Ты снова пришел..?

      Девичий смех всегда раздражал и пробирал до мозга костей, заставляя сильнее вцепиться в рукоять Нефритового Коршуна, не в силах и шагу сделать в сторону пепелящего света из мрачнейшей тени могучего дуба. Рассказы о мире ином были для него настоящими сказками глупой и надоедливой девчонки, на которую он и глаз не опускал, даже когда она настойчиво упиралась взглядом в его глаза. Она всегда была жадна к его мимолётному вниманию, к его холодным взглядам, к его безразличию в янтарных глазах, к злому оскалу, к грубостям и… Беспокойству. Неслыханная гадость это ваше беспокойство, что тревожило грудь Якши, заставляя в полночное время, под светом ядовито-кровавой луны, нестись сломя голову от невыносимо громкого тонкого голоса владелицы бюро. Она так смеялась ему в лицо, когда он спрыгивал на балкон и приподнимал полупрозрачнуый тюль, за которым скрывалась теплая спальня, вечно жаждущая одного только гостя. Он входил и выходил всегда через балкон, и это смешило.              Единожды он даже позволил себе улыбнуться, когда она в шутку назвала его любовником, что скрывается от грозного мужа.              Он никогда не хотел, чтобы кто-то их застукал.              Сяо такие встречи всегда ненавидел. Но почему-то продолжал следовать за тонким голосом Ху Тао, где бы она не была и когда бы не звала на помощь. Только помощь ей никогда особо и не нужна была. Так, просто очередная шутка, чтобы увидеть спокойное лицо Адепта, чтобы усомниться в его безразличности, побыть рядом с предметом желаний, грез и обожаний. Якша стремлений юной леди не оценил ещё ни разу, хотя ей казалось, что не желай он видеть ее — мог бы и не приходить, проигнорировать и остаться далеко в других землях Ли Юэ, убивая несчастных демонов, что заставили народ страдать и в мольбах произносить имя того, кого и сами боялись, почитали, возносили до божества. Только вот Сяо никакое не божество для нее, нет, он просто тот, чья судьба принесла много страданий, боли и по сей день его не отпускает это. Он знает, что лучшая участь для него — вечный сон среди поля из Сесилии и Цинсинь. Но он — Величественный Якша, что служит Властелину Камня верой и правдой, служит секирой, кнутом и палачом в этом несправедливом мире зла, страдания, стремясь заслужить упокой, очиститься от крови, в которой были его руки.              И она может ему в этом помочь.              Протягивая руку тому, от кого жаждет получить любовь и тепло, она вздрагивает, ведь ветер обдувает оголенное плечо, с которого сполз шёлковый халат. Якша не снимает маски своей, но Ху Тао прекрасно и без того понимает, что на лице его застыл немой вопрос: что на сей раз она придумала? Ее проделки заставляли сердце бессмертного воина биться в унисон с грохотом капель дождя об карниз. Яркие вспышки молний освещают темную фигуру, что стоит сначала в проходе открытого балкона, но стоит свету потухнуть от резкого потока ветра, как при следующем разряде проход пустовал. Маска опускается на чистый от безделушек дамы столик, рядом с которым тут же опускается нефритовый коршун. Хозяйка бюро оборачивается на еле слышимый шум за спиной и тянет свои губы в сладко-вязкой улыбке, понимая, что Якша на эту ночь вновь будет в ее распоряжении. Лишь на пару часов, пока буря не утихнет. Пока солнце первыми лучами не осветит спящий Ли Юэ. Пока она ещё не проснулась и вечно одинокий дух не покинет ее спальни на поиски неверных.              Теплые руки тянутся вязкой паутиной прикосновений по его спине, опускаются на напряжённые плечи, разминая их. Каждый шрам на теле Сяо ей известен. Ху Тао закрытыми глазами может указать на каждый из них и безоговорочно будет права. Даже если нет — демон не позволит себе возразить юной даме, дабы не разбить добровольно отданное в его руки сердечко, что билось сильнее каждый раз, как он появлялся по зову ее. Радости на лице Владелицы бюро было столько, что оно вот-вот треснет, только Сяо этого не видел, продолжая упираться ладонями в лакированную столешницу комода. Руки Тао нежные и мягкие, заставляющие его прикрыть глаза, отдаться расслаблению хотя бы на пару минут, прежде чем раскат молнии и грохот грома не приведет его в чувство.              