Часть 1

«Лишь бы успеть. Пожалуйста, Мерлин». Получив записку с совой от Драко и прочитав ее, она сорвалась с песта, выбежав из кабинета под непонимающие взгляды Гарри и Джинни. «Прости меня. Д.М» Два, мать вашу, слова идеальным почерком. Один чертов идиот. Он так и не научился вызывать Патронуса. Даже под долгие уговоры Грейнджер, он не согласился попробовать. Если она успеет, то это будет ее единственной целью — научить Драко Малфоя вызывать Патронус. Господи, пожалуйста… Все началось с того, что окончив последний курс в Хогвартсе, Гермиона впервые не знала что делать. Она не видела своего будущего. Элементарно. Даже оболтусы, Гарри и Рон, нашли свое призвание в сфере аврорства. Грейнджер же просто… запуталась… И так, в один из поздних вечеров, гуляя в парке в поисках ответов, она набрела на малозаметный бар для таких де потерянных душ, как она. Зайдя без проблем и осмотревшись, Гермиона заметила, что он был пуст. За исключением бармена, вытирающего стаканы, официантки и одинокого мужчины за барной стойкой, который оглянулся на звон входного колокольчика, заставляя вытянуться ее лицо. — Вау, Грейнджер, какие люди, — в своей манере протянул тогда гласные Малфой, — А я думал правильные девочки спят в такое время. Оказалось, что он может быть неплохим слушателем… И собеседником… И помощником… И, в конце концов, другом. Но затем их поцелуи и секс явно перешли за рамки дружеских отношений. Сейчас коридоры Министерства Магии казались ей бесконечными. Она старалась изо всех сил, бежала так, как не бежала от егерей в тот злополучный день в лесу. Каждый стук ее каблуков об мраморную плитку пола отсчитывал ее удары сердца. А работники лишь поглядывали в след, удивляясь интересной картине. Долетев до линии каминов, из которых выходили толпы волшебников, Гермиона подбежала к первому, взяв горстку пороха, и произнесла адрес квартиры Драко. Но зеленое пламя, чуть лизнув ее шпильки, снова исчезло. — Черт! Заблокирован… Аппарировать было нельзя, так как дом входил в антиаппарационный купол Министерства, а пешком было минут семь. Рванув к выходу, Грейнджер снова внутренне взмолилась. Похоже, она случайно снесла пожилую маглу на улице. Очнулась девушка, подбегая к лестничной площадке его квартиры. Кажется, она прибежала за три минуты. Трясущимися руками с четвертой попытки вставила ключ и открыла дверь. В нос ударил привычный запах жаренного кофе, сигарет и цитрусов, которые постоянно лежали на кухонном столе. «Все нормально. С ним все хорошо. Все на местах, значит все в порядке». — Драко! — окликнула она его. Гостиная и спальня были пусты. Шкаф, в котором висело ее весеннее пальто, диван, на котором в эту пятницу проходили расслабляющие сеансы просмотра фильмов, и книжный шкаф, у которого Драко впервые поцеловал Гермиону, навевали теплые воспоминания. Девушка почувствовала заново настигающую ее панику, которая сковывала легкие, не давая вздохнуть. Дверь в ванную была чуть приоткрыта, откуда струился тусклый свет почти перегоревшей лампочки. Увидев платиновые пряди, Грейнджер отпустило и она полностью открыла дверь. — Драко, Мерлин, я так волновалась. Что это была за зап… В ванной лежал Малфой в одних джинсах с голым торсом. Его руки почти не было видно. Он был весь в крови и глубоких порезах, явно нанесенных магией. И до того хрупкий мир Грейнджер пошатнулся, а затем с неимоверным звоном раскололся на мельчайшие осколки. Внезапно перестав дышать, Гермиона прислонилась к косяку двери, как от удара в грудь, и, постояв так несколько секунд, наконец сглотнула горькую и вязкую слюну, вдыхая. — Боже, нет! Она опустилась с громким шлепком на мокрый пол возле ванной, зарабатывая себе несколько ушибов и всхлипывая. Кажется ее сейчас стошнит. — Нет-нет-нет, пожалуйста, — шептала она, как молитву. Руки, которые не переставали мелко трястись, были по локоть красными, но Гермиона продолжала сквозь истерику взмахивать палочкой, стараясь привести его в чувства. Вскоре, она просто откину ее и, приобняв бездыханное тело ближе к себе, она стала покрывать его лицо и шею мелкими поцелуями. Волшебная кардиограмма рядом с предплечьем Драко была прямой… — Нет-нет, ты не мог меня бросить, — повторяла она, словно умалишенная, гладя его уже чуть розовые волосы, — Это был бы очень эгоистичный поступок с твоей стороны, Малфой. Я точно знаю, что ты… Грейнджер подняла голову, чтобы сдержать катившиеся слезы и краем глаза заметила на стене небольшую кровавую надпись. Последние буквы настолько размазаны, что Гермионе пришлось вытереть тыльной стороной ладони слезы и сосредоточиться. «Прости». Слово, которое должно приносить радость и облегчение людям, несло лишь боль и утрату. И как же так произошло, никто к сожалению не знал. Своими многочисленными оправданиями своих грехов мы пытаемся загладить вину, чтобы заставить утихнуть совесть и попытаться спасти свою душу, а, точнее сказать, то, что от неё осталось. Больно воспринимать после того, как тебя бросили. Что ты кому-то вообще нужен. Где-то в подкорке подсознания все говорит о том, что твоё настоящее закончит с тобой, как закончило прошлое. Жизнь это, вообще, очень страшное и нестабильное понятие. Все те, кто когда то был тебе ближним — все до единого останутся за бортом. Останутся лишь воспоминания и случайные встречи. «Смерть». Умирают и люди, и животные. Но многие люди сами себя убивают. Их радуют наркотики и кайф, а ее радовали мандарины без косточек или же виноград. Смерть ничего не даёт. Ты. исчезаешь. Никогда не знаешь, вспомнят ли тебя? Заплачет ли кто-нибудь? Да узнают ли они вообще? Гермиону радовала мысль, что если она умрет, никому особо грустно не будет. Она никогда не была первым для кого-то. Она всегда была тем, с кем можно скоротать время, пока не придет кто-нибудь получше. Лишь умирая, люди обретают истинный покой. Покой, где не найти нигде. Она была бы рада отправиться в хотя бы жалкое подобие на эмпирей, после своей кончины. А куда отправился он? Квартира и внезапно прибывшая пара Поттеров были оглушены пронзительным криком, означающим лишь несокрушимую потерю и то, что она вновь не успела. Поезд счастья снова проехал мимо, даже не остановившись у давно ждавшей его девушки. — Я никогда не смогу простить тебя, Драко Малфой… Я тебя никогда не прощу, — произнесла она, прежде чем почувствовать, как ее подхватывают знакомые, такие родные руки, и утонуть в спасительной темноте.