🌊

разошлись, как всегда, по домам, 
камон. знаешь, я никогда никому тебя не отдам ни в аду, ни в раю, где-то там, камон,
 я стою на краю, дальше звёзды и океан. Бизнес-класс Аэрофлота, бокал шампанского и небрежно брошенный загранник с вложенным в него посадочным. От Шереметьево до Стамбула четыре часа. Время, которое ты могла бы провести с пользой. Время, которое ты могла бы не тратить вовсе. Почему из всех городов и стран вы выбираете именно этот? Потому что Дубай и Мальдивы – это банально, а всё остальное далеко? Потому что у тебя кончился шенген? Потому что в этот раз его очередь крутить невидимый глобус и выбирать подходящее место? Он говорит, что молния никогда не бьёт дважды в одну точку. Он говорит, что вас не погубят ни ураганы, ни цунами, ни землетрясения, ни террористические акты, иначе бы это было слишком просто. Он говорит, что вы не Ромео и Джульетта, поэтому добро пожаловать в Стамбул, а не в Италию. Поэтому ты не споришь, когда получаешь сообщение с двумя вложениями в виде маршрутных квитанций. Ты смотришь прогноз погоды на выходные, прикидывая, что из вещей нужно в срочном порядке скидать в чемодан. Ты садишься в своё кресло и просто исчезаешь на три дня, покидая пределы Москвы и московской области. А он прилетает всего на пару часов раньше тебя, вырвавшись сюда прямиком с очередных съёмок, которые стоили ему нормального сна, но иногда приходится чем-то жертвовать. Чем-то ради кого-то. И вот вы оба здесь... Босфор. Его сине-голубые воды, тоннели, мосты в сетке огней приводят в восторг. Пролив, соединяющий между собой Чёрное и Мраморное моря. Пролив, на который открывается вид из вашего номера. Он течет в две противоположные стороны одновременно: сверху - течение из Чёрного моря в Мраморное; в глубине - наоборот, из Мраморного в Чёрное море. С греческого Босфор переводится, как «коровий брод», потому что, согласно легенде, великий Зевс без памяти влюбился в дочь царя Инаха по имени Ио, но влюблённым не суждено было быть вместе, так как разгневанная жена Зевса Гера превратила девушку в белую корову. И той ничего не оставалось, кроме поиска спасения в пучинах сказочного Босфора. В целом, достаточно жизненно... если даже Боги не готовы нести ответственность за свой выбор до конца и могут без памяти полюбить кого-то ещё, невзирая на внешние обстоятельства, то что говорить про людей?.. Ты наводишь камеру айфона на своё отражение в зеркале, что тянется по всему периметру стены ванной, а на другой стороне по периметру огромное панорамное окно с видом на тот самый пролив. Ты заворачиваешься в полотенце и слегка придерживаешь его на груди, потому что, кроме него, на тебе примерно ничего... - Это ты так голову сушишь? - уточняет он, заглянув в ванную, так как дверь ты предусмотрительно не закрыла, действительно собираясь сушить волосы. Он быстро сокращает расстояние между вами, подходя вплотную со спины, прижимаясь к тебе и опуская руки на твою талию. - Дим, ну, отойди... - недовольно просишь ты, успевая сделать пару снимков с его эффектным появлением в кадре. - Ты же всё равно это никуда не выложишь... Инсты у тебя нет... - отзывается он, полагая, что вся эта фотосессия исключительно для личного архива, - Или ты завела Онлифанс? - Думаешь, стоит попробовать? - иронично уточняешь ты, по всей видимости, будучи открыта к экспериментам, но не прямо сейчас. Он утыкается носом тебе в плечо, заглядывая в твой телефон, где ты что-то печатаешь, временно отложив эту затею с фотографиями в стиле «ню». В любой другой ситуации он бы не придал значения очередному диалогу в твоём телефоне, коих сотни, но этот почему-то сразу привлекает его внимание, заставляя вчитаться в текст. - Это кто? - он хмурится и тут же меняется в лице, отчего ты как будто только сейчас вспоминаешь об его присутствии и смахиваешь вкладку с диалогом, блокируя гаджет. - Друг, - пожимаешь плечами ты, глядя на него через зеркало, в котором вы всё ещё отражаетесь. - Очередной? - не то чтобы для вас обоих это первый подобный разговор. - В чём вопрос? - ты высвобождаешься из его объятий, начиная чувствовать себя некомфортно. Начиная чувствовать себя в клетке, а не в его руках. - Может, все эти фотки в зеркало тоже для него? - он приходит к не совсем логическому умозаключению, хотя если знать все