Глава XXXIII. Её спасение

— Ты спас мне жизнь. — Когда? — Сейчас. И каждый день, что я с тобой… «Время», 2011

      Айзава взял у сотрудницы больницы номер медсестры, которая сейчас следит за Эрикой в палате. После этого он предложил подросткам выйти из здания и пройти за ним по аллее вокруг. Ребята с учителем остановились прямо под теми окнами, где на четвёртом этаже находилась палата шатенки.       Шота набрал нужный номер и попросил сотрудницу больницы передать трубку Эрике. Девушку уже было видно с земли — она сидела с закрытыми глазами на подоконнике у открытого окна, рядом стояла капельница. Тут же возле возникла медсестра, потрогала её за плечо, а когда девушка вопросительно посмотрела на неё, дала ей трубку, что-то сказала и потом пальцем показала вниз на небольшую компанию учеников из UA во главе с классным руководителем. Эрика буквально на месте подскочила, с ярым энтузиазмом беря служебный мобильник из рук медсестры и поднесла его к уху, перевешиваясь через окно чуть ли не на половину.       — Эрика, тут с тобой поговорить хотят, — сказал Айзава, после того, как шатенка немного громче чем надо произнесла «Алло!». Мужчина подозвал жестом Бакуго и передал ему телефон, с видом мол «говори, раз так хотел».       — Эммм… — парень немного смутился, поднося трубку к уху. — Привет, мелочь…       — Привет, Кацуки, — радостно отозвалась девушка. Её хорошее настроение можно было пощупать даже под окнами на аллее — настолько оно поднялось и увеличилось в размерах. — Я очень рада слышать тебя.       — Как ты вообще? — всё ещё сконфужено спрашивал парень дежурные вопросы.       — Да всё в порядке. На меня больница уже меньше тратит лекарства. Они даже не успевают заканчиваться!       — Раз ты шутишь, значит и вправду всё уже гораздо лучше, — Бакуго непроизвольно растянул губы в усмешке, даже не сквозившей злобой. Мидория заинтересованно посмотрел на него, но тот тут же ответил таким злобным взглядом, что парень пискнул от страха и неожиданности.       — Всё стало ещё прекраснее, когда я увидела тебя, — ответила Эрика. — Я очень волновалась. Прости, что так подставила тогда. Я думала, что мне удастся помочь тебе выбраться. Ты не сильно пострадал?       Тут-то Кацуки и накрыло. Он всеми силами старался пережить тройной позор и крах как героя, ведь, мало того, что он ни черта не помог Эрике и не смог ещё защитить, так и своим бездумным рвением принёс много неприятности UA и буквально своими руками уничтожил карьеру Всемогущего, который теперь ушёл в отставку из-за того, что лишился сил, опять-таки, по его — Бакуго — вине.       — Дура, что ли?! — вскипел он, срываясь на свои обычные ругательства. — О себе волнуйся! Как я могу пострадать, я герой вообще-то! Это ты жертва!       — Бакуго, не кричи так! — пристыдила одноклассника Момо, попытавшись забрать у него телефон. — Ты её расстраиваешь. Не обращай на него внимание! — помахав рукой Эрике, крикнула Яойорозу в трубку, которую парень так и не уступил ей, чем оглушила самого Кацуки.       Шатенка и вправду выглядела понуро. Бакуго осознал свою вину, поэтому сразу же, как отогнал надоедливую брюнетку, сбито и сконфуженно пробормотал.       — Прости… я вспылил… больше не повторится…       — Он что… извинился только-что? — спросил Мидория у Киришимы и Тодороки. Последний пожал плечами, а вот Эйджиро отрицательно покачал головой.       — Не-е. Нам явно показалось.       — Массовая галлюцинация, — поддерживающе кивнула Момо. Бакуго лишь зыркнул в их сторону нехорошим взглядом из-под плеча.       — Ничего страшного, — говорила, а скорее пела Эрика тем временем в телефон. — Ты прав. Просто не могу отделаться от мысли, что с тобой могло что-нибудь случиться. На свою жизнь мне уже давно всё равно. То есть, так было, пока ты меня не спас.       — Когда я тебя спас?       — Когда протянул мне руку…       Бакуго замолчал, не совсем соглашаясь со словами девушки. Он решил ничего не отвечать на её непонятную сентиментальность, ведь боялся снова нагрубить. Девушка же решила дополнить свою фразу, ведь сейчас ей молчать не хотелось.       — Знаешь… пока я была у Тоги… — Кацуки скривился в момент, когда Эрика упомянула эту блондинку, но стоически промолчал, даже не матюгнувшись, — я много думала о своём будущем и о том, что меня ждёт. Времени у меня было достаточно. Вот что я думала. Могу ли я… Должна ли я пытаться продолжать жить? Или мне дозволено лишь вечность прозябать во тьме в ожидании кончины? Пошлёт ли мне вселенная того, кто сможет меня спасти? Кто посмотрит на меня без предубеждения? Кто поймёт меня? Кто протянет мне руку? И смогу ли я… смогу ли я дотянутся до неё?       Девушка замолчала, пытаясь справиться с давящим ощущением в груди, возникшем, пока она вспоминала дни и ночи в подвале пыток Химико. Бакуго спрятал лицо от одноклассников за чёлкой и с мрачным видом смотрел себе под ноги, всего на миг дрогнувшей рукой прижимая телефон к уху.       — И вот я получила ответ. Оказывается, дело было не в том, смогу ли я дотянутся. Ты подал мне руку и заставил меня хотеть протянуть в ответ свою. Вот что было главное. Ты как маяк, который неожиданно озарил весь тот мрак, в котором я жила даже не знаю точно сколько лет. Ты можешь быть не согласен с моими мыслями и словами, но я всё равно буду благодарить небеса каждый день за то, что в тогда, в парке, вместе с Кэцуми я повстречала и тебя.       Кацуки ничего не ответил. Чувствуя, что разговор грозить закончиться, девушка сменила тему, вдруг прикрыв рукой лицо от медсестры и зашептав в телефон:       — Если честно, мне немножко страшно…       После этих слов парень встрепенулся и вопросительно посмотрел на девушку в окне. Та свесилась чуть ниже, интуитивно пытаясь быть хоть на миллиметр ближе к блондину.       — В меня каждый день колют по три капельницы. Уже все руки в синяках! Я пытаюсь их вытащить, но меня по ладоням бьют, представляешь! Это точно какой-то заговор. Врачи говорят, это ПТСР, но они явно что-то замышляют за моей спиной!       — Ты видимо и вправду немного пришибленная, мелочь, — хмыкнул Бакуго совсем необидно. Эрика широко улыбнулась, гордо подбоченившись.       — Почему же это «видимо»? Я совершенно точно, бесповоротно и беспросветно сумасшедшая. Будто могло быть иначе! И вообще, только глупец нуждается в порядке, гений…       — Гений господствует в хаосе, — закончил за девушку Кацуки, едва ли не обречённо кивая. — Да-да, я знаю. Это Эйнштейн сказал.       — Ещё и умный… — восхищённо протянула Эрика, хихикнув как маленькая девочка, решившая соблазнить прохожих своей няшностью. Бакуго снова хмыкнул от этой резкой смены настроения девушки.       Тут Айзава сказал, что им уже пора уходить. Кацуки понимающе кивнул учителю и снова повернулся к шатенке.       — Наш не совсем приватный сеанс заканчивается.       — А где можно продлить? — всё так же со смешинками в голосе спросила Эрика, подпирая рукой живот, чтобы угол подоконника не так сильно давил в него.       — У вас тут в больнице контролёр не сговорчивый.       — Какая жалость!       — Не скучай, мелочь.       — И ты тоже, Кацуки…

***

      Эбигейл тихо сидела в палате, ожидая, пока за ней наконец придёт отец. Она давно уже хотела сбежать из плена этих светло-мятных стен. Находиться в больнице было невыносимо, ей хотелось домой. А дома она уже так давно не была. Всё равно её к Эрике не пускают. Вообще никого не пускают. А почему к ней тоже запрещено ходить?       Раздражённо выдохнув, девушка встала с кровати и нервно поправила складки одеяла. Походила туда-сюда, злобно повздыхала и снова села на место. Тут за её спиной наконец-то открылась дверь. Айзава подскочила на место, готовясь накинуться на отца с кулаками, но в палату зашёл совсем не он. Выражение лица беловласки изменилось с враждебного на фанатично-воодушевлённое, и она буквально пролетела через всю палату в объятия долгожданного посетителя.       — Рамбутанчик, я так скучала! — проныла она, зацеловывая глаза парня больше и дольше, чем было принято ранее. Шото элементарно посмотреть на девушку не успел, как его тут же задушили в объятиях. — Телефон никогда-никогда мне не заменит тебя!!!       — У меня бы возникли серьёзные вопросы, если бы это было не так, — хмыкнул Тодороки, подхватывая девушку, повисшую на нём как обезьянка на пальме, за талию и левое бедро. — Ты сильно похудела, — не очень радостно заметил он. Девушка обрадовалась тому, что возник повод пожаловаться на слишком жестоких врачей и больничный режим.       — Вот именно! Меня кормили всякой ерундой по типу бульонов и травы, как будто я какой-то кролик!       — Ты скорее мокрый взъерошенный воробушек… — почти флегматично произнёс парень, но его лёгкая улыбка сдавала его с потрохами. Эбигейл обиженно поджала губы, и Шото тут же чмокнул её в них. К его удивлению, девушка даже не стала на него кричать за это — лишь слегка покраснела и отвела застенчивый взгляд. — Ух ты, я чего-то не знаю? Это с каких пор мы так спокойно реагируем на мои «всякие непристойности»? — насмешливо протянул парень, особенно сделав ударение на последних двух словах, припоминая, как Эбигейл отчитала его за то, что он поцеловал её в парке на людях в щёку.       — Ну я… я тут подумала на досуге… ну, мне наверное делать нечего было… — Эбигейл прижала основание ладони к губам, всё ещё смущаясь смотреть на Шото.       — Та-ак, — протянул парень, скользнув ладонями с талии и бедра под ягодицы девушки и немного сместив её на себе для удобства. Айзава ещё больше покраснела, крепче ухватившись за его шею правой рукой. Ей потребовались все моральные силы, чтобы не попросить Тодороки убрать его ладонь в другое, менее компрометирующее место. — И о чём же ты подумала?       — О том… о том что… — Эбигейл лицом чувствовала, как кровь приливает к щекам. Она осторожно посмотрела на прищуренный взгляд вроде как холодного выражения лица парня, в котором вопреки его стараниями плескались смешинки, танцуя с чертятами. — О том, что… нехорошо, наверное, с моей стороны… запрещать тебе то… что делают обычные… парочки…       — Ух ты… — как-то ну очень первоклассно безэмоционально произнёс Шото. — Это официальное разрешение?       — Ну да… да, наверное, это оно…       — И я могу целовать тебя всегда, когда захочу?       — Ну вот не прям, чтобы всегда… — всё ещё дико смущаясь лепетала Эбигейл, — есть же определённые обстоятельства… ну там при папе точно нет…       — Это аксиомы. Их в расчёт не берём.       — Ну тогда… да, наверное, всегда, когда захочешь…       — И могу не спрашивать у тебя?       — Ну я… ну ты никогда не спрашиваешь… так что особой разницы не будет…       — И сейчас могу? — поднял бровь парень, но тут же получил слишком резкий отказ:       — Нет!       — Нет? Почему? Ты же сама сказала…       — Это разрешение вступит в силу через три минуты! — зажмурившись не понятно от чего, быстро проговорила Эбигейл, сглатывая концы слов. Тодороки всё ещё не очень понимал ход мыслей девушки, поэтому выражение лица было у него весьма озадаченное.       — Давай тогда ты напишешь письменное разрешение, подпишешь его, и мы ещё двадцать дней подождём, пока закон вступит*…       — Ну помолчи, пожалуйста, и дай мне договорить!       Девушка крикнула это так неожиданно, что Шото и впрямь замолчал, непонимающе смотря на сбито дышавшую девушку. Её пальцы, сжимающие вокруг мышц его плеч, подрагивали, а красное лицо было спрятано за волосами. Она кусала губы, собираясь с силами.       — Я хочу… просто… вот чёрт… — Эбигейл тихо ругнулась себе под нос, после чего стала дрожащими руками тянуться к лицу Шото. Он искоса наблюдал за тем, как её тёплые ладошки накрыли его щёки, едва ощутимо и нежно касаясь её. Подушечки больших пальцев проскользили по скулам, после чего она прошептала:       — Словами это нельзя выразить…       И резко подалась вперёд, накрывая губы парня своими.       Тодороки сперва чуть не выпустил девушки из объятий, и первые секунды вообще мало понимал, что сейчас произошло. Эбигейл поцеловала его! Сама! Он её не заставлял! Не насиловал её губы поцелуем! И он даже не получит за него потом бесконечные удары её крохотными кулачками! Ну, хотелось в это верить.       Хоть это и было просто прикосновение девичьих губ, оно в миг вызвало пожар в сердце парня.       