Часть 1

      Он любит её так сильно, что готов съесть.       Каждую ночь она приходит к нему, одетая в лёгкое белое платье, делающее её хрупкую фигурку словно бы призрачной. Её волосы, по обыкновению, заплетены в косы, карие глаза блестят словно бы от слёз — но нет, то просто отражается в них свет луны, слепым глазом наблюдающей за их встречей. Сухие стебли травы, должно быть, больно жгут её босые ноги, и Митти больше всего на свете хочется подхватить её на руки, защитить это воплощение нежности и чистоты от жестокости мира. Вот только в этом сне у него никогда нет рук — он предстаёт перед своей принцессой в своём истинном обличье, и с огромной высоты вытянутых змеиных голов она кажется маленькой, словно игрушечной.       Его Нацумэ.       Его когтистые лапы впиваются в землю, оставляя борозды, а из приоткрытых пастей капает вязкая прозрачная слюна. Он словно издалека слышит собственный тихий рык — выражение утробного желания, изо всех сил подавляемого при свете дня. Сколько бы змей ни притворялся человеком, внутри он всегда остаётся животным — древним, опасным, полным дремлющих инстинктов и страстей. Сейчас, когда его мечта стоит так близко к нему, по всему исполинскому телу пробегают электрические разряды, от морд до кончика хвоста. Он старается не двигаться, не позволяет себе громких звуков, чтобы ни в коем случае не спугнуть призрака в белом платье, но та стоит твёрдо, выпрямив спину с воистину королевской грацией. Глаза девушки пронзают его насквозь, и он ощущает себя практически стеклянным под этим жестоким, но любящим взглядом.       Они оба знают, зачем она пришла сюда. Принцесса демонов раздразнила гидру и должна поплатиться жизнью, как и заведено в легендах. Верный рыцарь не придёт её спасти — ведь, вот странная шутка судьбы, её рыцарь и является гидрой.       В ночной темноте его единственный глаз, запрятанный глубоко в горле, может разглядеть, как приоткрываются бледные губы на белеющем в лунном свете лице. Он её не слышит, слишком сильно бьётся собственное сердце под слоем чешуи и мышц, но прекрасно знает, что говорит его принцесса.       — Съешь меня.       И Митти не смеет ослушаться приказа.       Напрягшись всем телом, погрузив когти так глубоко в землю, что стало больно, он склоняет свою центральную голову вниз, к Нацумэ, словно пёс, ждущий ласк от хозяйки. Девушка не дрожит, не отводит взгляда — лишь развеваются на ветру её косы, блестят в лунном свете глаза. Она не позволяет себе выказывать страха, и всё же вблизи становится очевидно, что девушку тоже пронзает дрожь — не то от осознания происходящего, не то от холодного воздуха. Её нужно спасти, укрыть от этой ужасной погоды — где-нибудь в тепле и темноте, в самом безопасном месте, которое Митти может себе представить. Он никогда больше не подвергнет Нацумэ опасности. Никогда.       Огромная хищная пасть раскрывается с лёгким щелчком, и девушка на миг жмурится, когда её обдаёт горячим дыханием ёкая. Осторожно, неспешно, глядя прямо перед собой, она входит в уста зверя, словно под сень своего дворца — наследница, готовая занять принадлежащий ей по праву трон демонов. Для того, чтобы стать достойной власти над миром, она должна умереть и переродиться в чреве чудовища, и она готова — тогда как Митти, которому выпала роль её инициатора и палача, дрожит всем телом от едва сдерживаемого желания.       Быстрее, Господи, быстрее…       Митти медленно захлопывает пасть, закрыв Нацумэ путь к отступлению. Он ощущает её на своём языке, и от вкуса её кожи холодная змеиная кровь закипает. Глубже, ещё глубже, и вот он чувствует комок в горле, мешающий дышать — инстинктивно хочется сглотнуть, но он медлит, наслаждаясь моментом единения с возлюбленной. Они словно встретились после долгой разлуки, и все три его головы кружатся от охватившего его трепета. Наконец исчезли Тома, Харуя, все, кто мог хоть как-то помешать им. Принцесса всецело принадлежала ему, и это был момент торжества его животных инстинктов. Оставался последний шаг, и он знал, что Нацумэ готова — сам он был готов, казалось, со дня своего рождения. Резкий глоток — и вниз по его горлу прокатилась тяжесть. Всё было кончено.       Вскоре он перестал ощущать её — очевидно, она достигла желудка. Нацумэ не шевелилась, не подавала никаких признаков жизни, словно и не было её. Неужели… Неужели она умерла? Возбуждение медленно сходит, и Митти охватывает страх. Грудь сжимает болезненным спазмом, а в животе образуется холодная сосущая пустота. Он сделал это, он убил её, не сдержал своих сил, и теперь её нет, и его тоже нет — став единым целым, они растворились друг в друге, перестали существовать. Завтра в детективном агентстве будет холодно и пусто. Не прозвучит больше нежный смех его принцессы.       Митти кричит, задрав все три головы к небу. Рык гидры разрывает облака, долетает до пустой мёртвой луны и отражается обратно на землю, оглушая ночные города. Он беснуется в бесцельной панике, осознавая, что ничего не изменить, дерёт когтями землю и собственную чешую, головы впиваются зубами в шеи друг друга. Его сердечный ритм зашкаливает, его мучительно тошнит. Кажется, он сейчас умрёт.       Тут он просыпается, не сразу осознавая, где находится. Просыпается в своей светлой, человеческой форме, без когтей и клыков, способных разрывать живую плоть на части. Он уже не Мицумата Нодзути, он снова Митти, верный добрый Митти, которого никто не воспринимает всерьёз, от которого не ждут предательства. Митти, на которого Нацумэ никогда не посмотрит. Митти, который только что вновь позволил себе опуститься на самое дно своих тайных страстей, пусть и только во сне.       Он спал в парке, недалеко от пруда, и теперь умывает лицо в холодной воде, стараясь успокоиться. Тошнота и беспокойный трепет в животе постепенно проходят, и он чувствует себя так же, как и обычно — контроль над собой полностью восстановлен. Картины из сна, яркие и сводящие с ума, всё ещё живы в его памяти, но он прекрасно осознаёт, что Нацумэ в безопасности — спит сейчас в своей уютной постели, ни о чём не ведая. Вот уже забрезжил рассвет — скоро они встретятся в агентстве, и всё будет, как обычно. Всегда рядом, но недостаточно близко, чтобы напугать её. Готовый защищать её, пока не придёт день, когда она займёт причитающийся ей трон. Её самый верный рыцарь.       Солнце прогоняет обманщицу-ночь, обычная счастливая жизнь изгоняет иллюзии, которым не суждено стать реальностью.       Он любит её, а потому готов отпустить.