Главе XXXVI. День принцессы

Хорошие друзья, хорошие книги и спящая совесть – вот идеальная жизнь. Марк Твен

      С новым обитателем общежития класса 1-A ученики просидели до двух часов ночи, поэтому наутро, которое по обоюдному согласию наступило в двенадцать дня, все были вялыми.       Айзава насильно забрал дочь ночевать дома, чтобы следующим днём преподнести ей подарок — чёрно-белого котёнка из какого-то ну очень престижного питомника с собственным паспортом, домиком и мисочкой, о котором Эбигейл мечтала с начала посещения выставки домашних животных на летних каникулах. Торжественно именовав нового члена семьи Обормотик, и познакомив его с Оборо, девушка понесла его в общежитие к одноклассникам, чтобы представить его им. Было около двух часов дня, поэтому когда она преисполненная энтузиазмом ворвалась в здание, все ребята, решившие остаться на выходной в академии, встретили её хлопушками и шариками.       — С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!!! — закричали все в один голос. Почти все — Бакуго, Токоями и Шоджи спокойно произнесли этого, когда волна из тел, поочерёдно обнимающих именинницу, схлынула. Эбигейл представила ребятам своего котёнка, и девочки обсели беловласку, начиная сюсюкаться с домашним животным.       — А где Эрика? — спросила именинница, замечая, что не видит девушки среди других подростков.       — Она у себя в комнате, — сказала Урарака. — Ей плохо спалось на новом месте — она заснула только под утро.       Эбигейл не стала говорить, что заметила перемену в лице одноклассницы и мелком брошенный ею взгляд на молчаливого Бакуго. Эмоции на его лице прочесть было не под силу Айзаве, поэтому она решила ни о чём его не расспрашивать. Но с Очако поговорить надо было. Кажется, ночью что-то произошло между этими тремя, и Эбигейл надеялась, что это что-то было хотя бы неплохим.       Решив не будить Эрику, если она, конечно же, действительно спит (хотя поводов сомневаться в своих словах Урарака не давала), Айзава решила позже увести девушку подальше от глаз и допросить с пристрастием.       — Мы приготовили тебе подарки! — с невиданным ранее энтузиазмом сказала Мина, отвлекая изменницу от дедуктивного расследования в голове. Айзава удручённо покачала головой.       — Я же просила вас…       — Цыц! — губы Эбигейл вдруг оказались в плену розовокожей ладошки. — Никаких «Я же просила вас»!       Девушке пришлось повиноваться. Мина подвела её к горе подарков и, забрав из рук одноклассницы Обормотик, чтобы дать его Тодороки «на сохранение», она велела ей начать их распаковывать.       Первым подался подарок от Юга — набор всевозможной косметики для волос. Эбигейл усмехнулась каким-то своим мыслям и, поблагодарив парня, стала распаковывать остальные цветастые коробочки. От Хагакуре была косметика. Момо подарила ей невероятно красивое вечернее платье, а Мина, Асуи, Джиро и Урарака — украшения к нему. Среди прочих подарков были книги от Ииды, наушники от Серо взамен сломанных на днях, сладости от Сато, корзинка редких вкусностей от Минеты (хотя от него ожидались журналы 18+ или абонемент на фотосессию топлес). Было много цветов от парней и даже девочек. Эбигейл краснела с каждой вскрытой обёрткой всё больше и больше, ведь никогда не получала столько подарков на свой день рождения.       Как только Тодороки принёс свою подарочную коробку, девушка со слезами на глазах начала просить его не дарить — уж очень она была красивая и довольно большая. Но парень был непреклонным и насильно впихнул её в руки Эбигейл, а Мина на заднем фоне стала требовать, чтобы подарочная упаковка была сорвана как можно быстрее. Под нею оказалась голубая коробка с логотипом известного дизайнерского бренда ювелирных украшений, специализирующихся на самых необычных украшениях. От одного вида подписи одноклассницы Айзавы запищали, а у самой девушки спёрло дыхание.       — Шото, ты просто… О Ками…       Эбигейл открыла коробку и тут же её закрыла. Но вездесущая Мина снова подняла крышку за подругу. Внутри лежала тончайшей работы диадема из золота с голубыми бабочками и белыми цветами, украшенными драгоценными камнями, словно атрибутика принцессы эльфов из какой-нибудь сказки или фильма. Красоту подарка оценили даже парни, уважительно кивающие однокласснику.       — Корона для принцессы, — спокойно произнёс Тодороки, будто бы шок и явная радость в глазах Эбигейл его ни капли не поколебали.       Девушка не стала пытаться стыдить парня за неоправданно дорогой подарок. Вместо этого она прикрыла коробку, положив её на стол, усеянный подарками и цветами, и спокойно подойдя к Шото крепко обняла его с мокрыми глазами на лице. Тодороки в свою очередь обвил своими огромными руками её хрупкую фигуру и поцеловал в висок, шепча поздравление на ухо.       — С днём рождения, Широ-чан.       Эбигейл объявили, что весь сегодняшний день расписан буквально по минутам. Практически несопротивляющуюся девушку повезли в парк развлечений. Айзава было хотела возмутиться и как минимум потребовать взять с собой Эрику, но одноклассники пояснили, что их классный руководитель запретил это. К тому же Сейя не может покидать пределы академии, иначе устройств на её ноге вмиг оповестит определённые органы об этом, если что похуже не сотворит. Беловласке пришлось согласится.       После парка, в котором Эбигейл побывала буквально на всех каруселях, класс 1-A сходил на просмотр какого-то короткометражного комедийного фильма и в завершении вечера посетил каток. Все, кроме Тодороки и Мидории, были немало удивлены способностям Айзавы на льду. Шото даже захватил с собой её любимые коньки, любезно вынесенные ему из дома Сотриголовой в тайне от подопечной. Зато Изуку, кажется, совсем ничему не научился и после того, как он сбил Бакуго, а тот чуть не подорвал весь каток вместе с «Чёртовым Деку!», ребята поспешили домой.       Около восьми вечера смеющаяся компания буквально ввалилась в здание общежития. На первом этаже их ждал как всегда хмурый классный руководитель, работающий у себя в ноутбуке на кухне. Когда подростки вошли, он отложил гаджет в сторону, смиряя каждого непродолжительным взглядом, после чего поморщился от боли в глазах и надавил на переносицу двумя пальцами.       — Надеюсь, вы вдоволь развлеклись, — устало пробормотал он. Обормотик, оставленный на попечение Шоты, сонно мяукнул на диванчике.       Ребята все наперебой бросились рассказывать о своих впечатлениях учителю, который даже не просил их об этом. Однако видеть радостное лицо Эбигейл было более, чем приятно.       За гамом и шумом класс 1-А не услышал, что на первый этаж спустилась Эрика. Первым появление девушки заметил Айзава. Проследив глазами в ту сторону, в которую смотрит Сотриголова, подростки один за другим стали приветливо улыбаться и здороваться с девушкой. Сейя выглядела бледновато и не совсем здорово, но она также улыбалась им в ответ. Её короткие волосы были заколонны за слегка топорщащиеся ушки. На девушке был надет вязанный комплект белого цвета из облегающих лосин и кофты с капюшоном, длина которой доходила почти до середины бедра. Стопы были в носках, отслеживающий браслет был оголён. В руках девушки была подарочная коробка.       — Добрый вечер, — буквально пропела Эрика. Айзава-младшая подлетела к ней и обняла.       — Мне сказали, ты плохо спала ночью.       — Больно матрацы мягкие и неудобные — давно на таких не спала, — как-то вымученно улыбнулась девушка, точно как Очако утром кинув взгляд на саму Урараку и Бакуго. Эбигейл поклялась себе, что перед уходом домой точно всё выпутает у девочки-невесомость. — Я… у меня есть кое-что для тебя.       Эрика протянула Айзаве-Свон подарочную коробку белого цвета, перевязанную атласной широкой лентой шоколадного цвета. В странном цветовом сочетании был свой шарм.       До Эбигейл не сразу дошло, что это были цвета волос её родителей — два любимых цвета Эрики, по её будущему признанию.       — Кое-что старое… — с улыбкой пояснила Эрика, когда беловласка с удивлением смотрела на содержимое коробки. — Из нашего прошлого…       Внутри лежал фотоальбом. Подпись на нём гласила «Семья Свонов и маленькой мартышки».       Эбигейл со смешанными чувствами какого-то благоговения, удивления, предвкушения, некой благодарности и даже страха посмотрела на улыбающуюся беглянку. Эрика мягко положила руку на плечо девушки и сжала его.       — Я боялась, что не успею тебе сказать и в этом году, но всё, кажется, обошлось. С днём рождения, Кэцуми.       — Спасибо… Пайнаппуру…       — Не Пайнаппуру, — девушка усмехнулась, покачивая головой. — Теперь я Эрика. Эрика Сейя. Пора перешагнуть через наше прошлое, иначе будущее никогда не настанет.