Ее пальцы, украшенные холодным металом, собирают волосы Якши в хвост, убирая те с выточенного и бледного лица все до единой волосины. Так куда удобнее смотреть на него. Куда проще наблюдать за тем, как он поднимает от удивления брови или хмурит бровь, закатывает глаза, кусает от старой привычки губы свои. Ху Тао готова клясться вечно Чжун Ли, что демон пред ее глазами настоящий, расслабленный, успокоенно-меланхоличен, и лишь она достойна видеть такового Якшу. Настоящего Сяо, который просто устал. Хоть и шутит она, что готова сны свои ему на съедение отдать, вот только до шутки там и далеко.              — Что? — Сяо оборачивается к деве и та наконец видит его лицо. Всегда удивляло ее то, насколько он, воин пробывший в тысячах битв, сохранял настолько нетронутую кожу на лице своем. Тело было покрыто шрамами, но лицо — ни в одном из мест. Наверное, Якша хранил некий секрет, а быть может опыт битв и стиль боя с таким оружием не предполагал близкий особый контакт с врагом. — Ты сегодня вновь докучала мне своими мольбами. Неужели тебе было нечем заняться? Разве бюро не занимает часть времени? Откуда столько свободы на баловство?              Отчитывающий Якша — то, что могло заставить болтливую хозяйку бюро заткнуться, и молча слушать все, о чем будет говорить ей обозленный на ее выходки юноша. За века служения Властелину Камня он повидал стольких людей. Стольким сердца разбил своими отказами и хладностью. Столько дев полягли от любви к тому, чье сердце занято лишь долгом и будущим Ли Юэ. Адепты больше не нужны. Цисин справятся сами. Так ему говорил Чжун Ли. Так должен был думать Сяо. Он должен был принять настоящую правду, которая до конца не могла оставить в покое вечно борющегося демона. Тут дело не в долге, а в обещании самому себе никогда не вставать на сторону зла, не оставаться в тени, когда другим нужна помощь, быть полезным, быть тем, кто под покровом ночи защищает тех, кто сам этого сделать увы не сможет, ведь люди хрупки.              — Я просто хотела увидеть тебя вновь. — Озвучивает свое эгоистичное желание Ху Тао, перебирая пальцами от одного плеча юноши к другому, пока тот скрестил руки на груди, поддавшись вперёд. Хоть и сам он ростом невелик, но над девой возвышался, ведь та была даже на своих каблучках ниже Якши, а без них и подавно. От давления его по спине бегут предательски мурашки и девушка хмыкает, поднимая взгляд на лицо Сяо. — Поверь, я была взволнована тем, что могу вновь не увидеть тебя. Ведь твой приход каждый раз, словно последний. Ты гаснешь с каждым своим приходом и внутри меня зарождается мысль, что есть та, кому принадлежит твое сердце. И если эта женщина важнее меня, то я просто убью ее, чтобы ты принадлежал лишь мне. — На серьезном лице Ху Тао появляется улыбка. — Шучу. Я конечно же шучу.              — Я верю. — Якша берется за хрупкие запястья девы, нежно целуя каждое из них. Каждое его прикосновение отдавалось покалыванием по всему позвоночнику и внизу живота, заставляя владелицу бюро таять в руках бессмертного демона, словно мороженное на солнце.              Он глаза янтарные свои закрывает, не уточняя каким же именно словам дамы он верит. Тем, что она готова убить ради того, чтобы в ее хрупких руках оказалось холодное сердце, либо же тем, что она шутит и никогда не сможет убить того, кто сохраняет ещё теплым его сердце. Такого человека давно нет в живых. Сяо не помнит кем он был. Столько лет прошло, пески жизни утекли, а с ними и его воспоминания. Он знает, что даже Ху Тао он забудет так же, как и всех тех, что давят на него, напоминая, что на самом деле он не достоин нежности и любви. Но, кажется, этой маленькой хрупкой бабочке перед ним совершенно плевать о том, что находится за спиной у Сяо. Скольким он принес смерть на блюдечке руками, которыми держит ее руки. Скольких он бросил. Скольких он забыл. Скольких он предал. Она просто смирилась и выкинула из головы все, что могло бы сделать больно или неприятно.              Наивная и влюбленная девочка.              — Ты ведь можешь пообещать приходить ко мне до конца моих дней?