Глава XXVII-XXVIII. Высокое напряжение

Дойдя до конца, люди смеются над страхами, мучившими их в начале. Пауло Коэльо

      Два часа назад       Эбигейл открыла глаза и тут же их закрыла, зажмурившись. Голова разрывалась от боли, особенно сильно ныл затылок, за который девушка тут же схватилась, болезненно простонав. Снова попыталась открыть глаза, проморгалась и осмотрелась.       Она лежала на какой-то больничной кушетке с ремнями, но пристёгнута к ней не была. Рядом — какие-то приборы, среди них была кардиоустановка, показывающая её пульс и прочие характеристики сердца. От неё к груди Айзавы шли датчики, которые она тут же сняла. Осмотрев себя она заметила, что вместо своего белого платья переодета в больничную сорочку.        Помещение выглядела как маленьких размеров палата. Стены по бокам и сзади без окон, а вот впереди вместе с дверью — полностью прозрачная, из пуленепробиваемого стекла. За стеклом — коридор. Видно было также точно такую же плату напротив, только пустую. Сверху на стекло было нанесено «Корпус A, сектор R, отдел I. Палата K-1». Подняв взгляд на свою стеклянную стену, Эбигейл прочитала, что лежит в палате K-2.       Айзава тихо слезла с кушетки и перебежками подошла к двери. Выглянула в пустой коридор, положила ладонь на ручку двери и медленно потянула её вниз, пока не услышала едва различимый щелчок. Палата оказалась открыта, и то ли это Эбигейл загоняли в ловушку, то ли кто-то больно умный не удосужился запереть пленницу. Скорее всего первое, но девушка старалась об этом не думать. Выйдя в тёмный коридор она повернула направо, ведь там в конце был виден лифт. Добежала до него, нажала на единственную кнопку и, шёпотом причитая «Ну же! Быстрее!», стала с ужасом прислушиваться к звуку шагов за дверью, находящейся в левом ответвлении коридора.       Лифт приехал быстрее и закрылся за Эбигейл секундой ранее, чем она услышала щелчок дверной ручки. Всё это время она безумно жала на цифру «1», смутно понимая, что сейчас находится под землёй. Скорость подъёмного устройства оказалась весьма и весьма неплохой, меньше чем через минуту двери лифта снова отрылись. Девушка вышла на этаж и оказалась в лаборатории.       Здесь было множество капсул, подсвеченных зелёным светом на дне и заполненных какой-то жидкостью. Тело прошиб холодный пот и дрожь, оставленная табуном мурашек, затихшем где-то в пропустившем пару своих сокращений сердце. С ужасом Эбигейл разглядела в ближайших «ваннах» Ному. А потом увидела, что и остальные наполнены этими монстрами с мозгами наружу.       «В этом месте выращивают этих тварей!!!» — с ужасом прокричала она у себя в голове и закрыла руками рот, чтобы не дай Бог какой-нибудь предательский звук не сорвался с губ. Тяжело дыша через нос, она стала осматриваться вокруг в поисках двери с надписью «Выход», но везде видела только этих созданий, чьё существование шло в разрез со многими законами природы.       Вдруг напряжённую тишину разрезал резкий звук откуда-то сверху. Эбигейл подскочила на месте, сильнее сжав руки на лице, почти полностью задавив вскрик. Следом за этим звуком раздался шум, как будто бы радию пыталось поймать волну. И наконец из, как предположила Айзава, динамиков раздался мужской голос, пробирающий до костей.       — Чудное место, не правда ли? Это моя любимая ферма… Но ты не шарахайся так, можешь кричать, если тебе станет легче — они не услышат.       Сжав наверное каждую мышцу в своём теле, Эбигейл постаралась отлепить собственные одеревенелые конечности от лица. Так сильно её руки, да и всё тело ещё не дрожали. Она испытала тот животный ужас, который видела в глазах той искавшей её девушки в парке, в момент, когда Химико на неё напрыгнула. Только чтобы добиться такой реакции на себя, юной маньячке наверняка потребовался не один месяц. А этому мужчине понадобился лишь антураж да собственный голос.       — Не волнуйся… Тебе отсюда не сбежать. А я всего лишь хочу тебе кое-что показать.       Тут в глубине лаборатории зажёгся свет. На стене Эбигейл увидела огромный телевизор, экран которого включился почти сразу же. На него была выведена фотография её отца в возрасте лет двадцати.       — Это Джонатан Свон. Твой отец. Ученик академии UA по обмену в 19** году, когда такое ещё практиковалось. Бывший герой без номера Манипулятор, один из величайших людей своего времени, о котором старшее поколение рассказывает детям сказки. Он не любил шумиху, все задания выполнялись под прикрытием. Многие злодеи даже не верили в его существование. Он был легендой мира героев, как Джек Потрошитель в мире злодеев. О его личности знали лишь несколько приближённых. Все, знающие его тайну, тщательно хранили её: Старатель, Всемогущий, даже твой папаша Айзава вместе с Сущим Миком.       Это были времена великих злодейств без пресловутого Символа Мира. И вот однажды, когда он перебрался в Японию, этого сопляка пленили огромные карие глаза беспричудной слабачки. Мизуки Оониси. Дочь богатеев, желанием которых было только иметь сильнейших в своём поколении наследников. Но из-за бесполезного отпрыска голоду этих волков не суждено было утолиться.       Он бегал за ней месяц. А потом Мизуки вдруг согласилось. Когда у него родилась дочь стало понятно, что Джонатан навсегда потерян для мира героев. И он стал примерным семьянином. Даже выучился на пилота и года два водил пассажирские самолёты, пока не стал видной шишкой в своей авиакомпании. Это было бы идеальным моментом заполучить его причуду. Оставалось только выяснить, где он спрятался со своей семьёй. Что у меня успешно получилось. Для этого, правда, пришлось вырезать всё поместье семьи Оониси, но на что не пойдёшь ради такой важной цели?..       К моему сожалению вера Джонатана в долбанную справедливость была сильнее чего бы то ни было. Едва я загнал его в угол, этот придурок самолично заколол себя. Признаюсь, его мерзкая беспричудная жёнушка была не виновата в том, что мой план пошёл крахом, но я был слишком зол тогда, чтобы дать ей уйти живой.       Тогда я ещё чаял надежды на то, чтобы заполучить чадо Манипулятора. Удостоверившись, что дочь Джонатана силой пошла в отца, я пытался изловить её. Но девочка от меня ускользнула, попав в руки Энджи Тодороки — героя номер два. Весьма неприятный тип. Ты слишком сильно увязла в мире розовых соплей и историях о героических подвигах, милая. Ты совсем не похожа на Шигараки. Я разочарован…       Тут свет за спиной Эбигейл резко включился. Девушка с тяжёлым сердцем и хмурым выражением лица обернулась, увидев его… Высокий под два метра мужчина в строгом деловом костюме и в чёрной маске, напоминающей череп, с системой жизнеобеспечения вокруг шеи с множеством трубок. Его аура была как у самой смерти.       Айзава болезненно сглотнула, сжав кулаки так, что ногти проткнули кожу ладоней. Она боялась, очень сильно боялась, но сейчас вперемешку с неосознанным подражанием осиновому листу в промозглый день в ней ещё и клокотала ярость. Ярость девушки, услышавшей оскорбительную историю о своём горячо любимом родителе.       — Зачем… Зачем вы мне это рассказали?! — гневно закричала она, дрожащим голосом. В горле было сухо. — Мне… мне всё равно. Это моя история, да! У многих детей печальная история. И если эти ваши злодеи не смогли оправиться от ударов судьбы под дых, так это потому что они слабы духом! Я знала папу как честного, доблестного и справедливого человека, готового прийти на помощь нуждающимся. Мне было все пять, когда ты… ты убил его! Но я всё ещё… всё ещё помню его руки. Тёплые и нежные… — девушка опустила взгляд, смотря в свои дрожащие от смеси ужаса и ярости ладошки, а потом сжала их в миниатюрные кулачки. — Такие руки не могут быть у плохих людей. Я не могу его разочаровать!       — Надо же, какая крикливая… — пробормотал Один за Всех. — Твой отец величайший гений своего времени. Он смог развить свой разрушительный потенциал до предела, сама его сила должна была достаться злодею. Но всё общество восхищалось им, будто бы это не ему было под силу уничтожить его всего за какие-нибудь жалкие два года. И ты, его дитя… Его наследие, подающее много надежд. К сожалению, сейчас я понимаю, что твоя причуда отдельно от тебя мне без надобности. Она не подходит характеру и темпераменту Шигараки. Но вот вместе с тобой… Вы могли бы подчинить себе мир, если бы ты согласилась дать новые толчки своему развитию. Найти новые перспективы. Не боятся использовать весь свой потенциал, скованный какой-то там моралью. Твой дар возвысит тебя в наших рядах, Эбигейл.       — И что мне с того?! Что с того, что наши с отцом причуды похожи на злодейские?! — вдруг, оглушив себя, крикнула Эбигейл и тут же умолкла, опустив голову. Отчего-то именно сейчас она вспомнила разговор с Мидорией, состоявшийся несколькими месяцами ранее.       — …Но быть героем — это ещё и мастерски владеть своей причудой.       — А ты не хочешь этого? Я так и не понял в прошлый раз, что у тебя за причуда.       — Моя причуда досталась мне от отца, но с некими мутациями. Его способность называли «гробом крови». Он мог управлять телами людей, если его кровь входила в контакт с их кожей или организмом в принципе. Это не подчинение воли, а подчинение мышц. Опасная и страшная способность. Моя же сила в манипуляции — управление органами чувств и усилении или ослаблении своего тела. Но тоже через кровь. Моя сила — «печать крови». Больше злодею подходит.       — И кто это решает, кому какая причуда подходит? Будто именно причуда определяет человека, а не человек придаёт смысл причуде, подчиняя её себе и используя в своих целях: геройских или злодейских.       — Кто… кто решает, кому какая причуда подходит? — тихо повторила Эбигейл слова друга, всё сильнее сжимая руки в кулаки. А потом подняла свой самый грозный, полный решимости взгляд на Все за Одного и громче произнесла:       — Не причуда определяет человека! Человек придаёт смысл своей причуде! Только он вправе решать, где она ему послужит — на поприще героя или на недостойном ни в чём пути злодея. И я дочь про-героя Манипулятора и Мизуки Оониси, воспитанница Хасэгавы Ёсико и семьи Тодороки, приёмная дочь про-героя Сотриголовы и ученица геройского факультета академии UA! Неужели вы думаете своими словами пошатнуть мою решимость стать героем? Мои идеалы и принципы?! Я не ребёнок, мною не так легко манипулировать! Я никогда, никогда не примкну к вам!       — Ну что ж… я предполагал именно такой исход нашего разговора. Раз уж ты так сильно жаждешь стать героем, то сможешь пройти ещё одно моё испытание…       Эбигейл, сжав челюсть и встав в боевую стойку, стала предполагать самый ужасный исход этого столкновения.

***

      Настоящее время       «Чёрт! Чёрт-чёрт-чёрт!!! Как же так?!»       Шатенка ходила из стороны в сторону в коридорчике, из которого двери непосредственно вели к туалету. Эбигейл всё так же сидела в кабинке, обняв коленки руками, и с отчаянием в глазах наблюдала за подругой по несчастью.       «Нет! Нет, это просто не может быть правдой! Что за глупость? Что задумал этот чёртов Шигараки?!» — всё кричала у себя в голове «мартышка», стараясь подавить нарастающую панику.       — Слушай, — она резко остановилась, заглядывая к Эбигейл, — пилота точно нет? То есть…. Может, он спит?       — Нет… — прошептала Айзава каким-то треснутым и сухим голосом. — Его там просто нет.       — Чёрт! — вслух простонала шатенка, зарываясь руками в волосы и растягивая их в разные стороны до боли. — Нет… мы не должны… Мы не должны позволить истерике нас ослепить! При пожаре первое правило не паниковать! Здесь почти то же самое! Думай! Думай! — девушка принялась бить себя по лицу, будто это могло стимулировать её мозговую деятельность. — Слушай, ты сразу из лагеря сюда попала?       — Нет… меня отправил сюда Один за Всех…       — Он тебе что-нибудь сказал???       — Он сказал… что это испытание меня как героя.       — Так… если это испытание, то здесь должна быть инструкция…       Девушка было собралась идти обратно в эконом-класс, но Эбигейл выпрыгнула из туалета, стараясь удержать её.       — Не ходи! Пожалуйста! Не оставляй меня одну!       Шатенка окинула взглядом Айзаву. Вся белая, как мел, тело бьёт мелкая дрожь, а ноги вообще еле её держат. Поджав губы, она сжала её в объятиях, стараясь поделиться крупицами своей уверенности.       — Мы должны спасти этих людей. Если это испытание, то тут будет три выхода — спастись самим, спасти всех или погибнуть всем. Нам не дадут выбора.       