Часть 1

      Погружающаяся в вечернюю тьму Москва загоралась уличными фонарями, дороги постепенно опустошались. Суетливые горожане торопливо возвращались домой. К своим семьям. Любимым, дорогим и близким людям.       К сожалению — или же к счастью — это было не про Бокова с Козыревым. Сложив локти на перилах набережной, Евгений нервно курит, периодически постукивая кончиком ботинка о бордюр; опираясь спиной о балку, стоявший рядом Валерий также задумчиво крутит в своих руках сигарету, мрачно сверля землю взглядом. Разговор упорно не вязался. Да и не особо и хотелось, если честно. Сейчас мысли были забиты совершенно иным, нежели тупыми диалогами ни о чем. Минувший день озадачил обоих следователей одним лишь вопросом — как? Сука, как?       Делая вот уже которую, глубокую затяжку, Боков переводит взгляд с небосвода на Москву-реку: тихонько журчащая вода плавно держала свой путь куда-то вперед, пока редкие волны бились о бетонные стены канала. Довольно яркое лунное отражение словно танцевало на водной глади, которую сотрясала легкая рябь. Нежный, приятный ветерок обдает правую сторону лица, и Евгений приподнимает голову в его сторону, подставляясь освежающей прохладе. Приятная погода содействовала медленному расслаблению так и тела, так и разума.       Приоткрыв рот словно в попытке что-то сказать, Боков вдруг замирает. Почти роняя голову, рука его тянется ко рту, хватая тлевшую сигарету в грубые пальцы.       — Слышь, Валер.              По спине Козырева в ту же секунду пробегает холодок, и он моментально поворачивается в сторону напарника — выражение его лица застывает в немом вопросе.       Боков медлит как назло. Несколько мучительных секунд.       — Это что-ж выходит, — бормочет следователь, вновь поднося сигарету к губам. Затягивается, поднимает голову и смотрит вперед. — Получается, мы ошиблись тогда, Валер?       Голос его был тихим, потерянным. Отчаянным. Таким, каким Валерий не слышал его буквально никогда. Он оказывается не в силах выдавить из себя ни единого слова. Вспоминает, как еще днем яро отрицал внезапное возвращение Фишера спустя половину десятка лет, а сейчас, кажись, поддается этому самому осознанию всей ситуации.              — Жень, я… — мужчина выдавливает из себя хрип, чему сам искренне удивляется и откашливается, вдыхая побольше воздуха в легкие.       — Теперь и у меня появились сомнения на этот счет. Сечешь? — чеканит Евгений, чувствуя, как тело начинает бить легкий мандраж под воздействием подступающей злости. — Я был полностью уверен, что мы поймали этого ублюдка… мы же поймали его? Сука, ну не мог же он просто взяться из ниоткуда во второй раз?       Козырев решает промолчать.       — Шатал я это все туда-сюда блять, — бормотание Бокова плавно перетекает в злостный шепот. Валерий видит, как он старается изо всех сил держать себя в руках, и неуверенно подает хриплый голос:       — Ошибки тоже случаются-       — Валера, ты понимаешь, что работа у нас не такая, которая позволяет ошибкам существовать вообще блять?! — внезапно рявкает Евгений, ударяя кулаком по перилам. Сигарета отлетает куда-то в сторонку; следователь выпрямляется в полный рост, закрывая лицо обеими руками. Втягивает воздух сквозь стиснутые зубы, разворачивается в сторону коллеги: — Ты понимаешь или нет?       Ступор накрывает Козырева с головой — дабы не видеть разъяренного напарника, он отворачивается, пока по его хребту вновь бежит холодок, пуская дрожь в плечи. Он так и не отвечает на вопрос, что только расстраивает Бокова еще больше. С протяжным вздохом наматывая несколько кругов вокруг своей оси, Евгений вдруг останавливается, глубоко вздыхает и кривит лицо. Вскидывает руку, поднося пальцы к бровям и сводя их к переносице.       Ему требуется несколько минут, чтобы успокоиться, перевести дух и продолжить свой мыслительный процесс на холодную голову. За это время Козырев не проронил ни единого звука — так и стоял возле перил, сложив руки на груди, опустив голову. Евгений вдруг чувствует угрызения совести — вновь вспылил, а толку то?       — Ты с Добровольской поддерживаешь связь, верно? — монотонным голосом задает вопрос Боков, на который Козырев положительным кивком приподнимает голову, бросая на него взор исподлобья. — Как она?       — Тебя-то ебет разве? — без улыбки на лице усмехается Валерий, за что получает в свою сторону осуждающий взгляд со стороны Евгения. — Уволилась она в итоге. Не выдержала всего того, что происходит, но и жизнь у нее не наладилась в любом случае.       Боков внезапно замолкает — в его глазах промелькнул неподдельный интерес к словам коллеги.       — Элла подросла. Я не то, чтобы вижусь с ними так часто, как ты думаешь… — продолжает рассказывать Козырев, параллельно доставая новую сигарету — одна из рук Евгения вдруг тянется к карманам его брюк, а после он протягивает коллеге коробок спичек, который Валерий любезно берет, попутно кивая в знак благодарности. — Скажу тебе честно, как я думаю — циничная, неблагодарная девочка. Я прекрасно понимаю условия ее жизни, но так относиться к матери, которая из кожи вон лезет, дабы скрасить их жизнь… это вовсе не оправдывает ее…       Боков горько усмехается.       — Да и поделом ей. Все равно без мозгов дама. Яблоко от яблони далеко не падает.       — Прекрати, — шипит Козырев, зажигая спичку, а после и сигарету, прикрывая огонек ладошкой. — На фоне минувших событий у Наташи развился острый психоз, который она безуспешно пытается глушить алкоголем. Причем нехило так.       — Походит на какое-то ебаное выживание, — с нескрываемым презрением бормочет Евгений, но все равно замечает, с какой тоской в голосе рассказывает Козырев про их бывшую напарницу.       — Между нами, Жень. Мне больно за них обеих. Но и помочь я ничем особо не могу, — Валерий вдруг затихает, после чего делает большую затяжку.       Кивая головой Боков хмыкает, облокотившись локтем о перила. Следователь расслабленно прикрывает глаза.       — После того, как не стало моей Маруси, я тоже запил. По-черному. — гораздо тише обычного бормочет мужчина, чувствуя на себе обеспокоенный взгляд Козырева. — Мать моя помогла мне выбраться из этой поганой ямы. Так бы и сдох я в этом Ростове. Но остаться я, как видишь, решил в Москве.       Поворачивая голову в профиль, Евгений вновь смотрит куда-то вперед.       — Не могу вернуться обратно. Везде вижу ее. — хрипло шепчет Боков, с трудом подбирая слова. — Вместе с ней умерла половина меня.       Поджимая губы, Козырев протягивает руку в сторону напарника и кладет ее на плечо Евгения, крепко сжимая.       — Она в лучшем месте, Жень. Ей больше не больно.       После этих слов он чувствует, как в его ладонь отдает дрожью. Спустя мгновение Боков вдруг хватается своей рукой за руку Евгения, замирая в таком положении буквально на несколько секунд, зажмурившись — опешив, Козырев чувствует, как сердце его больно сжимается, словно его нашпиговали иглами. Распахнув глаза, Евгений коротко хлопает Валерия по плечу в ответ и разворачивается в сторону оставленной ими машины на обочине.       — Поехали, Валер. Чувствую, завтра нас ждет пиздец.