Об отвержении и отверженных

— Отверженным Небом не привыкать к изгнанию. Мне ведь казалось, мою природу вы поняли задолго до этого вопроса. Демон криво улыбнулся, и оттого его лицо скорее напоминало недокрашенную театральную маску. Он задрал голову, будто бы в попытке разглядеть то самое небо, о котором говорил — то, которое было скрыто за стеклянным куполом оранжереи. — Она не первая, и не последняя, кто ответит отказом на предложенное. Некоторые личности до невозможности упрямы и твердолобы. Открываешь им дверь, а они с завидным упорством продолжают биться головой о стены. Хотя, по правде говоря, даже отрицанию не стоит слепо доверять. Знаете ли, что для пущей верности отвергать стоит трижды? Пристальный взгляд его прищуренных глаз, казалось, направлен на что-то вдали. Со снисходительным смешком он наконец развернулся, и, почему-то, только сейчас бросилось в глаза, что все это время Мефистофель сидел на шатких перилах балкона. — Первый раз человек отказывается из-за страха. Он не знает, что его ждет: будет ему хуже, или же наоборот. Человек не знает будущего наперед, и потому только самые безрассудные принимают сиюминутные решения. За стеной, в особняке, послышалась какая-то возня, перемежающаяся руганью и гневными выкриками. Сложно было разобрать, кто и что между собой выясняет. — Второй раз человек отказывается из-за упрямства. Мало кому нравится признавать собственную вспыльчивость и истекающую из нее неправоту. Поэтому они до последнего будут твердить, что любые неурядицы могут решить сами. Даже если это невероятно далеко от истины. Неожиданный порыв ветра с грохотом открыл балконные двери, и в ту же минуту перила, вместе с сидящим на них демоном, с треском рухнули вниз. Каменный пол оказался усеян осколками от дверных стёкол, и только спустя некоторое время на ум пришла странная вещь: едва ли ветер мог выбить дверь изнутри. — Третий раз, — вкрадчивый шепот раздался совсем близко, — человек отказывается сознательно. Но таких сознательных не слишком уж и много. Слишком сильны сомнения и раздумья в человеческом разуме, чтобы так просто отбросить предлагаемые возможности. Даже смятенное дитя, которое бродит здесь, до сих пор не решается прогнать меня. Хотелось бы знать, что она пытается найти в этом месте. Именно в этот момент в глаза бросилась выцветшая фотография, очевидно, выпавшая из широких рукавов демона раньше. Хоть сам снимок и был довольно потрепанным, на нем легко угадывались фигуры Элизабет и второй девочки, похожей на нее, как две капли воды. Смутно знакомым казался и смотритель в черном, у которого, почему-то, было засвечено лицо. Однако женщина, державшая девочек за руки, совсем не походила на Маргариту, которая, вроде бы, официально должна была удочерить их.