Часть 5

Как Рокэ и говорил, суд над мятежниками был чистой воды мистерией. Все роли были заранее определены и заучены. Обвинители, свидетели, даже защитники, все они говорили только то, что было нужно. Робер, Ричард и Валентин всё невыносимо долго длившееся заседание стояли в центре зала босые, в грубых тюремных робах и тяжёлых, стирающих кожу в кровь, кандалах. Слова бывшим первым людям Талига не давали. Суду вполне было достаточно их признаний на бумаге. Алва тоже выступил с обвинением. Ричард вначале пытался слушать то, что говорили люди вокруг него, но вскоре перестал улавливать смысл происходящего. Он опустил глаза и погрузился в воспоминания.

***

— Эр Рокэ… Вы помните, тогда в камере, вы приняли меня за отца? Помните, что вы сказали ему? — Да, Дикон, конечно. И очень сильно жалею, что не умер ещё тогда… Так было бы лучше для всех. Они сидели на прелой соломе, чуть покрывавшей холодный каменный пол, спина к спине и больше молчали, чем говорили. Принесённый Алвой факел начал трещать и чадить. Ворону уже давно нужно было идти, но он никак не мог себя заставить это сделать. — Нет, эр Рокэ. Вы же Ракан… Вам нельзя… Но… Вы тогда сказали отцу, что хотели спасти меня и не успели. Скажите. Почему же вы всё-таки прогнали меня тогда? — Почему? Потому, что знал, кто тебя на толкнул на это предательство. Знал, почему ты это сделал. И что эти люди не остановятся, пока не уничтожат тебя. Всё равно — моими руками или топором палача. Я хотел спрятать тебя от них… Думал, что за границей Талига ты будешь в безопасности. Но видишь, как всё обернулось… Мне жаль Дикон. Очень жаль. Эту битву — битву за твою жизнь — я позорно проиграл… Теперь уже окончательно. Тогда у меня ещё была надежда, что у тебя всё будет хорошо. А теперь, я уже не смогу посмотреть твоему отцу в глаза. Тут заскрипела дверь, и в камеру просунулась голова коменданта: — Ваша милость, у вас тут всё в порядке? Вы что-то долго не выходите… Из дворца уже присылали узнать, где вы и когда вернётесь. Я сказал, что вы как раз заканчиваете допрос… — Уже иду, – Алва вскочил на ноги, отряхнулся и принял на себя безразличный ко всему вид. — Прощайте, Ричард. Увидимся на суде. А вы — немедленно смените заключённому питьё. Это не вода, а тухлятина. Хотите сами попробовать?..

***

— Вы будете говорить?.. Резкий голос судебного заседателя вырвал Дика из воспоминаний. — Что?.. — Я говорю, вы будете использовать своё последнее слово, перед вынесением приговора? Ваши подельники уже отказались. Вы тоже будете молчать? Тогда… — Нет! Я скажу! Дик почти выкрикнул это, перекрывая уже начавшего что-то зачитывать судейского клерка. Удивленные взгляды всех присутствующих обратились на него. Но сам Ричард смотрел только на застывшего в кресле в углу зала Алву. — Я скажу. Я скажу, что ни о чём не жалею. Я прожил счастливую жизнь. В ней, конечно, были ошибки. Очень серьёзные ошибки. Но были и радости. Я благодарен людям, которых встретил на своём пути. Которые заботились обо мне, учили, вели по жизни. Я счастлив, что, благодаря им, встретил потом такого великого человека, как Альдо. Узнал Робера, Валентина. Мы хотели построить новый мир, где главным была бы справедливость. И это у нас почти получилось… Я ни о чём не жалею. Никого не виню. Я умру с гордо поднятой головой, как настоящий Окделл. И мне есть, что сказать тем, кто меня встретит.