вводные, то, может, многое выглядело бы гораздо логичнее. - Может быть, - киваешь ты, по сути не давая никаких поводов для ревности, но и в своей паранойе виноват только он сам. - Поль, я понимаю, что у нас свободные отношения и все дела... - говорит он, вынуждая тебя усмехнуться. Ты кладёшь телефон экраном вверх на мраморную столешницу возле раковины и наконец-то возвращаешься к своим волосам, которые и пришла сушить. Ты пшикаешь на руки спрей для волос... для придания объёма, для придания уверенности, для придания сил, чтобы пережить весь этот абсурд. Ты делаешь вид, будто не слышишь его; будто бы он не пытается сказать что-то важное, что касается вас обоих. - Отношения? - на всякий случай переспрашиваешь ты, - У нас с тобой отношения? Ты прикалываешься? - А что у нас по-твоему? - он готов к дискуссии, к полемике, к жарким спорам, лишь бы ты уже перестала быть такой холодной и отстранённой. Сначала ему казалось, что ты просто устала после перелёта, а сейчас ему кажется, что ты устала в целом. От него. - Мы не виделись месяц, - констатируешь ты, нанося кондиционер на волосы, - А до этого ещё месяц... и потом ещё несколько недель... И ты правда считаешь, что мы в каких-то отношениях? Его замешательство даёт тебе время на то, чтобы помыть и вытереть руки, а затем вновь вернуться к телефону, который за эти пару минут успевает ещё несколько раз настойчиво уведомить о новых сообщениях. - То есть это не просто друг? - из всей твоей речи его не цепляет ничего, а вот собственные опасения и переживания кажутся очень важными и обоснованными. - Между нами ничего серьёзного, - честно отвечаешь ты, печатая сообщение, - По крайне мере, пока... Его бесит твоё такое спокойствие и равнодушие; его бесит собственное бессилие; его просто бесит вся эта ситуация. Поэтому он не выдерживает и выхватывает айфон у тебя из рук, отступая в сторону выхода и что-то нажимая. - Чувак, между вами с ней ничего серьёзного, по крайне мере, пока... А пока она со мной в другой стране, в каком-то отеле... - он записывает голосовое сообщение, текст которого не успел придумать заранее, от того и звучит всё это очень нелепо. - Дима, блять... - возмущаешься ты, без особых усилий забирая свой телефон у него из рук, чему он и не препятствует, - Это вообще был мой директор... - А я могу во все твои диалоги продублировать, - предлагает он, действительно даже не обратив внимание на имя того, кому адресовал своё послание. - Что за детский сад? - ты успеваешь удалить сообщение до того, как оно будет прочитано и прослушано, и здесь ему крупно повезло, потому что последствия у такого необдуманного поступка могли быть разные. Температура в спальне за счёт кондиционера должна быть комфортной и оптимальной, но тебе всё равно становится прохладно в одном лишь полотенце, а ему... ему, наоборот, как будто чересчур жарко. - Ты же свалила из этой блядской Москвы ради меня, - напоминает он на случай, если ты запамятовала, - И не сказала ни слова насчёт того, что тебя что-то не устраивает. - Может, потому что меня всё устраивает? - уточняешь ты, наблюдая за тем, как меняются эмоции на его лице. - Тогда что происходит? Почему ты... тебе... - он не может подобрать слова и просто теряется. - Почему мне так плевать? - а у тебя никогда не было и нет проблем с чёткими формулировками, - Потому что ты думаешь, что всё контролируешь... что мы можем переписываться, созваниваться и видеться раз в месяц – и этого достаточно. И меня правда всё устраивает: я ни о чём тебя не прошу и ничего не жду. Просто всегда может появиться кто-то, кто будет уделять больше времени и внимания и, сам того не подозревая, станет очень близким человеком. Я не давала тебе никаких клятв и обещаний и могу общаться, с кем хочу и как хочу, поэтому не удивляйся, что в моей жизни есть кто-то ближе, чем ты. Кажется, сегодня твои волосы высохнут без помощи Дайсона, учитывая, сколько времени ты собираешься пойти сушить их. Кажется, сегодня всё совсем по-другому: не так, как в ваши предыдущие встречи, от которых вы оба обычно возвращаетесь счастливыми, отдохнувшими и вдохновлёнными. Ты всё никак не закрасишь корни в привычный блонд, потому что не можешь или потому что не хочешь? Или потому что некогда? Или потому что веришь в приметы и ожидаешь пополнения? И это очень смешно. Когда