XXVI

Так почему же взаимоотношения между отцом и детьми такие странные? Всё дело в том, что в доме (и даже после смерти Бена), как говорилось ранее, существовала некая пустота. Никто не мог просто взять и спросить кого-нибудь “Как дела?” или же “Что нового у тебя в колледже//на работе?”. Безусловно, крайне тяжело жить вместе, когда здесь этакие неприятные моменты. Есть вещи, которые каким-то образом мешают всем контактировать со своей семьёй. Но на самом деле обстановка намного хуже. Грейс и Уинстон зачастую замечали чуждое поведение отца. Когда он возвращается с работы (его профессия - переводчик), то заходил домой вечно напряжённым и нервным, срывался на всех и даже не извинялся, будто это волне адекватно, кричать на своих детей без определённых причин. Если уж и говорить прямолинейно - им не хватало поддержки родного отца. Из семьи ушла мать, ибо нашла другого мужчину, её спутника жизни, о котором, собственно, на сегодняшний день ничего не известно. Только вот она именно изменяла, а не говорила, что разлюбила Марка Крофтона (так звали отца Грейс и Уинстона). Оставив бывшего мужа с двумя детьми, их мать уехала в другую страну. Мужчина зашёл в дом с чемоданами в руках. Да, крайние несколько лет он только и ходит с хмурой физиономией, словно хочет передать, что его постоянно что-то не устраивает. Его дети всё же решились выйти встретить своего отца. — Привет, пап, - улыбчиво поздоровалась Грейс. Но Марк лишь посмотрел в их сторону и кивнул головой с таким взглядом, словно девушка сказала нечто отвратительное в его сторону, а затем прошёл мимо. — Он как обычно себя ведёт, ты серьёзно думала, что на этот раз он внезапно оклемается и станет добрее? Надежду я утерял ещё давным-давно, - скрестив руки, сказал Уинстон. — Нет, но нам просто нужно показать, что мы приветливые и просто идеальные дети, которых отец не ценит, - с усмешкой ответила на высказывания Грейс. — Я уже даже не надеюсь на те моменты, когда папа заинтересуется нашими жизнями вновь. Он и до случаем с Беном не так за нами ухаживал, из-за чего множество трудных вещей пришлось делать нам самим, так после вообще забил на нас, даже разговаривать не желает. Меня настолько сильно раздражает его поведение. — Что им так овладевает и заставляет себя вести бесчеловечно? Если уж отец скажет, что нервничает во время работы, то какие оправдания он придумает, когда будет его отпуск? Да и неужели за месяц нельзя было позвонить нам? Хотя бы просто спросить, держимся ли мы одно или нет. Наверняка он даже не в курсе всех событий в нашем колледже. Да, конечно же не знает, ведь откуда? Уинстон захотел попробовать самостоятельно заговорить с отцом, раз уж тот сам подойти не желает. Юноша доложил сестре о том, что через какое-то время зайдёт в кабинет отца и попытается обсудить всё, что случилось за месяц. Он всё же испытывал чувство вины, сам не зная, за что конкретно. — Я могу зайти? – спросил Уинстон, стучась в дверь кабинета отца. — Заходи, если считаешь нужным, – грубо ответил тот, даже не пытаясь обернуться в знак уважения. Юноша привык к подобным ответам от своего отца, так что он просто отдалённо улыбнулся и вошёл в кабинет, всё также, по своей привычке, скрещивая руки. Длительная пауза. От такого молчания можно действительно сойти с ума от неловкости. Марк до сих пор подписывает различные документы на иностранном языке, но на своего сына, стоявшего сзади, не смотрит, будто в кабинете он находится один. — Как командировка? Вижу, она была и вправду утомительной, судя по твоему состоянию, – заполняя паузу, выдал Уинстон. Но в ответ тишина. Отец прекрасно его слышал, но что-либо сказать не желал, а продолжил заниматься своими делами. — Ты долго будешь меня игнорировать? — Чего тебе? Ты что, не видишь? Я занят! У меня дела, а ты решил мне помешать лишь потому, что хочешь спросить, как я, – уже наконец-то обернувшись, с некой злостью вымолвил Марк. — Для этого можно найти и другое время. Грейс и Уинстон терпеть не могли, когда их отец так говорит каждый раз, как им стоит только спросить, что у него. Именно из-за этого они не хотят общаться с Марком. Однако, желание всё исправить есть. Но в любом случае необходимо знать, в чём причина такого холодного отношения к детям. — А откуда мне знать, когда у тебя есть время отвечать, а когда - нет?! – сам покраснев от гнева, громко спросил юноша. — Ты приехал домой, никому ничего не сказав, не поздоровавшись; вместе со своими чемоданами зашёл сюда, чтобы подписывать бумаги. Что с тобой происходит на протяжении нескольких лет? Ты изменился. Уинстон осознал одно - разговаривать с отцом бесполезно, всё равно он будет игнорировать все его слова. Ему хотелось получить хоть какую-нибудь моральную поддержку или же совет в связи с последними изменениями в жизни. — Меня ненавидят в колледже, ты знал? Обо мне распространили мерзкие слухи в еженедельном журнале учебного заведения, его читают все, понимаешь? Умерло уже 3 человека, включая Бена, и уже любой говорит, мол я их лишил жизни. Чёрт, да кому вообще пришло такое в голову? Весь месяц, после