Эбигейл кое-как через страх кивнула, мол она поняла и согласна с тем, что надо действовать. Не выпуская беловласку из полуобъятий, шатенка повела её к бизнес-классу сквозь сотни спящих людей. Их выбросили в самом хвосте! Этот самолёт был слишком, слишком большим: три сектора, целых два бизнес-класса. И первый класс тоже имелся.       Как только девушки зашли на верхнюю палубу, телевизор, над выходам к боксам первого класса загорелся. «Мартышка» мысленно усмехнулась столь радикальному различию между толстосумами и остальными «плебеями» не только в самолёте, но и во всём мире.       Помехи, которыми был первое время заполонён экран, пропали. Теперь на нём высветилась картинка Все за Одного. Мужчина начал вещать:       — Все пешки на своих клетках. Как я и говорил, дорогая Эбигейл, за свои слова рано или поздно тоже надо отвечать. Возможно, сильнее, чем за поступки. Раз ты так гордо называешь себя героем, то будь добра — отвечай этому званию.       — Это запись… — шепнула Айзава подруге по несчастью. Та согласно кивнула, не отрывая напряжённого взгляда от телевизора.       — Тебе предстоит головоломка. Пути к отступлению почти перекрыты. Лишь один способ спасёт тебя и этих людей. Может спасти… но отыскать его трудно, поэтому я решил упростить тебе задачу и послал в помощницы мою любимую в прошлом подопытную. Вам есть о чём поговорить перед кончиной, я уверен.       Вам будет дана загадка. Как спасти всех? Как только тебе, дорогая Эбигейл, надоест играть — просто войди в кабину пилота, надень наушники, поймай частоту *** и скажи «Я сдаюсь». Я тот час вызволю тебя и даже перемещу в твой любимый UA. Но все остальные на борту, включая эту безымянную игрушку злодеев, погибнут. Это твоё испытание.       Игра начинается, девочки. Желаю удачи.       Экран потух.       — Как спасти всех? — Эбигейл схватилась за голову. Слёзы вновь больно защипали глаза. — И как мы это сделаем?!       — Успокойся, — шатенка положила руки на плечи беловласки, сжимая их. Та подняла на неё свой отчаянный взгляд. — Разве герои так легко сдаются? Один за Всех не зря послал нас сюда вместе. Его расчёт на то, что ты быстро сдашься. Но мы обманем его ожидания. Просто доверься мне, а я доверюсь тебе. Вместе нам по силам решить эту загадку.       — Я… я верю тебе… — голосом, предвещающем цунами слёз, произнесла Айзава, всхлипывая. Шатенка удовлетворительно кивнула, ужесточив свой взгляд и вид в целом. — Но с чего нам начать?       — Нам надо… надо узнать, на каком мы борту… Куда летим и откуда, во сколько вылетели, во сколько прибудем. Чтобы понять, сколько у нас осталось времени.       — И как мы это поймём?       — Сперва просто пошаримся по карманам пассажиров. Надо найти посадочный талон. Надеюсь ещё остались люди, которые их в бумажном виде используют, — шатенка тяжело выдохнула и решительно подошла к ближайшему мужчине.       — Стой! — вдруг выкрикнула Эбигейл. «Мартышка» удивлённо-вопросительно посмотрела на неё. — Мы что… будем лазить по карманам? Это же не по-геройски, как-то…       — Не по-геройски думать, что по-геройски, когда на кону сейчас множество жизней, — пристыдила Айзаву шатенка слегка истеричным тоном. — Вас чему там вообще в академии учат? Как язык в ответственный момент распускать? Это на злодейских курсах проходят, вообще-то, ты ничего не перепутала?! Нам сейчас действовать надо!       — Д-да… ты права…       — То-то же… — шатенка хмуро отвернулась от Эбигейл, продолжив своё дело. Но ни у этого мужчины, ни у его соседки ничего в карманах не обнаружилось. Телефоны были запаролены, но девушка хотя бы узнала точное время и дату.       — Нашла! — вдруг радостно подала голос Айзава. В её руках «мартышка» и вправду увидела посадочный талон, как только обернулась — та ей просто под нос её подставила.       — Они летят из Варшавы, — сказал шатенка.       — Но тут написано из Лондона… — пробормотала Эбигейл, повторно заглянув в талон.       — Прямого рейса из Англии в Японию нет. Скорее всего эти люди совершают транзитный перелёт. Лично мне известен один способ: сначала из Лондона в Каунас, затем ночная смарт-пересадка в Вильнюсе, оттуда в Варшаву и только из Варшавы в Японию*. И… О май гаребл! У нас всего полтора часа!       — Что?! — испуганно пискнула Эбигейл. В её голос снова пробрался страх, а ужас сковал тела.       — Так! Без паники! Всё будет хорошо! Судя… судя по планировке борта и дальности перелёта это самолёт типа Боинг-747 серии 200. Его ещё называют «Jumbo».       — Откуда ты знаешь?       — Это один из самых узнаваемых авиалайнеров в мире. Один мой знакомый был пилотом такого Боинга. В носовой части лайнера нижней палубы находится первый класс обслуживания. Двенадцать кают первого класса судя по надписи над дверью.       Она указала на то, о чём говорила. Действительно под телевизором была надпись «Кабины первого класса 1-12, ряды 1-4».       — Мы на верхней палубе самолета. Здесь расположен класс бизнес, 12-17 ряды. Двадцать посадочных мест, — она указала на номер крайнего пассажирского места. — И мы прошли ещё один бизнес-класс, 6-7-8 ряды нижней палубы. Двадцать четыре посадочных места. С 9 по 61 — эконом-класс. Мы прошли три сектора, между которыми находится проход с аварийными выходами, туалеты и кухни. Я не заметила сколько там посадочных мест, но должно быть около четырёхсот. К тому же дальность полёта этого Боинга как раз позволяет преодолеть расстояние между Варшавой и Японией. Крейсерская скорость 917 км/ч, мы прибудем через 1,5 часа, значит сейчас мы находимся в… скорость на время… около 1300 км от места приземления. Сейчас мы где-то над Японским морем.       — Откуда ты всё это знаешь?!       — Моя причуда интеллект: фотографичная память вкупе с дедукцией. Но сейчас это маловажно!       Шатенка опять нахмурилась, пристыдив одним взглядом Эбигейл. Она замолчала, потупив взгляд полный сожалений.       — Что же нам делать дальше?.. — еле слышно спросила она.       — Я думаю, что…       И тут самолёт начало трясти. Крича от ужаса о том, что они падают, Эбигейл свалилась на пол, закрывая голову руками. Вторая девушка всё-таки удержалась на ногах, схватившись за спинку близстоящего кресла. В голове резко возникла неразбериха, шатенка старалась подавить и так подкатившую по самые не балуй панику, но тряска только подливала масла в огонь. Когда до неё дошло, что случилось с Боингом, по её лицу уже стекла холодный пот.       Аккуратно опустившись на пол, держась за ножки кресел, девушка потянулась рукой к всё ещё кричавшей Эбигейл. Ту нехило мотыляло туда-сюда, вместе с самолётом. Беглянка из-за всех сил сжимала её плечо, чтобы спасти беловласку от увлекательного полёта внутри воздушного судна.       — Это просто зона турбулентности! Айзава-чан, успокойся и держись за что-нибудь! Ты слышишь меня?!       Шатенка старалась перекричать Эбигейл, но та слишком долго сдерживала подкатившую к горлу панику. То ли из-за собственного визга, то ли из-за того, что она слишком сильно сжимала свои уши, девушка просто не слышала «мартышку».       Тогда беглянка подняла голову и заметила свободное место в крайнем ряду около какого-то ребёнка. Напрягая мышцы до предела, он подтащила к себе Айзава. Оторвала одну её ладонь от уха и прокричала прямо в него:       — Садись сюда и пристегнись! Это просто зона турбулентности! Скоро всё закончится!!!       А голове только одна мысль: «О Боже, пусть только автопилот не отключится, молю!!!».       Кое-как усадив Эбигейл на кресло, она помогла ей пристегнуться. Лицо девушки было абсолютно белым, прямо как и её волосы. Она всё плакала и плакала, её трясло даже сильнее, чем рядом с Один за Всех. До сознания мало доходило всё то, что говорила ей шатенка, ведь там осталось только одно: «Самолёт упадёт!».       В какой-то момент беглянка хотела ударить девушку по лицу, чтобы та пришла в себя. Но она не осмелилась поднять руку на ту, которая выглядела и даже пахла как Кэцуми. Да и тряска самолёта сильно мешала ей: она вновь лежала на полу, держась за сидения.       Вдруг всё прекратилось. Мартышка, вся дрожа от страха, подтянула себя на негнущихся руках вверх и выглянула в иллюминатор. Вроде не падают. Значит, автопилот всё ещё работает. Можно выдохнуть. Но вместо этого шатенка натягивает на побледневшее лицо фальшивую улыбку и произносит:       — Вот видишь? Я же говорила — ничего страшного.       