ты собираешься сказать им, что больше не планируешь детей? Детей, мужей и мужчин, которые младше тебя. Предпочитаешь не размениваться. И не врать самой себе. Он злится и, наверно, даже не на тебя, а на обстоятельства, в силу которых упустил такой важный момент, действительно думая, что всё под контролем; что ты всё понимаешь и принимаешь. И ты правда принимаешь... его конченный график и ухаживания от других мужчин. Один/один. Он снова подходит к тебе так близко и осторожно касается рукой твоего лица, разворачивая к себе за подбородок. - Суши голову, - достаточно спокойно просит он, и это звучит как-то неожиданно в ответ на твой жизнеутверждающий монолог, - Мы собирались идти гулять... - Хорошо, - киваешь ты, усмехаясь и не возражая. В конце концов, вы правда собирались идти гулять, а не сидеть в отеле и смотреть в окно. Даже если за окном Босфор. В какой-то момент ему становится ужасно интересно, чем ты всё-таки объясняешь своё отсутствие в Москве своему другу и объясняешь ли вообще. Вряд ли же честно говоришь о том, что уехала на пару дней, чтобы провести их наедине со своим любовником. Нет, так бы ты точно никогда не сказала. Как минимум потому что не считаешь его своим любовником, но и другом его можно назвать с натяжкой... Так не дружат, но так и не встречаются. И любят, наверное, всё же совсем не так. Ты временно сворачиваешь все эти беседы и бесконечные переписки, дабы никого не раздражать и посвятить ему то время, которое изначально предназначалось только для него. Ведь ты и вправду свалила из Москвы ради него. И может быть, для того, чтобы разжиться новой сумкой Луи, но подробности ни к чему. Ближе к обеду вам наконец-то удаётся выйти из номера и даже добраться до главного проспекта города. Улица Истикляль – одна из главных достопримечательностей, сильно отличающаяся от остального Стамбула своим европейским форматом. Здесь куча магазинов, ресторанов и сувенирных лавок. Почти Арбат, только сильно больше и колоритнее. И вы идёте по этой улице, нацепив солнцезащитные очки, поскольку здесь уже +17 и настоящая весна в отличие от московских +6, и держитесь за руки, как типичная парочка, к коим вас вообще нельзя причислять. Опасений насчёт того, что кто-то может увидеть вас вместе и спалить, примерно ноль. Вас здесь никто не ждёт и не ожидает увидеть, тем более вместе, а стало быть, можно хотя бы недолго побыть простыми смертными, а не известными людьми. - И всё-таки почему именно Стамбул? - спрашиваешь ты, на самом деле до сих пор не зная, чем он руководствовался при выборе страны и города. - Ну, я сначала хотел в Париж, чтобы лопать круассаны, смотреть на Эйфелеву башню, сходить в Лувр и пошопиться, но у тебя кончилась виза, - говорит он, явно строя какие-то совместные планы на ваше будущее, а не покупая первые попавшиеся на глаза билеты, - Потом думал про Кипр, но там тоже ещё прохладно... Ну и как-то пришёл к Стамбулу, давно здесь не был... - Странно, что не Дубай, - усмехаешься ты, имея на этот счёт пару собственных флешбеков в запасе. - Ну, ты ж не эскортница, чтоб я тебя по классике вёз в Дубай, - справедливо парирует он, - Тем более там щас пол-Москвы, хотя тут тоже русских, как на Красной площади... - Ты давно был на Красной площади? - уточняешь ты, удивляясь его познаниям о контингенте главной достопримечательности столицы вашей родины. - В прошлой жизни, - честно отвечает он, разумеется, сто лет не выбираясь туда просто погулять хотя бы перед Новым годом, когда там очень красиво и атмосферно, - А ты? - Мы с Тасей гуляли в декабре, - у тебя нет проблем с посещением даже самых популярных по количеству посещаемости мест. Он хочет спросить, как там Тася, но отчего-то сдерживается и молчит. Его не касается твоя дочь и твоя личная жизнь за пределами ваших отношений; у вас своя альтернативная реальность, в которой нет места разговорам о детях и бывших мужьях, но есть о будущих. А ты намеренно не развиваешь эту тему, не собираясь грузить его лишней и, скорее всего, совсем ненужной для него информацией, потому что родила ребёнка для себя. И если больше заинтересованных лиц нет, то ты справишься самостоятельно и вырастишь эту девочку в полном достатке и безумной любви, даже если по итогу она окажется высокомерной эгоисткой, потому что любовь отца никогда не заменят