная ложью Сиренами. Акаги долго молчала. Пламя где-то внизу, в кормовой части «Орочи», гудело ровно, почти умиротворённо — совсем не так, как должен звучать корабль, разрушающий острова одним выстрелом. А затем Акаги повернулась к "Амаги". — Я сделала выбор... - она призвала несколько оригами. — Ты - ложь. Она кинула в "Амаги" временно дезориентировав её и это хватило, чтобы Акаги пригнулась и Мидуэй выпустил стрелу в "Амаги". Стрела пронзила «Амаги» насквозь — не физически, но именно так это выглядело со стороны. Тёмный силуэт вздрогнул, словно наткнувшись на невидимую стену, и на долю секунды в иллюзии проступило нечто иное — не лицо девушки, а переплетение чёрных нитей, пытающихся сохранить форму. Затем нити начали расползаться. — Н-невозможно... — «Амаги» отступила, её силуэт стал прозрачным, как льдина под весенним солнцем. — Акаги... ты выбираешь их? Их, а не меня? — Я выбираю правду, — тихо ответила Акаги. — Ты — её противоположность. «Амаги» исчезла не в результате взрыва — она просто растаяла, как утренний туман, оставив после себя лишь тихий, почти жалобный звон, который тут же поглотил грохот гибнущего «Ороти». Мидуэй не стал смотреть ей вслед. Он уже прыгал вниз, на основную палубу корабля-монстра, туда, где из оплавленного пролома тянулись жгуты темной энергии — сердце «Орочи», пульсирующее все реже. Четыре «Хорнета» зашли с кормы — туда, где пробоины от предыдущих ударов уже превратились в зияющие раны. AGM-65 Maverick ушли с подвесок почти одновременно, и Мидуэй на долю секунды увидел, как они исчезают в темноте корпуса «Орочи», прежде чем изнутри что-то полыхнуло тем самым фиолетовым светом — не взрывом, а скорее последним выдохом умирающей системы. Из-за взрыва корабль разломился на две части. — Может я и умру, но заберу вас с собой... - последнее, что сказала "Амаги". Вскоре в воздухе появилось несколько порталов, из которых появились крейсеры Сирен, линкоры и авианосцы, а также клоны Тестера Беты. — Пора немного прибраться здесь... - хмыкнул Мидуэй. — Не стоит. Они уже как раз вовремя. - улыбнулась Белфаст. — А? О чём ты? - удивилась Кага. Внезапно раздался еще один залп снарядов, поразивший корабли и клонов, появившихся на поле боя несколько секунд назад. Они посмотрели на горизонт и увидели объединенные корабли Королевского флота и Империи Сакура, выстроившиеся в боевой порядок. В середине была королева Елизавета с гордой улыбкой на лице. — Извините за ожидание! Мы, рыцари круглого стола, наконец-то прибыли! - гордо заявила Королева Элизабет. А затем Мидуэй услышал знакомый звук турбореактивных двигателей. Он увидел, как над ним и остальными пронеслись две эскадрильи истребителей с надписью "Royal Navy". Sea Harrier. — Sea Harrier? Быть не может... — Мидуэй смотрел, как два звена проходят над ними в плотном строю, крылья подрагивают на турбулентности от чужих взрывов. Он знал эти самолёты. Знал, что они значат. Фолклендская война. 1982 год. Он в это время уже числился в резерве, но новости читал. «Харриеры» против «Этандаров». Маленькие, вёрткие, злые — и невероятно эффективные для своих размеров. Мидуэй обернулся. — Откуда они здесь? — пробормотал он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Оттуда же, откуда и ты, — прозвучал голос за спиной. На воде, чуть поодаль от остальных, стояла девушка в тёмно-синем кителе, с короткими серебристыми волосами, на которых держалась фуражка с якорем Королевского флота. На плечах — погоны коммандера. В руках — ничего. Но за её спиной, едва различимый в дыму, покачивался силуэт авианосца — угловатый, с характерно скошенной носовой частью и трамплином вместо катапульты. — Инвинсибл. А ты как здесь оказался? - удивился Мидуэй. — Расскажу за бутылкой пива, когда добьём этих уродов. Мы получили сообщение от Её Величества и быстро, как могли шли на помощь. Соединились 30 милях от вас. А вы тут уже эту громадину потопили. - ответил Инвинсибл. Дело, впрочем, шло к концу быстро.Королевский флот работал как хорошо отлаженный механизм — без лишних слов, без показного геройства. Линкоры держали дистанцию и выжигали тяжёлые цели главным калибром, крейсеры прикрывали фланги, Sea Harrier чистили воздух. Корабли Империи Сакуры, пришедшие вместе с ними, бились с той же молчаливой решимостью — возможно, потому что каждый из них понимал, что сегодняшний бой был следствием их же собственных ошибок. Флот Сирен таял. А Высшие Сирены сбежали через портал. Тишина после боя всегда была другой. Не той, что бывает ранним утром или поздним вечером — а особой, выжатой тишиной, которую умеют создавать только мёртвые корабли и догорающие обломки. Мидуэй опустился на воду, убирая снаряжение. Усталость пришла не сразу — сначала просто стало тяжелее дышать, потом руки чуть затекли, и только тогда он позволил себе по-настоящему выдохнуть. Рядом приводнилась Кливленд. — Здорово ты нас напугал, когда тебя поглотил тот взрыв. — Простите, что заставил волноваться. Не думал, что эта ракета будет настолько мощной. - слегка улыбнулся Мидуэй. — Ну что, домой? - спросил Хорнет. — Вы плывите. Я догоню вас. - кивнул Мидуэй. Флот отправился обратно на базу, а Мидуэй подплыл к тонущему Орочи. И неожиданно он увидел голубой куб. Куб Мудрости. Он вспомнил разговор с Вестал, где она однажды упоминала, что кансены появились благодаря эти кубам. Он взял его и поплыл обратно, догнав флот.