Глава XI. Семья

Кто бы что не говорил или не делал, нет ничего важнее семьи. Дневники Вампира

      — Итак, это твоя территория, — Шота открыл дверь самой большой комнаты в доме перед Эбигейл. Она была смежной со спальней самого Айзавы, а также к ней прилагалась личная ванная (он отдал девушке без капли сожаления и колебания, ведь попросту не пользовался ей) и санузел, отдельный от неё.       В комнате уже находилась большая двухспальная кованная кровать с четырьмя подушками, милым постельным бельём и пушистым пледом, два гигантских шкафа, до верхних полок которых Эбигейл навряд ли когда-нибудь достанет даже со стулом, шкаф «стенка», в которым находился телевизор, а также кресло-стул у стола, на котором лежал серебристого цвета ноутбук.       — Это подарок, — сказал Айзава, заметив, что Эбигейл долго смотрит подозрительным взглядом на этот гаджет. — Там всё установлено, так что остаётся создать учётную запись. Пароль от Wi-Fi под ним. Твои учебники здесь, — он открыл один из шкафчиков, прилагающихся к «стенке», который был забит канцелярскими принадлежностями, тетрадками и учебниками. Девушка кивнула в знак понимания, и Шота прикрыл дверцу обратно.       Несмотря на обилие всей необходимой мебели, места оставалось ещё очень много, и бывшая по документам, но не в душе Свон уже планировала, что здесь переделает.       — Что-то надо будет изменить — скажешь, — словно прочитав её мысли, произнёс Шота.       — Мне нужен танцевальный станок, — вдруг заявила она. Айзава нечитаемым взглядом посмотрел на неё, будто бы её просьба его не возмутила и не удивила ни на каплю.       — Он есть в спортзале UA, — пожал плечами мужчина, — так что комнату лучше не захламляй этим.       — Тогда я хочу фортепиано, — вновь загадала Эбигейл. Айзава кивнул.       — Хорошо, поставим его в гостиной. Полночь как раз пытается кому-нибудь сбагрить своё. Что-то ещё?       — Этого достаточно. Если только декора по мелочи, чтобы не так пусто всё выглядело, но это у меня всё с собой, — Эбигейл улыбнулась, оканчивая изучение своих апартаментов.       Шота показал девушке остальной дом. Помимо гардеробной, её личной ванной с огромным зеркалом, душевой кабинкой и самой ванной, личной комнаты и прихожей она увидела комнату Айзавы — тёмную и весьма мрачную со множеством гаджетов (Эбигейл с интересом заметила в полке под его телевизором очень крутую приставку), затем кухню совмещённую с гостиной. Из кухни одна дверь вела в общую ванную, уже без душевой кабинки, совмещённую с санузлом (здесь был не только унитаз, но и писсуар). А из гостиной был проход в третью комнату, оборудованную только одним шкафом и полутороспальной кроватью.       Гостиная была очень большая, вмещала в себя огромный стол со множеством стульев, диван напротив третьего по счёту и самого большого телевизора в доме с креслами по бокам и журнальным столиком как бонус, так ещё и за ним было огромное пустое пространство до трёхметрового окна в стене. Здесь, по словам Шоты, и будет стоять фортепиано.       — Откуда у UA столько денег на учительские дома? — риторически спросила Эбигейл. Айзава лишь пожал плечами.       Тут девушка почувствовала, что об её ногу трётся что-то тёплое, при этом издавая странные журчащие звуки. Опустив взгляд, она увидела довольно большого белого кота, которые с довольной моськой приветствовал неизвестную гостью, посетившую его территорию. Тут она вспомнила, что в комнате Шоты видела кошачий домик, на кухне — две миски, а в гостиной — кроватку-диванчик для животного.       — Ути какая красавица! — Эбигейл сразу же взяла питомца на руки, выставляя его перед лицом, чтобы оглядеть. Животное раскрыло свои голубющие глаза, которые словно были обрамлены чёрной подводкой со всех сторон, и задорно мявкнуло, лизнув её нос. Девушка засмеялась, прижимая его к груди. — Такая большая и тёплая!       — Знакомься, — заговорил Шота, не изменившись в лице, — это ещё один член нашей семьи. И, кстати, он мальчик.       — Правда? — Эбигейл по-новому посмотрела на животное, но решила, что его пол — это не суть важно. Он всё равно остаётся красавцем! — Что за порода?       — Коби, вроде, — порывшись в памяти, ответил мужчина. — Я не особо разбираюсь.       — Никогда о такой не слышала, — Эбигейл прикинула в голове все породы кошек, которые знала, но как оказалась, она почти никакой не знала. — А как его зовут?       — Оборо.       — Оборо? — переспросила Эбигейл. В голове сразу же всплыли предполагаемые кандзи, которыми записывается это имя, и их общий перевод. — Облачный, значит? Какое странное имя.       — Это в честь одного моего старого друга, — Айзава апатично пожал плечами. — У него были такие же синие волосы, как глаза этого кота, да и он был таким же наглым и игривым.       — Тогда понятно, — Эбигейл не стала спрашивать, почему старый друг Айзавы «был». Возможно когда-нибудь позже он расскажет ей эту историю.       А сейчас у них день радости.

***

      Ближе к позднему вечеру к ним в гости пришла Полночь, вновь притащив с собой Сущего Мика. Все про-герои были в повседневной одежде, Шота и сам успел переодеться, как и его новообретённая дочь. Эбигейл заплела ему милый пучок, чтобы волосы мужчины не мешались ему и не падали в глаза, но ко времени прибытия гостей его шевелюра порядком поистрепалась, хоть резинка и была достаточно крепка. Девушка и свои волосы собрала в низкий хвост, исключая только два локона чёлки, длина которой была такой же, как и у остальной массы волос. Это была её обычная домашняя причёска.       Женская часть «тусовки» раскладывала принесённые гостями продукты и уже готовые блюда на столе для дальнейшего использования в «торжественном» ужине в честь Эбигейл. На него были приглашены и другие преподаватели UA, однако многие из них были заняты. Хизаши и Шота, конечно же, сели за приставку в гостиной. Рубились они не на жизнь, а на смерть, каждый свой выигрыш Сущий Мик праздновал победным танцев и поцелуем в каждую щёку как Каямы, так и Айзавы-Свон. Те лишь переглядывались между собой и хихикали. За час были готовы горячие блюда, тогда же сервировали и стол. Не обошлось и без суши, такояки, сашими и онигири. К этому времени подошли Исцеляющая девочка, Кровавый король — классный руководитель класса 1-B — и Цементос.       Ужин протекал в очень домашней обстановке. Все учителя академии без остановки делали комплименты Эбигейл, особенно после того, как Немури сказала, что почти все блюда готовила она, поздравляли девушку со скорым поступлением на геройский курс, расспрашивали больше подробностей о причуде, а потом перешли на более приземлённые темы. Всё это время Айзава-Свон сидела около своего отца, почти не отпуская его руки под столом, ведь была очень смущена таким вниманием от уже состоявшихся профессиональных и популярных героев. Шота молчаливо поддерживал её, чуть сжимая маленькую ладошку и улыбаясь девушке, из-за чего ей в разы становилось легче и свободнее. Под конец ужина она уже вовсю смеялась над шутками Мика и его историями из ученической жизни, поражая всех своим ангельским и кристаллически чистым звучанием.       Когда гости разошлись и Эбигейл вновь в тандеме с Немури убрала все улики их гуляния, после чего и сама Полночь покинула их дом, девушка вернулась в гостиную. Развалившись на диване перед телевизором, там уже дремал Шота, на коленках которого умиротворяюще мурлыкал Оборо. Эта картина умилила чересчур эмоциональную Эбигейл.       