странная мысль

всё так забавно, простенько я буду смотреть, как ты разлагаешься и плакать ли мне? печальный рассказ погибшей нимфы под алым дождём, в котором ни смысла, ни любви, ни власти, ни счастья, а лишь бесконечная трата липкой крови. какого цвета любовь? быть может, я не знаю, но то, что я всегда лижу провода без опаски смотря на твои подгорелые руки пропахшие дымом. ты сгоришь, и после тебя останется свет который слепит лишь то, что мы видим и даёт слепому картину лишь того, что позволит ему окупиться в грехах, но нет былой справедливости нет ни несчастья, нет ни любви и всего того смысла, что раздаётся из уст в уста изо дня. всё это будет литься так же быстро, как трепет кровавой окраски, как чувство экстаза когда я вижу кровь на твоём лице и тут же ковыряю рану, и ты так звонко хохочешь, я знаю, что больше всего на свете исчезновения боли ты хочешь. но нет для меня большего удовольствия, видеть, как ты чувствуешь и боль скрывается внутри всех твоих маленьких ранок, которые затянутся после полуночи чьё появление забудется с рассветом чья кровавая прелесть быстротечна до болезненности и забудется всё, ты, цветы, ожог на наших руках забудется то, что придавало ему мнительную смесь надежды что останется оно навсегда. и всё пройдет, перелётные птицы покинут края, земля обойдёт еще десятки кругов, я увижу твоё кровавое лицо ещё десятки раз, но лишь тогда, когда омоются берега этой краской, когда ты поймёшь, что гротескный узор останется навсегда в моём сердце. его может испугать всё, океаны, бескрайние границы вселенной, и даже прекрасные бабочки, но будет навечно в его жалком, бессмысленном, поющем сердце мелодия грозы. ты идёшь она ударяет сильнейшей силой тока по твоим следам и оставляет после себя лишь утрату. забудется всё, наконец глаза, руки, ноги, шея, грудь и будет лишь память гореть об одном - о том кровавом окрасе, что ты навсегда оставила перед уходом во мрак, подальше от меня