Марко Поло моего сердца

      — Юль, я…       — Марик, подожди, пожалуйста! — дальше Марк услышал, как щёлкнул замок в квартире Юли, как минимум два других голоса и приветствия, — Марк, приезжай и здесь всё скажешь, ладно?       — Да, давай. Целую, Юль.       — И я тебя, — Марк по голосу понял, что она улыбается, и сам не смог сдержаться. Паршута уже отключила вызов, а мужчина ещё некоторое время стоял с глупой улыбкой на лице. Сегодня, в её день рождения, он решил признаться Юле, что любит её всем сердцем не только как подругу, но и как ту, с кем хочет провести всю жизнь. Марк не знал, может ли Юля хотя бы догадываться о его чувствах. Точно так же не знал, какой будет её реакция. Конечно, он видел, как за последние годы изменились их касания, взгляды, разговоры и времяпровождение в целом. Всё стало другим, не таким, как было прежде.       Марк был счастлив от того, что его не отталкивают. Ему казалось, что все свои мысли и чувства к Юле уже никак не скрыть. Они рвутся наружу, не давая даже ни секунды, чтобы подумать. А Марк порой и не хотел думать совсем. Хотел действовать как можно скорее, но почему-то сомневался до сегодняшнего дня. Но сейчас он всё для себя решил и, ведомый этими мыслями, подхватил с тумбочки ключи от машины и квартиры и вышел в подъезд. ***       Как только Тишман вошёл в квартиру, его крепкими объятиями встретила девушка. Он прижал её к себе, несколько раз целуя в висок, и в какой-то момент так и замер, вдыхая аромат её волос. Он наслаждался каждой секундой, когда они могут стоять вот так, прижавшись друг к другу и не думая ни о чём. Марк чувствовал, что Юля тоже не готова отпускать его так быстро: её руки сжали его рёбра, да так, что мужчине пришлось бы приложить немало усилий, чтобы оторваться от неё. Через некоторое время у Марка в голове будто лампочку включили: сейчас именно тот момент, когда нужно сказать те самые слова.       — Юль, — Паршута кивнула головой, показывая, что внимательно его слушает, — я утром… Да и не только утром, хотел сказать, что…       — Дружочки, идите сюда, хватит там стоять! Марк, именинницу верни! — Тишман услышал голос Родригеза, которого сейчас готов был пристрелить. Юля отпустила мужчину, посмотрев в его глаза извиняющимся взглядом.       — Мы идём! Марик, прости, пожалуйста, давай позже, ладно? — Марк кивнул, а девушка улыбнулась и оставила поцелуй на его щеке, после чего направилась к гостям. Тишман стоял в коридоре ещё несколько секунд, пытаясь прийти в себя от произошедшего, а после всё же присоединился к остальным. ***       Празднование было уже в самом разгаре: компания из почти двадцати человек как-то уместилась в одной комнате, причём постоянно танцуя и ни на секунду не останавливаясь. Единственными из всех присутствующих, кто не выпил ни грамма, были сама Юля, Марк, которому нужно было потом возвращаться за руль, и Ксюша — их общая подруга — по той же самой причине. Пока Юля общалась с другими гостями, Марк с Ксюшей обсуждали идеи для клипа на его новую, ещё не вышедшую, песню. Точнее, обсуждать пыталась только Мамаева, а Тишман наотрез отказывался от любых предложений.       — Ксюш, не хочу я на эту песню ничего снимать. Понимаешь, я вообще не вижу окончательную картинку этого клипа. Да и вообще никакую не вижу, Ксюш! Похожу я городу, посмотрю на красивые пейзажи, но песня… Нет, Ксю, прости, но в этот раз я не хочу, правда.       — Марк, ты так же и в Жироне говорил. И на Занзибаре Артёму. Да-да, он мне всё рассказал тогда, — Ксюша поспешила перебить друга, видя его взгляд, показывающий готовность возмущаться и спорить. — Мы просто обязаны снять! Ты же всегда доверял мне, Марк, что не так сейчас? — мужчина поднёс ладони к лицу и потёр глаза, пытаясь привести мысли в порядок.       — Я полностью тебе доверяю, как всегда. Просто… Я сейчас не готов. Мне нужно разобраться с одним делом, и тогда…       — Марк, если тебе нужна помощь, я всегда рядом, — девушка обеспокоенно посмотрела на друга и поймала его ладонь в свою, сжимая пальцы, а Тишман заметил такой её взгляд и поспешил улыбнуться.       — Я знаю. Спасибо тебе, Ксю, но в этот раз помочь себе могу только я сам.       — Поделишься? — Марк не хотел никому говорить о чувствах к Юле до того, как признается ей самой. Но Ксюше можно, ведь так? И он рассказал подруге всё, о чём сам думал накануне. — Я так и знала, — мужчина посмотрел на неё с удивлением в глазах. — Это видно за километр! Думаю, что Юля уже и сама в курсе, — девушка хмыкнула, а Марк задумался после этих её слов. Юля действительно последнее время вела себя так, как будто дразнит его. Раньше он об этом не думал, но сейчас понял, что, возможно, она знает о том, что он хотел ей сказать, и все эти прикосновения, все шуточные и «дружеские» заигрывания были специальными. Тишман не мог сделать вывод о том, принимает ли она таким образом его чувства или, наоборот, отталкивает их. Поэтому решил сейчас же пойти и выяснить всё.       — Ксюш, ты мне сейчас помогла так, что я тебе по гроб жизни обязан буду. Спасибо, — Марк слегка приобнял её и, не обращая никакого внимания на удивлённый взгляд, а после появившуюся улыбку, направился к имениннице.       Выловив из круга танцующих, поющих и просто разговаривающих людей, Марк взял её за руку и повёл в её комнату — туда, где было не так шумно. Как только дверь за ними закрылась, Тишман начал говорить.       — Скажи, ты знала? — девушка непонимающе посмотрела на него. — Ты знала, о чём всё это время я хотел тебе сказать? — Юля после секундной заминки утвердительно кивнула и отвела взгляд. — И каков твой ответ?       — Какой ответ? — Марк смотрел в глаза Юли и видел, что она действительно не понимает, о чём он спрашивает, и искренне удивлена. — Мне передали, что у тебя новая песня намечается. Да ещё и какая! А ты молчал, между прочим, как рыба об лёд! — в глазах девушки сразу же заплясали чёртики, сменившие всё удивление. А Тишман стоял, полностью обескураженный, держа её ладонь в руке, и пытался понять, что сейчас происходит в этой комнате. Следом за одной проблемой появилась другая: рассказать ли сейчас истинные мысли, с которыми он и пытался подойти сегодня к Юле? — Марк, я обещаю, что поступлю так же, если в следующий раз ты мне не расскажешь сам. Я серьёзно говорю тебе.       — Если бы ты вчера вечером ответила на мой звонок, или сегодня утром нас бы не прервали, ты бы узнала самая первая! Если, конечно, Ксюша с Артёмом не разболтали всё кому-нибудь ещё, — они ещё несколько секунд смотрели друг другу в глаза, после чего Юля резко отстранилась и подошла к двери.       — Я тебя предупредила, — Паршута не смогла скрыть улыбку и вышла из комнаты, а Марк так и остался стоять рядом с кроватью, на которую упал спустя пару мгновений.       Струсил. Он струсил сейчас, когда ничего не мешало признанию сорваться с его уст. От этого становилось ещё более тяжко, а мысли поплыли не в том направлении, и мужчина, ещё несколько минут полежав на кровати, направился ко всем гостям — туда, где было шампанское, вино и коньяк на выбор. ***       Марк никогда не смешивал разные алкогольные напитки, тем более в больших количествах. После трёх рюмок коньяка и двух бокалов шампанского Артём попытался Тишмана от этого дела убрать поскорее: на тот момент его уже практически развезло. Ксюша, которая заметила машущего во все стороны руками Марка, прибежала из другого конца комнаты, чтобы узнать, что случилось, и увидела борющегося с ним Голубева. Совместными усилиями они смогли победить и усадить Тишмана в кресло, которое стояло в нескольких шагах от стола.       — Марк, ты поговорил с Юлей? — на мужчину смотрели две пары любопытных глаз в ожидании ответа.       — Поговорил.       — И что она тебе сказала? — Голубев повернулся, выискивая глазами Юлю, нашёл её именно в тот момент, когда она посмотрела в их сторону, и быстро шепнул Мамаевой, — Ксюш, Юля сюда идёт, надо срочно что-то делать.       — Стой и жди, уже поздно.       — Ничего она не сказала. Я не сказал, что хотел ей сказать, а она не знала. Завтра… Завтра скажу, — пока Марк собирал в одно предложение все слова из головы, Паршута уже оказалась рядом с ними. — О, ты здесь! Нет, нет-нет, всё завтра… Я поехал домой, — Тишман попытался встать, но кроме того, что ноги его еле держали, на плечо надавила сильная рука Артёма, усаживая его обратно.       — Спи, кутила! Завтра домой теперь.       — Я за рулём, Тём, мы же сможем проехать через Патриаршие, — Ксюша посмотрела на парня, который кивнул в знак согласия, а потом на Юлю, которая сначала смотрела на уже спящего Марка, а после повернулась к ней.       — Нет, пусть сегодня здесь остаётся. Я надеюсь, что с утра мы поговорим, — Мамаева кивнула, понимая, что имеет в виду подруга, а Артём предложил с разрешения Юли помочь переправить Тишмана в спальню. Паршута стала позади кресла, Ксюша попыталась растолкать Марка, чтобы хотя бы немного привести его в чувства, а Артём потянул его за руки на себя, чтобы тот встал.       — Марк, ты уже готовый, пошли, я тебя спать уложу, — Голубев усмехнулся и встретился взглядом с ничего не понимающим другом.       — Нет, подожди, я должен сказать ей, что люблю, — Тишман вырвался из цепкой хватки Артёма, после чего потёр пальцами глаза и осмотрелся, выискивая девушку по всей комнате.       — Мы завтра поговорим, Марик, хорошо? — мужчина обернулся и увидел Юлю, которая стояла уже ближе к нему, положив руку на его плечо. Он ещё несколько мгновений смотрел на неё, а потом сам, уже практически твёрдой походкой направился в спальню девушки. ***       Марк проснулся ночью. Он понял это только спустя несколько минут неподвижного нахождения в кровати и немалого количества попыток раскрыть глаза. За окном было темно, а в квартире тихо.       Вспоминать произошедшее долго не пришлось: Марк никогда не напивался до потери здравого рассудка и помутнения мыслей. Только если совсем немного. Как сегодня.       Мужчина повернул голову и увидел Юлю. Она лежала, повернувшись спиной к нему, на другом конце кровати — всего лишь в паре десятков сантиметров, а чувствуется так, будто невообразимо далеко. Марком двигало сильное желание быть ещё ближе к ней, касаться её, оставлять невесомые поцелуи на нежной коже — везде, куда только сможет дотянуться. Тишман долго не думал, а почти сразу, поймав такие мысли в голове, придвинулся ближе к Юле и одной рукой обнял её за талию, прижимаясь к ней так сильно, как только было возможно. Он не смог увидеть, как Паршута улыбнулась сквозь сон, но почувствовал, как её ладонь накрыла его.       — Прости меня, — Марк почувствовал, как девушка сплела их пальцы. В её голосе было сожаление, которое не просто сквозило — слова были наполнены им. — Прости за весь этот спектакль. Мне так стыдно, Марк, я…       — Всё хорошо. Юля, всё хорошо, правда. Всё замечательно. Умаркомрачительно, как ты сказала бы, — оба в этот момент не смогли сдержать рвущиеся улыбки от приятных воспоминаний.       — Ты на самом деле Марко Поло моего сердца, — Паршута аккуратно повернулась к нему лицом, чтобы посмотреть в глаза, и, когда сделала это, утонула в его взгляде. Таком щемяще нежном, окружающем со всех сторон как тёплое пуховое одеяло в зимнюю ночь.       — А ты мой самый огромный хит, — Тишман оставил поцелуй на лбу девушки и прижал её к себе, чувствуя её ладони на своей груди.       Марку сорок два, и он наконец-то в полной мере почувствовал взаимную любовь, полную будущих приятных неожиданностей. Юле тридцать четыре, и она наконец-то нашла свою настоящую любовь, от которой теперь никуда не денется.