Тем временем Эбигейл отстранилась и с красными, как варёный рак, щеками смотрела на Шото, ожидая его реакции. Глаза парня были как-то слишком удивлённо расширены. Он медленно поставил её на ноги, боясь, что просто уронит, после чего продолжил пилить её неменяющимся взглядом. Айзава даже злорадно подумала о том, что теперь она смогла вывести его из колеи, а не наоборот, как это обычно происходит. Потом Эбигейл несколько секунд гадала, возьмёт ли он её роль на себя и треснет его из-за смущения: девушка даже немного отодвинулась от Шото, как только эта мысль появилась у неё в голове и стала подозрительно смотреть на него. Но парень всё так же пребывал в ступоре и даже не моргал, Айзава-младшая даже забеспокоилась.       — Ну… я… Я хочу, чтобы не только ты показывал свои чувства… Я хотела… сама… поцеловать… тебя… Я ведь тоже люблю тебя…       — Скажи… — хрипло спросил Тодороки, слегка хмурясь. — Это так тот инцидент с самолётом на тебя повлиял?       — Я совру, если буду отрицать это, — нехотя ответила Эбигейл, снова непроизвольно напрягая пальцы, которыми сжимала плечи парня. Девушке было трудно признаться самой себе, что именно близость кончины заставила её во многом переосмыслить свою жизнь. А особенно — собственное желание быть героем.       Но она смогла пройти испытание Все за Одного. И пусть это Эрика посадила самолёт, беря на себя громадный груз ответственности за несчётное количество душ, не только летящих на том Боинге, Эбигейл не сбежала оттуда и не оставила шатенку одну. Правда она снова позволила себя защитить. Но над этой проблемой она поработает на уроках с классом и лично с отцом.       — Три минуты уже прошли? — вдруг спросил Тодороки. Девушка даже не поняла, к чему он это сказал.       — Что? Какие три минуты?       — Приму это за «да».       Шото поддался вперёд, подтягивая за ягодицы девушку выше и запечатлевая на её нежных, давно не использованных по его любимому назначению губах второй за последние пять минут поцелуй. Потом ещё один и ещё один, медленно распаляя искру в груди Эбигейл, чувствуя, как она с каждой секундой расслабляется. Вот она уже отвечает ему, робко поначалу. Вот она льнёт к его груди. Вот её руки скользят вверх и зарываются в его двуцветные волосы, оттягивая у самых корней и посылая от этого места электрический разряд по всему телу парня. Вот правой она сама склоняет его голову, меня угол поцелуя и приоткрывая свои губы. Тодороки воспользовался возможностью и скользнул языком в её ротик. Айзава вздрогнула, но остановить его не посмела. Мазнув по её языку своим, парень начал медленно, игриво и осторожно, будто боясь спугнуть, смаковать её верхнюю губу, кончиком языка подталкивая её вверх и засасывая.       Ощущение чего-то инородного в себе не давало Эбигейл возможность полностью расслабиться и раствориться в моменте их маленького акта любви. Раньше такого ещё не было. Она знала, что парочки так целуются и любят это делать. Она читала об этом в романах, видела в любовных фильмах, даже наблюдала за этим лично, когда замечала плохо уединённых влюблённых в парках города. И вот сейчас это произошло и с ней.       — Наглеешь, Тодороки… — задыхаясь, шепнула Эбигейл, сумев лишь на краткие две секунды отстраниться и перевести сбившееся от неожиданности и собственной смущённости дыхание. Но большего отдыха ей парень не позволил: даже не отвечая на её сказанное «для галочки» замечание, он переместил одну руку на её шею, притягивая к себе. Из-за резкого смещения баланса и точек опоры, Эбигейл пискнула, на миг допустив вариант дальнейшего развития событий, учитывающий неконтролируемое падание. Но Руки Тодороки внушали такое доверие и лёгкий возбуждающий трепет от силы мужских мышц, что она вмиг отмела эту невероятно глупую мысль. Шото снова завладел её горячей, слегка покусанной алой кожицей лица, слишком откровенно проведя по ним языком в момент, когда девушка слегка сдвинулась вниз в его руках, после его несколько раз неглубоко втолкнул кончик меж её губ, каждой клеточкой своего органа вкуса чувствуя, как скользит между ними, раздвигая.       Тут дверь за спиной Тодороки издала непозволительный и непредвиденный хлопок. Такие моменты под страницами какой-нибудь романтичной манги о любви подростков в интернете читатели называют: «Птица-обломинго пролетала мимо и решила зайти на огонёк». Уж кто-кто, а Эбигейл знала это не понаслышке.       А в их ситуации роль этой самой птицы принял на себя Айзава.