Часть 1

*** Идеально исполненная роль — та, где актёр полностью перестаёт быть собой, вживую испытывая не принадлежащие ему чувства, всю полноту жизни выбранного персонажа. Буквально становится другим человеком, порой для этого наступая на горло себе-настоящему. В свою очередь, идеальный демон — тот, кто знает всё об идеально исполненных ролях, способен не казаться, а быть кем угодно ради достижения своих целей. Менять не только «мясные костюмы», но и суть. Только и призом тогда будет не «Оскар», а что-то посерьёзнее. Для меня — это свобода. Моя история весьма тривиальна. Я была маленькой, когда вампиры убили мою семью, а старшего брата обратили в себе подобного. Вырастая никому ненужным озлобленным волчонком, я стала охотницей. С каждым годом ожесточалась всё больше, не зная полутонов, не ища от жизни ничего, кроме крови различных тварей. Связалась с самыми радикальными из Хранителей знаний, практикующими различные издевательства над монстрами в поисках полезных открытий, вроде вкалывания демонам человеческой крови. Ни при каких обстоятельствах ни капли не жалела ни одну сверхъестественную тварь, даже если это были, например, дети или подростки, обращённые насильно. Но искомого мною лекарства от вампиризма не существовало, поэтому, наткнувшись на гнездо, которое когда-то лишило меня семьи, я перебила их всех, включая брата. После этого моральные рамки для меня окончательно стёрлись вместе с разумной осторожностью, поэтому нет ничего удивительного ни в том, что в очередной бойне меня убили, ни в том, что после смерти я попала в Ад. Разумеется, меня там сломали, выжгли душу, и я сама стала тем, кого так люто ненавидела — демоном. И прекрасно! Больше нечем стало страдать, любить, ненавидеть. Только свои цели, выгоды, сладость зла. Я была в самом низу жёсткой демонической иерархии, но мне повезло: меня вместе с парой десятков других демонов отобрал себе в личное служение сам князь Ада — Азазель. И это был шанс на миллион, потому что только князь Ада мог дать низшему демону свободу, позволить больше никому не прислуживать. Разумеется, для этого нужно было сделать что-то значимое, однако не пришлось даже ломать голову — что именно, поскольку Азазель отобрал нас для строго определённой цели. Следить за своими земными питомцами — «особыми детьми», втереться к ним в доверие или умереть. Мне прям несказанно «повезло», ибо из всех «особых детей» мне в подопечные достался единственный среди них охотник. Сэм Винчестер. Мол, раз я сама когда-то была охотницей, то, возможно, сумею к нему подступиться. Занятная, но провальная логика. При первой попытке я настолько недооценила этого милого на вид паренька, что чуть не отправилась прямиком обратно в Ад от его экзорцизма, когда он неожиданно раскусил мою сущность. Во второй раз, в другом сосуде, я провалилась просто потому, что Винчестер мог не заметить фальши в словах, зато отлично обнаруживал фальшь в чувствах. У меня не получалось заполучить его доверие, поскольку он оказался довольно проницательным. И тогда для осуществления задуманного я решилась на безумие. Если Винчестер столь чуток к искренности, то, может быть, мне стоит проявить долю искренности? Ненадолго вернуть себе способность чувствовать, как человек. Ведь я, благодаря некоторому специфичному опыту своей прошлой жизни, знаю, как этого возможно достичь. Ко всему прочему, это ещё и несколько ослабит влияние на меня всякой дряни, типа святой воды, ловушек и экзорцизма, а ерундистика вроде «Кристо!» и вовсе перестанет действовать. Правда, и демонические силы тоже пропорционально ослабнут, но для моей нынешней задачи они не так уж и важны. Поэтому я решилась: найдя проверенных марионеток, прошла через пыльный как время ритуал Хранителей, не доведя до конца, и начала колоться человеческой кровью. А сосудом, с которым я всё это проделывала, стала девчонка-самоубица, в чьё изломанное тело я вселилась после её падения с хрен знает какого этажа. Несмотря на красивое личико, жизнь у неё и правда была паршивая, но мне-то плевать. Звали её Джессика Ли Мур. Образ умницы-отличницы лёг на меня как влитой. Пришлось зубрить учебники и разбираться в бедламе, царящем в мировом законодательстве, чтобы поступить в Стэнфордский колледж и благополучно учиться там подле Винчестера, возжелавшего мирной жизни. Неглупый, но такой наивный… Полноценно влившись в человеческую жизнь и вкалывая человеческую кровь, я стала вновь способной ощущать простейшие эмоции, те самые, незначительные, но которые практически невозможно подделать. Они нисколько не мешали мне хладнокровно идти к цели. Ну а дальше дело было за малым. В конце концов, самая лучшая ложь — это полуправда.