Гнусный осел

      Они остались наедине посреди бескрайней пустыни, где все вокруг было песком и камнями. Пустынный ветер шептал тихо, носил с собой слабый привкус соли и приносил тонкий вихрь песчинок, которые играли в лучах заходящего солнца. Гончий Осириса, высокий и могущественный, стоял перед Ифе, его глаза испускали блеск загадочности.       Ифе и Анубис замерли, пристально рассматривая друг друга, оценивая ситуацию. Анубис, каратель Осириса, только что спас Ифе от нападения исчадия из Красной пустыни, и она испытывает благодарность к нему за это.       Анубис смотрит на Ифе, а она отворачивает глаза, чувствуя смущение и страх, если честно. От чего начинает прокручивать сквозь пальцы сесен, подаренный Сетом. Она делает это для того, чтобы как-то отвлечься от карателя, который явно заполучил свою добычу и не намерен ее отпускать живой. Не выдерживая его взгляда, она отводит глаза в сторону и начинает переминаться с ноги на ногу, но не выпускает кулон из рук. — Ты волнуешься? — спрашивает Анубис, при этом мужчина и так знает ее ответ. — Правильно, есть из-за чего, — негромко при этом хмыкает.       Он подходит достаточно близко, но все же оставляет достаточно места между ними, чтобы Ифе было легче дышать. Но она чувствует его напряжение и понимает, что он старается сдерживать себя. — Что, смертная, бежать больше не куда? Пришло время ответить на вопросы, — его голос становится еще более угрожающим.       Аментет ощущала, как ее сердце начинает биться еще быстрее, угрожая выскочить из груди. Сильная волна страха охватила ее, но она решительно отказалась показывать слабость перед Анубисом. Стараясь подавить трепет, придавала своему лицу выражение силы и решимости, хотя внутри все тряслось от страха. — На какие? — ее глаза по-прежнему отведены в сторону, а вращения сесена в руках становится все более быстрым. Ее сердце бьется в такт с каждым его вращением, а дыхание перешло в быстрые и поверхностные вздохи. — Как ты смогла обрести эмоции и смогла сбежать с Полей Иалу в мир смертных? Отвечай, быстро! — громко ударяет по земле посохом, заставляя Ифе вздрогнуть и прекратить переминаться с ноги на ногу.       Ифе оказалась в тупике, не зная, как лучше поступить. Она чувствовала, что каждое ее решение может иметь серьезные последствия. Если она скажет правду, то предста своего друга Кейфла и подвергнет его в опасности. Но если она соврет, Анубис, каратель Осириса, мгновенно распознает ложь и накажет ее безжалостно.       Бывшая аментет оказалась запутанной в лабиринте своих мыслей, не зная, каким путем идти. Внутри ее сердца разыгрывалась эмоциональная битва, а разум работал на износ, ища выход из этой сложной ситуации. — Я жду! И мое терпение не безгранично, грешница, — произнес Анубис, словно пробуя на вкус последнее слово, придавая ему мягкие нотки.       Ифе, преодолевая волнение, снова подняла взгляд, встретившись с карателем. Она не спешила отвечать на его вопросы. Стремительно вращая в руках сесен, подаренный ей Сетом, она пыталась найти решение, которое поможет ей выбраться из этой опасной ситуации. — Что это у тебя в руках, смертная? — грозно спросил каратель, его взгляд устремленный на предмет, который Ифе держала. Глаза расширились, и он приблизился к ней, испытывая настороженность. — Я чувствую энергию этого гнусного осла на этом предмете. Ты получаешь подарки от предателя, гордыня которого едва не погубила мою семью. Может быть ты еще испытывала удовольствие, когда он надевал это на тебя? — с отвращением и какой-то неуловимой эмоцией, которой Ифе не смогла найти объяснение, произнес каратель.       Страх охватил аментет, когда она увидела ярость в глазах разгневанного карателя. — Это только подарок. Я не понимаю, что вызывает ваше негодование, — честно призналась аментет. — Ах, ты не понимаешь! — возмутился каратель, — Строишь из себя не в чем не виновную грешницу. Значит в Дуате я тебе все объясню, — с этими словами слуга Осириса собрался схватить девушку за руку и окончательно решить ее судьбу не в ее пользу.       Когда Сет дарил сесен Ифе, он сказал, что придет на помощь самый темный час для нее, и вот этот час настал, ведь она совсем не хотела умирать.       Тут произошло нечто неожиданное: темный портал из сильного хекау возник позади аментет, за секунду до того, как Анубис дотронулся бы до ее запястья. В следующий момент время, словно замедлившись, начало течь в ином ритме, словно обстоятельства сами хотели придержать дыхание перед развязкой. Этот эффект можно было сравнить с замедленной сьемкой.       Из пространства портала возникает рука самого Сета, большая и сильная, которая моментально обхватывает талию испуганной девушки. Ее сердце замирает от неожиданности, а около ее левого плеча появляется довольное лицо спасителя. Улыбка на его лице причудливо искрится, словно улыбка чеширского кота, объевшегося сливок.       В этот момент лицо Анубиса пронизывала первозданная ярость, а его взгляд, олицетворение бога смерти, был прикован к руке Сета, обнимающей Ифе крепко за талию. От осознания того, что убийца самого Осириса обнимает ее перед самим Анубисом, его сына, на щеках девушки разгорается пламень стыда и смущения. «Мне никогда не получить прощения у богов», — обреченно пронеслось в мыслях Ифе, скованная безысходностью. — Прости, племянник, но сегодня она с тобой никуда не пойдет, — подмигивает Сет Анубису, показывая свое превосходство, скрывая нас в портале.       Перед тем, как переместиться из пустыни в другое место, аментет отчетливо услышала фразу Карателя, адресованную Сету: — Теперь я точно знаю, что первое тебе оторву, дядя, в следующий раз, когда мы встретимся.