Коллеи/Дотторе [страх] 18+

Она чувствует, как его холодные руки касаются ее талии, отчего сотне мурашек разошлись по телу подобному маршу солдат, а страх пробрал все тело, доходя до мозга, отдавая в виски и кончики пальцев. Он питает к ней не страсть, а она питает к нему ненависть, вперемешку со страхом, который не даёт ей даже взглянуть в лицо своему истязателю. Девушка с зелёными волосами уже не помнит, когда в последний раз видела родных, а уж тем более, когда в последний раз видела прекрасный солнечный свет, чье свечение было схожи с райским или прибытием ангелов, которые спасли бы ее из заточения, вводящего в оцепенение при одной лишь мысли об этом и панику, вместе с первородным ужасом, сродни животному. Она не хочет видеть, чувствовать его прикосновения и его голодный взгляд. Для него она лишь подопытный, а также игрушка для его своеобразных опытов, которые были хуже всех тех, что были до этого ранее. Лучше бы он и дальше вводил ей неизвестные препараты в вены и под кожу, нежели касался её в таком плане. Коллеи просто хочет домой и забыть это, как страшный сон. Однако безумный учёный продолжает медленно ее мучить, как бы проверяя, что сделает его жертва, находясь в столь похабной и богомерзкой ситуации. Хотя ответ ему не нужен, ведь он знает, что именно, та сделает. Просто будет смиренно ждать, когда пытка окончиться. Будь у него больше времени и меньше забот, то тот бы и дальше продолжал пытать ее, слыша ее тихие всхлипы и видя на глазах маленькие слезки, которые вот-вот превратятся в водопад. Сколько детей он уже так измучил? — уже не важно, ведь этот список пополнился ею. — Посмотри на меня, — Взяв небрежно руками ее лицо и властно и грубо заставил ее лицезреть ненавистного ей человека. И он знает, что он ей противен. Да только так лучше и ему нравится это. Ему не нравится секс — ему нравится мучать своих жертв такими изощрёнными методами, зная что никто не знает ни о ее судьбе ни о судьбах других детей, что томятся подобно заключенным в тюрьме. — Я ненавижу тебя, — Дрожащим и робким голосом сказала она, понимая, что так только раззадорит своего мучителя. — Я знаю, — Тихим и таким противным голосом ответил Доктор, пальпируя ее внутреннюю часть бедра. Она жаждет, чтобы кто-то благородный и бесстрашный спас ее, как в тех сказках, что любят читать детям города свободы. Но нет, она не там и она не в сказке, а в суровой реальности, разбивающая все детские мечты. Девушка не сопротивляется. Уже нет сил для этого. Она лишь смиренно ждёт, пока все это не закончится. Когда-нибудь ее кто-нибудь, да и спасёт. Возможно. Однако доселе ей придётся ждать, пока она не обретёт столь желанную и сладкую свободу. Все эти дети и его пленники найдут спасение в лицо одного или группе лиц, если кто-то о них и узнает. Стоит одному убежать, как все узнает, что делает этот садист и ужаснутся от его жестокости, окрестив его демоном во плоти. Она надеется, что есть в этом мире ещё справедливость. Она надеется, что может добро ещё победит зло в лицо второго предвестника, чья мания к жестокости испугает кого угодно и что угодно. Лучше умереть, чем так жить. Хотя это не жизнь, а существование. Столь же мучительно и болезное существование, ничем не отличающиеся от ада. Тем не менее делать ей нечего, как только ждать подвернувшегося случая, дарованный самим Архонтом сей земель.