***

      Итогом дня стал огромный праздничный торт для всего класса от их классного руководителя. Он был покрыт белым шоколадом и украшен фруктами, среди которых был обожаемый Эбигейл рамбутан. Неожиданное для Эрики пристрастие беловласки саму Сейю не удивило. Девушка лишь сказала, что в детстве Айзава-Свон всегда любила виноград и абрикос, а вкус рамбутана напоминал одновременна два этих плода.       После безжалостного уничтожения торта, ребята перебрались на пол в гостиную, где Эбигейл начала рассматривать фотоальбом. По словам бывшей заложницы злодеев, его и ещё несколько вещей, хранящихся в доме Свонов во времена, когда они были живы, отдали ей люди из органов. Она говорила о снимках и запечатлённых на них воспоминаниях столько, сколько могла, и помнила практически о каждой фотографии — рождение Эбигейл; её первые шаги; интересные моменты с купанием, например, когда малышка утопила фотоаппарат; первая встреча с Пайнаппуру; друзья с улицы; перелёты; путешествия; походы; учёба; веселье и много-много чего из самого детства.       Снимки были не постановочными, а поэтому эмоции на них живые. Где-то плачь, где-то смех. Были из разряда компрометирующих, над которыми долго смеялись парни и даже девочки: разозлённая Эбигейл быстро перелистывала страницы с ними, даже если остальные фотографии ещё не были рассмотрены.       В какой-то момент Айзава-младшая заметила, что её парень и, кто бы мог подумать, Бакуго находится в неком отдаление от общей компании и о чём-то говорят. Хотя судя по движению губ блондина, по большей части он вёл монолог. Тодороки был хмур и каким-то непонятным взглядом, который нельзя было разглядеть на таком большом расстоянии, смотрел в точку перед собой. На лице Кацуки была странная ехидная улыбка, словно всё это время он подкалывал собеседника.       В какой-то момент Шото пристально посмотрел на Эбигейл. Девушка с готовностью ответила на его взгляд немым вопросом, не будучи уверенна, что он её распознал. Парень что-то произнёс для Бакуго, и тогда его улыбка сменилась на отчётливое удивление. Теперь они действительно вели диалог, а Айзаву отвлекли от наблюдения за ними.       Через полчаса Эрика стала всё больше зевать и меньше говорить. Её большие карие глаза уже практически слипались, иногда она проваливалась в полудрёму. В конце концов, прислонившись к дивану под шум и смех подростков она заснула, хоть для всех учеников класса 1-А ещё не было поздно. Заметив это, ребята стали говорить о том, что Сейю следует разбудить и отправить спать, однако Урарака и неожиданно вставший на её сторону Бакуго запретили и пальцем к ней прикасаться, лишь бы не потревожить её сон, наконец настигший её. Ещё одна странность добавилась в мысленную копилку в голове Эбигейл и пока некоторые парни стали спорить, кто отнесёт Эрику в её комнату, чтобы не будить, беловласка отвела Очако в сторону и зашепталась.       — Вчера что-то произошло? У тебя, Кацу и Рики-чан?       Урарака сделала невинное лицо, но Айзава успела заметить на нём те эмоции, которые возникают у людей пойманных с поличным за каким-нибудь запрещённым или непристойным делом.       — С чего ты взяла? — спросила она почти недрогнувшим голосом, но её взгляд то и дело стал бегать в сторону Бакуго.       Хмурый блондин стоял над самой Эрикой, сложив руки на груди и наблюдал за развернувшейся баталией между Каминари, Минетой, Аоямой и Серо, явно побеждающими в споре за право поносить Сейю на руках. Хотя в их дискуссии не участвовали ни Киришима, ни Тодороки, ни Бакуго, поэтому «победитель» очевидно будет номинальным.       — Ну я же не слепая, — Эбигейл помрачнела и теперь серьёзно смотрела на одноклассницу. Урарака вздохнула.       — Кое-что действительно произошло, — нехотя начала она рассказывать. В этот момент Бакуго заметил отдалившихся от общей компании девушек и хмуро, в своей обычной манере, стал наблюдать за ними.       Тем временем ребята уже собрали штаб судей из Яойорозу, Мины и Хагакуре, которым по итогам нескольких конкурсов предстояло выбрать того самого, который «удостоится великой чести нести на собственных культяпках прекраснейший цветок, с недавних пор украшающий их общежитие и геройские будни».       