Глава 1. Первая встреча.

Он вытряс мою душу… — всю до донышка… Теперь в душе — сплошная пустота. Не видно света мне, не видно солнышка. Перед глазами — мрак и чернота. Он вытряс мою душу… — всю до капельки… Там рана, что мучительно болит. А я… подобно нищенке на паперти… Прошу тепла… от холода знобит… Он вытряс мою душу… — грубо, истово… Сначала пел волшебно о любви, Маскировался тщательно под близкого, А после — просто выжег всю внутри…

***

      Страх. Животное отчаяние. Поглощающее, безжалостно сжирающее, всё на своём пути. Оно просачивается во все самые крохотные щели сознания. Образовывая, смыкающее свои большие, мерзкие щупальца, в настоящий капкан. Капкан — из которого невозможно выкарабкаться, невозможно спастись под натиском его сил. Невозможно избежать неминуемой гибели.              В такой ситуации оказалась Шошанна. Девушка, что вжалась в холодную землю. Ее дыхание перерастало в бешеный темп. Не в силах сдерживаться, она прикрыла рот ладонью, чтобы ненароком, ни один рваный вздох не вылетел. Ни один звук, и стон безнадёжности.

***

             Майская погода, тепло, палящее солнце. Каждый уголок окроплен зеленью, пышущей, молодой и яркой. Слишком иронично. Природа, совершенно не сопутствовала человеческой натуре. Грязной, алчной, жестокой. Совсем не похожей на невинное цветение.       К дому владельца молочной фермы, подъезжали нацистские машины. Немцы, ехали не слишком то и быстро, словно оттягивая сладостный момент поимки, и новых смертей. Этим моментом всегда наслаждался он:       Ганс Ланда - штандартенфюрер, полковник СС или намного проще. Клеймо, что не отмоется, даже после его смерти - «Охотник на евреев». Этого мужчину знал, и боялся каждый второй, он был самым настоящим ночным кошмаром всего континента.       Это был высокий, статный мужчина, сорока пяти лет. Малая проседь, убранные и густые волосы. Он являлся обществу на показ в обыкновенно выдаваемой форме. Единственным, не стандартным атрибутом его облачения, являлся кожаный плащ. Казалось, этот кусок черной, что смоль кожи, висящей непосильным грузом на мускулистых плечах полковника - делает атмосферу вокруг ещё более напряженной, чем она должна быть. Едкий полуприщур, не естественно удлинённые клыки, массивные ботинки, и всё тот же проклятый плащ, вкупе с аналитически острым складом ума - делали его по-настоящему страшным противником, и совершенно непредсказуемым союзником.       Дверца машины легко отворилась, а после, хозяину дома, стал виден силуэт. Грациозный, плавный, совершенно непринужденный. На секунду мужчине причудилось, будто это обычный человек, а не палач, с уже вынесенным приговором. Ему.        Ганс, легкой походкой следовал в сторону Лаппадита. Поприветствовав собеседника в привычной, и легкой степени "дружеской" манере. Мужчине не пришлось долго ждать, совсем скоро его поспешили пригласить в дом. Ловушка сомкнулась. Обустройство было ничем не примечательным, в точной копии такие домики имела половина населения этой деревеньки. Ступени на входе, то и дело прогибались, издавая характерный противный скрип под жесткой подошвой полковника, навязывая ужас давним гостям, скрывающимся в темноте. В будущем, зверски похороненным под засушливой землёй этого дома, способствуя дальнейшей растительности подполом.

***

— Налей нашему гостю вина.- приказал, своей дочери Лаппадит, жестом указав на стеклянную бутыль. — Спасибо, но я вынужден отклонить ваше щедрое предложение. Я буду рад и молоку, собственного производства. Насколько я осведомлён, это ваша молочная ферма, поэтому, надеюсь никаких трудностей не возникнет?       Не смея отказывать, брюнетка ринулась искать молоко в холодильнике. Через несколько секунд, пред мужчиной был стакан, доверху наполненный парным напитком.       По выражению лица, и почти не проглядывающимся настоящим эмоциям штандартенфюрера, можно было уловить мимолётные приступы смеха. Несмотря на количество уничтоженных еврейских семей, Ланде до сих пор не наскучило. Ему приносило удовольствие играть. Убивать? Нет. Ганс Ланда был жестоким человеком, но не садистом. Он любил вычислять, думать, играть жизнями людей. Он не имел желания убивать собственными руками, или смотреть на пытки, но доказывать собственное превосходство - было одним из лучших развлечений.        Он уже знает, что семья Дрейфус лежит под полом кухни, сотрясаясь от страха. Знает, что семейство Лаппадит, укрывало их довольно давно, и множество других фактов. Он понял это находясь в этом помещении, и изучая отчёты о них до приезда. Играть чужими жизнями весело, не так ли? Ланда в этом мастер, наверное это единственное из немногого, что может избавить его от скуки и тоски.       Власть ослепляет, но открывает любые двери. Мужчина далеко не был закомплексован или унижен в прошлом, чтобы власть, была его местью. Как, к примеру у его начальства. Штандартенфюрера, просто привлекали думы, насколько высоко ему суждено забраться. Это было увлекательно. Хаос - дарит возможности. Он был достаточно умен, чтобы понимать эти заповеди. Странно? Нет, не в их мире и реалиях. Боль и убийства стали чем-то обыденным и постоянным. Но ему, эти реалии доставляли особое удовольствие.

***

      Спустя какое-то количество времени, двое мужчин перешли на незнакомый язык для Шошанны. Ей стало особенно не по себе. После нескольких напряжённых минут, Ланда произнёс на французском: — Спасибо, за ваше проявленное гостеприимство и благосклонность, было приятно иметь с вами дело! - Насмешливо протянул полковник, и его лицо расплылось в победоносном оскале.       Через несколько секунд, что казалось длились вечность, у девушки были заложены уши настолько сильно, что ей почудилось, что она на совсем оглохла. Немцы хлынули в дом. Топот германских берец. Дрожь начала охватывать с пят, до кружащейся головы. Из глаз, начала ручьём накатывать солоноватая жидкость. Колено, прострелила адская боль. Из раны, хлынула багровая кровь. Девушка, с изумлением оглянулась, она даже не поняла как, и что произошло. Зрачки расширились, уши откладывало, а позже вновь заложило. Выстрелы, пули, кровь. Пыль, поднимающаяся отовсюду. Лицо, окроплённое кровью, с непониманием взирало на всё, что происходило вокруг.       Ад. Это было точное описание. Спустя лишь несколько секунд, осознание накатило с лихвой. Дрейфус захлёбывалась им, оно накрыло с головой. Из глотки рвался крик, но на деле, лишь жалкий хрип. Глаза забегали, тревога трубила во все импровизированные трубы, в какие было вообще возможно. Тело начало двигаться само. Ногу свело от страшной боли, болевой шок отходил. А кровь текла и текла, совсем не думая останавливаться.       Не в силах мыслить здраво, от раздирающей боли, всеми силами её превозмогая, Шошанна выползла через люк, находившийся снизу дома и изо всех сил рванула вперёд. Насколько быстро ей удавалось бежать от этого чёртового дома, было воистину невероятно. Захлебываясь в слезах, которые смешивались с кровью, Дрейфус не оборачивалась. Не пыталась понять, стреляют в неё или нет. Всё, что в ней осталось - это боль. Ни больше, ни меньше, только боль. Позади, вдали от дома, девушке послышалось то, от чего она ускорилась в разы, и всё нутро начало сжиматься от страха: — Au revoir, Shoshannа!