Эбигейл не ответила. Она всё ещё сидела зажмурившись, вцепившись мёртвой хваткой в подлокотники. Ей не верилось, что этот ад закончился. А потом вдруг пришло осознание — нет. Они всё ещё варятся в этом котле Преисподней. Они всё ещё на этом проклятом судне.       — Нет… — выдыхает она и позволяет панике полностью овладеть собой. Слёзы и причитания — больше от неё шатенка ничего не смогла добиться. Да она и сама боялась до чёртиков.       «Чёрт! Да что же делать? — кричала она на саму себя, усевшись за сидением Эбигейл и свернувшись в какой-то комок отчаяния. — Автопилот не может посадить самолёт. Его надо направить в океан. Или… что же «или»? Я ведь… я очень боюсь летать! И я не помню… не помню, как сажать самолёт! Мне должен кто-то помочь. Нет… не должен… я одна… я всегда, всегда одна! Я должна надеяться только на себя!»       — Моя настоящая фамилия Свон… — вдруг произнесла беловласка. Беглянка вздрогнула и отняла лицо от коленей, поворачивая голову в бок в ожидании объяснений. — Эбигейл Лорелея Кэцуми Свон. Меня удочерил Айзава Шота. Тогда в парке я струсила и не сказала тебе. Прости…       — Я… я догадывалась… — вдруг охрипшим голосом ответила шатенка. Её сердце болезненно сжалась.       «Она! — кричал теперь разум. — Это она! Я нашла её!»       — Мой отец… он ведь был пилотом. Это он тебя научил всему этому?       — Да… — односложный ответ.       — Как тебя зовут?       — У меня нет имени.       — Я тебя знаю?       — Да.       — Как я тебя звала?       — Я… не помню. Это было очень давно.       — Но меня ты помнишь.       — Да. Важное всегда остаётся в памяти надолго. И я стараюсь «удалить» то, что мне не нужно.       — Но имя это важно.       — Не для меня. Мне хватало «подопытная ARI.K-1».       — ARI.K-1? Эрика… Значит «обладающая благородством».       — Красивое имя. Но мне навряд ли подойдёт.       — А мне кажется, что очень даже.       — Как скажешь.       — Дашь мне право выбрать тебе имя?       — Я отдам тебе свою жизнь. Имя это просто слово, чтобы не называть собеседника по половому признаку или «Эй, ты!».       Эбигейл молча согласилась. Но потом вдруг произнесла, так, словно пробовала каждую букву на вкус, ведь он появлялся у них, когда человеку давали имя:       — Эрика…       — Что? — тут же покорно отозвалась она. Это вдруг показалось Айзаве немного печальным.       — Кто… кто я для тебя?       Молчание. Эбигейл даже показалось, что девушка не ответит. Но она всё же произнесла тихо-тихо:       — Сокровище…       Айзава замолчала, глотая слёзы. Молчала и беглянка. Теперь она вовсю напрягала голову, стараясь понять, как выбраться из этого полного и беспросветного слова на букву п.       Вдруг шатенка вздрогнула. Мёртвую тишину верхней палубы пронзила противная трель чего-то звенящего. Даже Эбигейл затихла. Девушки молча сидели, не понимая — слуховая галлюцинация это или что-то другое. Прошло тридцать секунд, и трель закончилась. Но спустя несколько мгновений снова повторилась.       — Это телефон… — прошептала Эбигейл. — Мы должны ответить…       — Зачем? — так же тихо спросила шатенка отчаянным голосом.       — Вдруг там кто-то, кто знает, как управлять этой штукой? Вдруг он нам поможет?       — Это шанс один на миллиард, ты же понимаешь… — по щекам беглянки потекли слёзы. Она заставила себя отлепить руки подогнутых к груди колен и уцепиться за спинку кресла, привставая. Трель снова прекратилась.       — Если зазвонить в третий раз, мы должны взять, — совсем неслышно произнесла Айзава. — Это знак.       — О эта великая и беспощадная сила веры женщин в знаки, — тяжело усмехнувшись, произнесла Эрика.       А телефон всё же зазвонил.       Решив взять на себя бремя ответственности за лазание по карманом и ответ на чужой звонок, шатенка поползла по салону в поисках источника звука. Он довольно быстро обнаружился в специальном отсеке для телефонов. Входящий звонок был с неизвестного номера, но судя по коду страны шёл из Японии. Об этом и оповестила Эбигейл девушка.       — Возьми скорее!       — Да, конечно… — немного замешкавшись, Эрика приняла вызов и поднесла телефон к уху. — А… алло… Алло!       — Кто-то ответил! Алло! — тут же раздался немного хриплый мужской голос. Он даже показался шатенке знакомым. — Я про-герой Всемогущий. С кем я говорю?