Тем временем Очако продолжила говорить под пытливым взглядом подруги:       — Вчера перед сном — было довольно поздно, часа три уже, мы ведь долго сидели, — я прошла проведать Эрику. Мне было интересно, как она устроилась и комфортно ли чувствует себя. И мы ведь соседки. Ну вот… я подошла к двери, постучалась. И мне она не открыла. Я уже было решила, что она спит, но вдруг услышала что-то похожее на крик. У нас ведь хорошая шумоизоляция в комнатах, и я подумала так: «если я слышу крик, то кричат очень громко».       Эбигейл на это понимающе кивнула, будто Урарака её о чём-то спросила.       — Тогда я дёрнула дверную ручку, — невесомая девочка невольно прожестикулировала руками, показывая, как она открывает дверь. — Оказалось, Сейя-чан не заперлась на ночь. Наверное, не привыкла это делать или ещё что. Так вот, я увидела, как она лежит на полу, запутавшись в одеяле и громко-громко кричит. Я быстро закрыла дверь, чтобы никого не разбудить и не напугать и попыталась разбудить её. Но она не спала. Это была очередная паническая атака. Я не смогла её успокоить, просто не получилось. И тогда я сходила за Каччаном. Нехорошо было бросать её в такой момент, но мне казалось, что всё только становилось хуже. Хорошо, что Кацуки живёт с нами на этаже.       Он не спал, и как только я ему всё рассказала, сразу же пошёл со мной. Вместе мы упокоили Сейю-чан: Каччан уложил её на кровать, хотя она не хотела, но он её заставил. Сейя-чан почти сразу же заснула. Каччан попросил меня остаться с ней, если что-то снова случится, а сам пошёл к себе. Но через час Сейя-чан снова проснулась и кричала теперь от кошмаров, и много-много плакала. Я снова позвала Каччана, и мы вместе остались с ней до утра. Пока Каччан был в комнате она не просыпалась и не кричала, а если начинала тяжело дышать и что-то тихо говорить во сне, он держал её за руку и гладил голову, а я гладила её спину.       И в общем, все втроём мы заснули на одной кровати, а когда я проснулась, Каччана уже в комнате не было, а Сейя-чан сидела на балконе и смотрела во двор. Я уложила её в кровать, потому что она явно не выспалась, а когда пришла ты, она уже заснула. Я рассказала об этом Каччану, и он сказал, чтобы я никому не говорила об этом и чтобы сказала, что она просто спит и запретила к ней ходить. Вот и всё, кажется.       Эбигейл была ещё более хмура и серьёзно, чем тогда, когда только спрашивала у одноклассницы о произошедшем. Она была безумно благодарна друзьям, что они приглядели за её подругой детства, и корила себя, что её не было рядом.       «Я должна была догадаться, что что-то произойдёт! Просто обязана была догадаться!»       Поблагодарив Урараку, Айзава направилась к сидящему в столовой отцу просить, чтобы сегодня она ночевала в общаге. Мужчина на редкость быстро согласился, а потом, забрав сопящего Обормотика и наказав классу через полчаса идти в кровати, направился домой, пожелав всем спокойной ночи. Эбигейл вернулась к ребятам и села на диван рядом с Тодороки. С левой стороны в её бедро утыкались ноги сжавшийся в комочек спящей Эрики — Шото положил девушку сюда, чтобы она не отлежала себе что-нибудь на твёрдом неудобном полу. На том месте, где Сейя заснула, сидел Бакуго. Своей спиной он будто подпирал её, чтобы она, не дай Ками, не упала с узкого дивана. Сложенные у лица ладошки «мартышки» касались оголённого плеча парня, но тому было будто всё равно. Хотя любой другой на месте Эрики наверняка бы уже лишился руки или ещё какой-нибудь части тела.       — Ты сегодня с нами? — спросил Шото у своей девушки, обнимая её за плечи рукой, как только та села. Эбигейл с улыбкой кивнула ему и клюнула поцелуем в щёку.       — Когда уже «объявление победителя»? — спросила она с прикрытой иронией. На вопрос с плохо скрываемым отвращением ответил Бакуго.       — «Объявление главного дебила» ты хотела сказать.       Тодороки и Айзава на слова одноклассника только усмехнулись, заговорщески переглядываясь между собой.       Тем временем шептавшиеся между собой девушки, которые составляли сегодняшнее жюри, видимо пришли к одному и тому же решению. Мина, сидевшая посередине и явно возглавляющая их «комиссию», встала, прокашлялась и торжественным, однако приглушённым в силу известных обстоятельств голосом начала объявлять.       — Этот выбор дался нам весьма мучительно. Каждый из кандидатов достойно показал себя в испытаниях. Однако выбирать всё равно надо было. Но наше достойное жюри совещалось недолго. От их лица я объявляю победителя — нашего фаворита всего этого испытания. И им становится… барабанная дробь, пожалуйста.       