смерти своего брата, приходя домой, я практически ничего не ел из-за тоски, мучился и винил себя абсолютно во всём, за любую незначительную мелочь, которую когда-то совершал в ссоре с Беном. Но ты ведь даже не удосужился хотя бы в лишний раз достать телефон и набрать номер кого-нибудь из нас. Наконец-то мужчина повернул голову в сторону своего сына и посмотрел тому в глаза, которые едва на мокром месте. — Тогда почему вы мне не звонили? – спросил Марк, меняя тему. — Что значит, не звонили? Мы набирали твой номер по нескольку раз в день, но ты отклонял. Так почему ты так себя ведёшь? В чём причина? — Ты специально меня провоцируешь на конфликт? Вот нужно тебе со мной ругаться в первый же день моего приезда домой. Вы не даёте мне сконцентрироваться на моей же работе. Говорите о своих маленьких, по сравнению с моими, проблемах, которые вы, кстати говоря, можете решить самостоятельно. — Но я не могу справиться с травлей один против всех. Если бы только прочитал, чего они обо мне написали. Думаешь, тебе было бы приятно такое о себе читать? Пойми уже наконец, я нуждаюсь в твоей помощи, прошу хотя бы совет. Что мне делать? Я уже ничего не вывожу, отбиваюсь, как могу. — Решай свои проблемы самостоятельно, ты не маленький; повторяю ещё раз, и если надо будет, скажу это заново. Если травят, значит в этом есть твоя вина. С таким характером, как у тебя, не нужно особо удивляться. Уинстон опустил голову, всё также стоя возле своего отца, который отворачивался не только в сторону своих не до конца подписанных документов, но и в плане поддержки, к сожалению, тоже. — Как-то раз, из одних уст я услышал рассказ о детстве. Ты был богатым, ни в чём себе не отказывал. Тебе не было важно, с каким трудом родители работали, дабы обеспечить тебя. Тебя волновало лишь количество денег, которые они отдавали на карманные расходы. Мать и отец выполняли любые капризы, только вот в ответ они не получали какой-либо благодарности. И нет, дело даже не в твоём финансовом статусе, какие твои родители или что-то ещё. Просто в школе и колледже ты ни разу не сталкивался с тем, что происходит со мной сейчас. Тебя никогда не травили массово. Люди боятся меня, и они делают всё, чтобы избавиться. Так ужасно наблюдать, появляется отвращение и недоверие ко всем окружающим. Раньше я думал, что даже после смерти моего старшего брата, мы, втроём, станем ближе, но всё наоборот, мы отдаляемся и живём своей жизнью. Живём под одной крышей, но словно одни, и никого, кроме нас, больше нет. Хм, ты опять меня не слушаешь? Вполне ожидаемо. Ладно, захочешь поговорить, я нахожусь в другой комнате. Не могу разговаривать с людьми, которые во время диалога занимаются своими делами и отворачиваются от собеседника. Сам же заставляешь следовать манерам, так почему бы не посмотреть на себя со стороны? Уинстон злобно выдохнул, покачал головой и вышел из кабинета отца. Он, подавленный его поведением, сильно зажмурил глаза, а как только открыл, внезапно полились тёплые слёзы. Во благо, глаза не так сильно покраснели, так что юноша просто вытер слёзы и старался не попасться в таком виде перед Грейс, чтобы та не задавала вопросы. — Ну, что такое? - спросила Грейс, встретив того в комнате Бена. — Это просто напросто бесполезно. Ему совершенно всё равно. Я распинался перед ним, как крайний идиот, высказывал, что думаю, а он сидел за столом, отвернувшись. Грейс знала о том, что подобное случится, именно по этой причине она не шла разговаривать с отцом. Командировка и месяц разлуки совсем не помогли справиться с трудностями в семейных отношениях. — Что он ещё сказал? - обеспокоившись, поинтересовалась девушка. — Отметил, мол все проблемы я должен решать самостоятельно, и что я не должен нуждаться в его поддержке, ибо проблем с работой и так хватает. Никогда не могу подумать, что родной человек сможет когда-сказать столь обидные слова. Брат и сестра крепко обнялись, закрыв глаза. В мыслях обоих было то, что уже не важно, кто будет с ними рядом еще, главное то, как они вдвоём против всего мира, и ничего не может разрушить их замечательные родственные отношения. — Я люблю тебя, Уинстон, - произнесла Грейс. — Просто знай это... — Я люблю тебя сильнее, сестрёнка, - ответил Уинстон. — Думаю, мне стоит пойти лечь спать, аж глаза слипаются. Так что не сиди допоздна, в дальнейшем будет вредить здоровью. — Хорошо, - скромно улыбнулся Уинстон. — Спокойной ночи тебе. Ещё раз скажу, что безумно сильно люблю тебя. — А я всё равно сильнее, - хихикнула девушка, а уже после направила путь к своей комнате. И как только Грейс ушла из комнаты Бена, Уинстон остался в том помещении один. Его взгляд моментально пустился наверх в сторону ящика, где лежал сотовый телефон покойного старшего брата. Он встал с дивана и, уже несколько раз осмотрев коридор через дверную щель, вернулся к тому самому место, куда юноша спрятал телефон, достал его, включил с целью проверки зарядки на устройстве. Убедившись, что аккумулятор достаточно заряжен, обратно выключил телефон и положил к себе в карман, отложив коробку обратно в ящик...