Если бы каждого человека можно было разделить на какие-то виды, то Айзава был из вида «Отцы». Несмотря на некую отстранённость и частую апатию на изнеможённом лице, он искренне заботился о своих учениках и обычных людях, которых ему приходилось спасать — издержки профессии. Кажется, о ней он сейчас заботится больше всех остальных. Он был тем идеалом героя, к которому Эбигейл вдруг захотела стремиться. Ей не нужен был высокий ранг и всемирная популярность. Работа в основном в секретных миссиях — то, что ей надо. Она сможет спасать людей будучи даже бесславной и малоизвестной. Только для того, чтобы спасать.       Девушка не знала, почему в свои ученицы он выбрал именно её, да ещё и дочерью сделал. Могло ли это быть только из-за её отца и того, что Шота считал себя ему обязанным? Или тут дело в чём-то другом? Она сама его заинтересовала? Прямо настолько, что оформлять опеку над ней?       Решив оставить множество вопросов на потом, Эбигейл встряхнула головой, отгоняя навязчивые мысли, и тихо подошла к мужчине. Рукой она стряхнула пару тёмных прядей с его глаз, а потом слегка потрясла его за плечо, шёпотом пытаясь разбудить:       — Пап… — как-то неуверенно она позвала его, надо было привыкнуть к такому обращению не только Шоте, но и ей. Но потом Эбигейл собралась и позвала снова:       — Папа.       Айзава приоткрыл глаза, обнажая край сонного взгляда, которым заелозил по лицу девушки. Он пытался вспомнить кто это, и успешно справился с этой задачей за три секунды.       — Уже все ушли, — всё так же тихо оповещала Эбигейл его. — Тебе надо хотя бы в спальню перебраться. Нельзя спать в таком положении.       — Ты ещё мало знаешь о моих возможностях, кнопка, — усмехнулся он, медленно принимая сидячее положение на диване, рукой по инерции придерживая всё ещё спящего Оборо. — Я могу и стоя заснуть, и на ходу.       — Но пока я рядом, ты будешь спать в удобной и мягкой кровати, чтобы получить полноценный отдых, — тоном, не терпящим возражений, но от этого ничуть не умаляющим его няшность, проговорила Эбигейл с видом взъерошенного воробушка.       — Хорошо-хорошо, — Айзава глухо рассмеялся и встал с дивана. Он отнёс Оборо на его лежанку, после чего, потянув спину и хрустнув затёкшей от длительного пребывания в неудобном положении шеей в нескольких местах, вернулся к дочери. Та уже развернулась, чтобы идти к их комнатам, как вдруг рука Шоты обвила её за шею и притянула к мужскому торсу. После чего свободный кулак быстро-быстро начал тереть её беловолосую макушку. — Ах ты ж, маленький диктатор в юбке!       — Ай-яй-яй-яй-яй! — Эбигейл и смеялась, и айкала. Ей не было больно, но ощущения были как минимум странные. Она не ожидала от Айзавы такого проявления чувств и вообще была застигнута врасплох. И, кажется, тот не собирался её отпускать.       Тогда в голове Эбигейл созрел коварный план мести. Дотянувшись руками до подмышек отца, она начала его неистово щекотать, даже и не надеясь на какой-либо результат. Кто же знал, что великий герой Сотриголова, повязавший немало преступников, и держащий в страхе много поколений юных героев в UA, боится до смерти банальной щекотки. После первых же лёгкий движений пальцев девушки, он согнулся пополам и упал на пол, корчась в конвульсиях. И Эбигейл отступать была не намерена. Забравшись на него, она продолжала свою пытку до тех пор, пока Шота со слезами смеха на глазах не вымолили у неё прощения, попутно подкупив её огромным плюшевым единорогом, которого пообещал купить ей завтра. Довольная собой и своим умом тактика, она слезла с Айзавы и помогла тому подняться, после чего они всё же разошлись по спальням, пожелав друг другу доброй ночи.