Жар пожелания

Проснулся я от того, что кто-то толкал меня в плечо. Рядом со мной, на кровати, сидела девочка. Часть её небесно-голубых волос была собрана в пучок на макушке, и закреплена деревянной шпилькой. Остальные волосы свободно спадали по плечам. На вид, ей нельзя было дать и десяти лет, хотя на самом деле уже исполнилось тринадцать. — Доброе утро, Рик, — улыбнулась она, увидев, что я проснулся. — Утро доброе, — отозвался я, и, потянувшись, сел рядом и зевнул. — Разве можно так долго спать? — пожурила меня сестра, наблюдая за тем, как я переодеваюсь. Я ничего не ответил, сразу начав делать зарядку. Девочка с любопытством наблюдала, как я выполняю комплекс упражнений на растяжку, вслух ведя счёт. — Раз, два… три, четыре, и раз, два, и три, и четыре… — считал я, приседая, делая наклоны и прочие упражнения. — Что это было? — Недоуменно спросила Майн, когда я закончил с разминкой, и сел на кровать рядом с ней. — Зарядка, — объяснил я, и тут же добавил — Это небольшой комплекс упражнений, чтобы проснуться. — Пойдем завтракать, комплекс упражнений, — Рассмеявшись, позвала Майн, и мы вместе пошли на кухню. Там собралась вся семья: папа, мама, Тьюли и мы. Вместе позавтракав, папа ушёл на службу. Он служит капитаном стражи на южных воротах города. Вскоре, после ухода отца, к нам зашёл Лютц. Белобрысый парень, друг детства Майн, или, даже больше. Эта парочка уже давно тайно влюблена друг в друга, правда, это тайна только для них двоих — окружающие уже давно в курсе. — Мам, мы пойдем в старую студию, надо там прибраться, можно я возьму с собой Рика? — неожиданно спросила Майн. — Хорошо, пусть идёт с вами, если хочет, — согласилась мама. — Только не забывайте, что он быстро устаёт. Дома делать было абсолютно нечего, разве что, только книги читать, которых было штук десять от силы, так что я охотно согласился пойти с Майн и Лютцем. Мы направились к южным воротам, всю дорогу к которым молчали. Майн и Лютц не обмолвились ни словом. Минут через двадцать неспешной ходьбы, мы добрались до небольшого, огороженного невысоким заборчиком сарайчика. Пройдя на огороженную территорию, Лютц открыл ворота сарая. — Добро пожаловать в «Мастерскую Майн», — Торжественно объявил парень, отступая в пригласительном жесте. Первым в мастерскую вошёл я, следом сестра, а Лютц вслед за ней. Мастерская Майн, как гордо назвал этот сарайчик Лютц, была практически пуста. У дальней стены стояла самодельная кровать с матрасом, рядом с ней, у изголовья, пристроилась тумбочка. К стене слева прислонён деревянный щит, в дальнем углу свалены какие-то инструменты. Вот, собственно, и весь интерьер. А, вкупе с относительно большим пространством, комната казалась абсолютно пустой. — Давненько мы тут не появлялись, — настольгически проговорил Лютц, обведя взглядом покрытое толстым слоем пыли помещение. — И не говори, — согласилась Майн, — наверное, с тех пор, как я стала послушницей и перенесла студию в храм, только раза три приходили, чтобы прибраться и всё. Я прошёл в дальний конец студии и сел на кровать, Майн села рядом, а Лютц устроился на тумбочке. — Слушай, Рик, ответь мне честно, откуда ты знаешь, как делать майонез? — В лоб спросила сестра. Я заглянул ей в глаза и сразу всё понял. Она всё знает, но ещё надеется, что это просто случайность. Я мог выпалить ей любую, более или менее правдоподобную ложь, и она бы поверила в неё. Не потому, что она доверчивая дурочка, а потому, что сама хочет в неё верить. Немного подумав, я всё же решил рассказать ей всю правду. Я поведал Майн и Лютцу о том, как спас девушку из-под колёс неуправляемого грузовика, пожертвовав собственной жизнью. Как после очнулся уже в теле мальчишки, и решил жить дальше, как Рик. Они внимательно выслушали мою историю. — Да, я помню свою прошлую жизнь, но я всё тот же Рик, каким был прежде, — В заключение своего рассказа, сказал я. Я прикоснулся к руке Майн, но