мамины деньги и желание дать своему чаду всё самое лучшее. Но это всё лирика. Ваша прогулка, как он и хотел, заканчивается шопингом, хотя здесь вы абсолютно точно сходитесь в желаниях, несмотря на то, что мужчин обычно утомляют походы по магазинам. Он и сам не против пройтись по санкционке и прикупить новых вещей, ты же знаешь, как тебе с ним повезло в этом плане. Если днём среди множества людей за походами по магазинам и разговорами обо всём и ни о чём ещё можно сделать вид, что всё в порядке и ничего не происходит, то вечером вы вновь остаётесь наедине. Хотя теперь уже не совсем наедине, ведь есть ты, он и кто-то в твоём телефоне. Друг, уделяющий больше времени и внимания, чем друг, выделяющий для тебя ни много ни мало – отдельное место в своём сердце. Огромное место. Целый кусок. Сколько это в сотках? В гектарах? Оформим дарственную или лучше договор купли-продажи? И с тебя явно больше, чем налог в 13%, дорогая. Ты пьёшь шампанское, но не пьянеешь и даже не испытываешь никакие муки совести, продолжая периодически отвечать на сообщения своего как бы друга. А потом тебе резко становится так плевать на все проблемы и на всё то, что осталось в Москве, ведь сейчас можно на время забыть обо всём и просто наслаждаться этими драгоценными минутами, которых ещё месяц назад тебе так сильно не хватало, но он, кажется, опоздал... и никакая моральная компенсация в виде двух дней вдвоём вдали от дома уже не способна что-то исправить. Но он целует тебя, как и прежде, настойчиво и с нескрываемым желанием, а ты отвечаешь на все его поцелуи и позволяешь себя любить, хотеть, прикасаться. И тебя вроде бы всё устраивает, но эта обида за то, что он не пришёл раньше, не приехал, не написал, не позвонил и не был рядом тогда, когда было так необходимо... эта обида есть внутри тебя, даже если ты пока не готова признаться в этом ни ему, ни себе. Он утыкается носом тебе в шею, оставляя на ней влажные поцелуи и прижимая тебя к себя, словно ещё чуть-чуть и ты исчезнешь. Насовсем. И ты правда исчезнешь, но завтра вечером, когда сядешь в самолёт до Москвы и улетишь, а он догонит тебя следующим рейсом в целях конспирации. Такой очень тупой и местами бессмысленной конспирации. - Ты его любишь? - тихо спрашивает он, разрывая ваш очередной поцелуй. - Кого? - на всякий случай уточняешь ты. - Ты поняла, кого, - настаивает он и хмурится, словно это не ты косишь под дурочку, а его пытаешься выставить идиотом. Завтра вы улетите и разъедетесь по разным концам Москвы, поэтому сегодня серьёзного разговора просто не избежать. На это изначально не было никаких шансов. - Нет, - мотаешь головой ты, и нет, не врёшь, - Любовью это назвать нельзя, максимум влюблённостью... - А меня ты любишь? - он похож на маленького ребёнка своей наивностью и чрезмерной искренностью, которая вложена в один простой вопрос. Важный для него вопрос. - Конечно, люблю, - не задумываясь, киваешь ты, - Просто не так, как ты бы этого хотел... - Пиздец, Поля, зачем ты всё усложняешь? - не выдерживает он, отстраняясь от тебя и убирая руки с твоей талии, - Я задал два простых вопроса, на которые нужно было ответить «Да» или «Нет». - А ты уверен, что готов услышать правду? - ты могла бы продолжать этот цирк столько, сколько потребуется, подбирая правильные слова и метафоры, но ему это неинтересно. - Уверен, - кивает он, вынуждая тебя приподняться со своей подушки и сесть. - Я ждала тебя весь январь, ждала, что ты напишешь или позвонишь, и мы увидимся. В конце января ты пообещал, что скоро что-нибудь придумаешь. Потом я улетела в отпуск и даже там ещё ждала, что ты прилетишь или хотя бы что-то предпримешь, но... на дворе конец марта, а ты только сейчас решил спросить, люблю ли я тебя, - на одном дыхании выдаёшь ты, нервно сглатывая ком, подкативший к горлу, - Мне кажется, ты опоздал с такими вопросами... Он растерянно смотрит на тебя, даже не подозревая, что проблема зарыта настолько глубоко, и что всё гораздо серьёзнее, чем казалось утром. Ты отводишь взгляд, чувствуя, как хочется разреветься, чего никак нельзя допустить, чтобы не выглядеть в его глазах слабой. В очередной раз. - Любимая, ну, ты чего? - он не просто в растерянности, он в откровенном ахуе, - Иди сюда... - Любимая? - невесело усмехаешься ты, всё же всхлипывая. - Любимая, - уверенно