Ашидо посмотрела на рядом сидящую группу не участвующих в этом абсурдном соревновании ребят, состоящую из Киришимы, Мидории, Очако, Джиро, Сато и Асуи, и они вмиг начали тихо стучать ногами по полу и бить ладошками по коленкам, имитируя звуки «барабанной дроби».       — Победителем становится Каччан!       Почти все стали хлопать, настоящие участники соревнования вытирали искусственные (а некоторые и самые настоящие) слёзы, проклиная «забравшего из их рук победу» одноклассника. Сам Кацуки подорвался с места и в своей привычной манере заорал на ребят.       — Чё?! Я даже не участвовал в вашем параде деградантов!!!       — А ну тихо ты! — Эбигейл подскочила в тот момент, когда парень начал говорить на повышенных тонах, и моментально огрела его своим кроссовком по голове. От неожиданности Кацуки замолчал, а от удивления никак не среагировал. — Хватит орать, а то разбудишь! — продолжала грозно шипеть девушка. — Не хочешь помочь, Рику-чан отнесёт Рамбутанчик или Мидория. Я всё равно не доверю её им.       Она грозно тыкнула пальчиком в сторону четвёрки Аоямы, Минеты, Каминари и Серо. Те даже не обиделись на её слова. Всё равно это «соревнование» было фарсом, чтобы весело провести время. Иначе зачем для бесхитростного небольшого физического упражнения по переносу довольно лёгкой девушки до её кровати надо было цитировать рубаи Омара Хайяма и соревноваться в мытье посуды на скорость. Зато от их недавнего пиршества не осталось и следа.       — Этот грёбанный Деку её даже не поднимет! — возмущённо отвечал Бакуго, будто Эбигейл не понимала элементарнейших вещей. Сам Мидория на его слова никак не среагировал, лишь снисходительно улыбнулся. — А твой двумордый где-нибудь долбанёт или, того хуже, уронит!       — Что ж ты предлагаешь, мне её нести? — с ядом в голосе риторически спросила его беловласка, утыкая руки в боки. — Или предоставить это Минете? Он явно не против.       Минору действительно был не против и всем своим видом показывал, что готов отдаться этому наисерьезнейшему делу с пузырчатой головой. Бакуго на это лишь злобно выругался себе под нос, неприветливо зыркнул на Эбигейл, чьё выражение лица и поза так и кричали о том, что отказа она не приемлет, а потом рывков поднял Эрику на руки, будто она совсем ничего не весила. Этот факт мало обрадовал Кацуки, особенно из-за того, что он знал о её незавидном прошлом. Девушка, казалось, умерла, а не уснула — её не разбудили ни суета, ни гомон, ни крики. И это тоже не обрадовало парня, ведь он был в курсе, что вчерашнюю ночь она почти не спала и навряд ли долго удержалась в постели, когда её насильно уложила в неё Урарака утром.       — Круглолицая, со мной пойдёшь.       Очако потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что Кацуки обращался к ней, но под её почти гневным взглядом она ускорила свою мозговую деятельность и что-то пискнув в согласие поспешила подойти к лифту и нажать на кнопку вызова, пока остальные недоумевали, зачем блондину понадобилась помощь именно невесомой девочки.

***

      К обозначенному учителем Айзавой времени ученики стали расходится по комнатам. Кто-то предпочёл лифт, а кто-то, как, например, Шото и Эбигейл, решили подняться по лестнице. Она почти вынудила парня дать ей ночлег на сегодняшнюю ночь, наотрез отказавшись ночевать в свободных комнатах или у девочек, аргументируя это решение одним важным вопросам, который она собиралась решить с Тодороки. Тот особо не припасовал беловласке, особенно после её заявления о том, что она пойдёт ночевать к Минете, если Шото её выдворит.       Поднявшись на пятый этаж, парочка прошла к комнате Тодороки, соседствующей с уже спящим Сатой — он ушёл почивать одним из первых, — и Серо, решившего устроить ночёвку с Киришимой.       Ещё на полчаса Эбигейл удалилась с остальными девочками в женскую баню — смыть мыло и пот сегодняшнего насыщенного дня. Примеру девочек последовали все мальчики, которые ещё бодрствовали. Момо любезно соорудила для подруги спальный комплект из милой маечки, шорт и халатика в голубом цвете, за что получила кучу благодарностей от девушки.       В районе одиннадцати часов оба — и Тодороки, и Айзава-Свон, — уже были в комнатах. Час был довольно поздний, но после дополуденного сна, как результата вчерашнего бодрствования до двух часов ночи, и передоза эмоций спать абсолютно не хотелось. А вот поговорить Эбигейл просто саднило, поэтому не долго думая она выпалила интересовавший её довольно долгое время вопрос:       — Ты хочешь меня?