она тут же отдёрнула её. В глазах сестры читалось недоверие, боль и страх. Я понял: ей больно смотреть на меня. Она больше не видит во мне своего брата. Сейчас я для неё незнакомый человек, с его лицом и воспоминаниями. В тот миг я почувствовал себя таким одиноким. Верно, ведь, хоть Майн такая же, как и я, ей нужен её брат, а не я. А папа, мама, Тьюли? Как они отреагируют, если узнают, кто я на самом деле? Наверняка не лучше, а, может, и ещё хуже, чем Майн. Слёзы сами навернулись на глаза, а в груди стал разростаться жар. Я понял: этот жар убьёт меня, и очень быстро. Конечно, я мог бы постараться успокоиться, постараться подавить его. Но зачем? Смерть уже не пугала меня, я был готов к этому ещё тогда, когда бросился под колеса машины. Я подумал, что нужно что-то сказать Майн напоследок. Я поднял голову и посмотрел ей в лицо. Сквозь пелену слёз оно казалось размытым бело-голубым пятном. Я хотел сказать что-нибудь приятное и успокаивающе, но слова не шли, так что я просто улыбнулся. В этот миг жар накрыл меня с головой и я потерял сознание. Майн и Лютц внимательно выслушали рассказ Рика. Девушка все ещё не хотела верить, что её брата больше нет. Что теперь в его теле совсем другой человек, но это был факт. — Да, я помню свою прошлую жизнь, но я все тот же Рик, каким был прежде, — Сказал Рик, закончив свой рассказ. Он попытался взять ее за руку, но девушку словно током ударило, и она резко отдёрнула её. В глазах отразился страх. Девочка никак не могла поверить в услышанное, да и не хотела. Мальчик поднял на неё полные слёз глаза и улыбнулся, и Майн ужаснулись. Из них лился ярко-зелёный свет. Она сразу поняла: это приступ пожирания. Спустя секунду Рик рухнул без чувств. Девочка сразу поняла, что это она виновата, это из-за неё Рик потерял контроль, отчаялся, и если она ничего не сделает — он умрет. Первой мыслью было просить помощи у отца Фердинанда, но она не могла оставить Рика. Что, если, пока она будет бежать в храм, он умрет? Да и вообще, она настолько слаба, что может потерять сознание раньше, чем доберется до храма. Майн бросилась к корзинке, где носила всё необходимое, включая письменные принадлежности. Сначала она схватилась за дощечку, но мела у неё не оказалось. Весь был израсходован за зиму, а новый она купить не успела. Перо и бумага у неё конечно тоже были, но чернильница оказалась пуста. Тогда Майн, недолго думая, схватила нож для бумаги, рассекла им свою ладонь, и стала писать кровью. Лютц был просто шокирован таким поступком своей подруги. Дело в том, что Майн с детства боялась крови, и только от одного её вида падала в обморок. Мальчик никак не ожидал от неё такого поступка. Дописав записку, Майн быстро перечитала её и отдала Лютцу. Парень понял её без слов. Нужно срочно бежать в храм и передать записку Франу — последователю Майн, он передаст записку отцу Фердинанду. Конечно, лучше бы сразу отдать её святому отцу, но кто его к нему пустит. Лютц бежал в храм так быстро, как только мог, а Майн бросилась к Рику, и ужаснулась вновь. Мальчик уже не дышал. Она прислонилась ухом к его груди и прислушалась. Сердце не билось. — Нет, Рик, не умирай, пожалуйста, не умирай! — Прокричала Майн. Она села на брата верхом и стала делать непрямой массаж сердца, пытаясь запустить детское сердечко. — Двадцать один, двадцать два, двадцать три… — Шёпотом считала она, чтобы не сбиться. Слёзы ручьём текли с её глаз прямо на лицо Рика. Но всё это было тщетно. Тело уже начало остывать. За этим занятием её и застали отец Фердинанд, Лютц и Фран, спешившие на помощь. — Святой отец, Рик умирает, спасите его пожалуйста, — всхлыпнула Майн, прекратив реанимацию. — Мы опоздали, он умер, — Объявил отец Габриэль страшную новость, после того, как осмотрел Рика. Майн, рыдая, бросилась к телу брата. Остальные со скорбью смотрели на это со стороны. Им было жалко и мальчика, и Майн, но никто ничего не мог сделать.