повторяет он, не оговорившись и не ляпнув первое, что пришло в голову, - Очень любимая... Ты попадаешь в его объятия, и от этого становится сильно легче и спокойнее, ведь честно признаться в своей слабости может далеко не каждый, но ты смогла. - Нам, наверно, пора всё это прекратить, - заключаешь ты, проводя рукой по его щеке. - Я слышал от тебя эту фразу раз пять за последние девять лет, - говорит он, нисколько не удивляясь такому повороту. Хотела бы ты, чтоб он с лёгкостью отпустил тебя, да ещё и к другому человеку? Или хотела, чтоб он психовал и сходил с ума от ревности? От мысли, что ты снова предпочла ему кого-то другого. Лучше, умнее, моложе, красивее? А готов ли он так легко отпустить то, что ему принадлежит? Но ты ведь ему не принадлежишь, и вы оба об этом знаете. Как там говорят... если любишь, отпусти. Пора причислить это утверждение в список самых тупых фраз. Хотя фраза «за любовь надо бороться» ничем не лучше, и тогда становится вообще не ясно, что делать с этой дурацкой любовью. Если это вроде бы светлое чувство, то почему из-за него бывает так больно? И даже если тебя ни в кого не превращают, порой кажется, что раствориться в берегах Босфора – не самая плохая идея. Это легче, чем понять и принять что-то или кого-то. Но вы никогда не ищете лёгких путей, и оттого не находите. Ты целуешь его, по-собственнически обнимая за шею, потому что если ты ему и не принадлежишь, то насчёт него есть вопросы, задавать которые никто, конечно, не станет. Ты его любишь не так, как он бы этого хотел, но ты вообще уверена, что знаешь, как бы он хотел? Ты свалила ради него из этой блядской Москвы, чтобы трахаться в номере с панорамным видом на Босфор. Какие, к чёрту, друзья? Какая влюблённость? О чём ты, блять? Он вообще ни разу не лучше: и так имея пару зависимостей и вредных привычек, зачем-то подсел ещё и на тебя. И может быть, единственная причина, по которой вы не виделись всё это время, – это банально его желание избавиться от этой привычки. Да, ты говорила, что с этого наркотика не соскакивают, но вдруг... Вдруг у него ещё есть шанс, и тебе нужно просто дать ему его. Шанс. С остальным всё понятно. Ты улетаешь следующим вечером, он – через два часа после тебя. В этот раз вы прощаетесь слишком долго, потому что не знаете, когда увидитесь в следующий раз, и увидитесь ли вообще в подобных обстоятельствах. Он не выпускает тебя из своих объятий в холле отеля, даже когда ты третий раз повторяешь, что такси уже приехало. Ему плевать на местный трафик. Не хватит никаких денег, способных заставить его отпустить тебя по этой причине. И ты тоже не хочешь уезжать, хоть и не говоришь ему об этом, стараясь держаться всё так же холодно. Достаточно твоей вчерашней искренности, позволившей ему понять, что у тебя внутри, и почему вы снова не совпадаете этими ебучими штрих-кодами. - Всё, Дим, пожалуйста, - просишь ты, отступая назад и ещё каких-то несколько секунд сжимая его руку в своей. - Поль, можно просьбу? - неожиданно спрашивает он, встречаясь с твоим непонимающим взглядом. - Ну, говори, - нетерпеливо отвечаешь ты, потому как театральная пауза сильно затянулась. - Не выходи больше замуж, - выдаёт он, вынуждая тебя невольно засмеяться. И это нервный смех. - Я постараюсь, - ты снова усмехаешься, будучи не в силах дать ему какие-то гарантии. Хотя Бог любит троицу, а ты типо верующая... кто знает-кто знает. Ты всё-таки садишься в такси, тут же утыкаясь в телефон, чтобы не видеть его выражения лица и не продлевать это прощание. Не длить. Не тянуть. Не мучать. Он возвращается в номер и старается больше не думать о тебе, но выходит плохо. По правде говоря, вообще не выходит. Четыре часа полёта ты проводишь в собственных мыслях, изредка отвлекаясь на играющую в наушниках музыку. Четыре часа ты чувствуешь, что ошиблась; что эти два месяца, что вы не виделись, не сыграли никакой роли, как бы сильно ты ни обижалась на него. Четыре часа ты думаешь о том, что нужно в срочном порядке получать шенген и не бояться ничего. Всё самое страшное априори позади. Легенды Босфора к вам не относятся – это не ваша сказка. И вы по-прежнему не Ромео и Джульетта, да... Но... может быть, всё-таки в Италию? Например, в Рим. видишь круг на воде – это знак,
 камон,
 это мы, мы везде, в миллионах зашитых ран...