...

*** Если бы я был осторожнее, не валялся бы четвертый час на койке, пока остальные работают. А если бы я не валялся на койке, уследил бы за этим мальчишкой. А если бы я уследил, то Сквайру и Грею бы не влетело от доктора. Сквайр не принял это всерьёз, я уверен. Боже, да он наверняка забыл об этом разговоре через минут 10! А вот Эйб теперь ходит с виноватыми глазами, и все потому что я, старый хмырь, не уследил за мальчуганом которому… Сколько ему там, 12?.. Боже правый, ну зачем я согласился на эту поездку… Господи, почему я вообще с тобой разговариваю, если я атеист.?! *** Я отдал пост часового мистеру Треллони. Он коротко мне кивнул и вышел. Доктор ушёл за носилками. Сказал, что скоро вернётся. А мы остались вдвоем — я и капитан. Он постоянно смотрит на меня своими пронзительно голубыми глазами. Мне стоит к нему подойти. Рядом с ним я чувствую себя в безопасности. Надеюсь, я не сильно его потревожу… *** О нет, только не садись рядом со мной… Ну вот. Теперь придется начать разговор. Это «Чего надо» прозвучало слишком грубо, старый ты пень. Он аж подскочил. Успокаивай теперь. Я медленно поднял здоровую руку и погладил его ладонь. Холодные. Замёрз, наверное. Какие же у него честные глаза, небесно-голубого цвета. Порез на щеке почти совсем зажил. Наверное, будет шрам. Я легонько убрал прядь золотисто-пшеничных волос с его глаз. Усмехнулся. ТВОЮ- *** Капитан хотел что-то сказать, но как только он открыл рот закашлялся. Я еле успел принести ему кружку воды. Если бы не успел, здорово бы мне влетело… В первую очередь, от своей совести. «Спасибо, сынок…» — прозвучало из его обветренных губ. Сынок? С каких пор он считает меня своим сыном..? … Не знаю, сколько я просидел в ошеломлении. Меня никогда не называли «сынок». Хотя кто бы называл? Я сирота. Наверное, я очень читаем. В глазах капитана появилась прежняя суровость. *** Почему ты так смутился? Я спросил: «что-то не так?» Ответа не последовало. Надоедливая привычка молчать. Ответь. Хоть пискни, паразит. Сирота. Вот оно что. Пожалуй,стоит пропускать слова ещё и через мозг,прежде чем отпускать через рот. Я зарываюсь пальцами в его волосы и слегка взъерошиваю их. Он улыбается, но я узнаю этот потерянный взгляд. Я сам смотрел таким на мир всего пару десятков лет назад. Чтож. Если о тебе никто не позаботился, как следует,это сделаю я. Я не допущу второго потеряшки в моей жизни. *** Теперь эти голубые глаза смотрят совсем иначе. Минуту назад они холодным взором въедались прямо в сердце, а теперь он смотрит на меня так тепло,так... Аккуратно. Он зажимает мои волосы своими пальцами, я не сопротивляюсь. В этих руках я нахожу то,чего не находил за 16 лет своей жизни. Нежность. Он так заботится обо мне,а я не могу отплатить ему тем же... *** Я не помню,как провалился в сон. Помню,как сквозь пелену слышал тихий смех Абрахама. «что ещё расскажете?». Расскажу? Неужели я разговариваю во сне? Хотя, даже если это так, я уже не смогу на это повлиять,ведь так? *** Капитан постоянно поворачивал голову во сне, пока мы с доктором переносили его из блокгауза в пещеру Бена Ганна. Первые минут 20 переноски были спокойные и тихие,а потом мистер Смоллетт начал с нами "разговаривать". Во сне он говорил совсем непонятно, и нес такую чепуху, что становилось смешно от этого контраста. Весь серьезный капитан, раненый после храброй обороны форта, сейчас лежал и говорил «вярявявярявя... Арайва!.. рвявряра...» и что-то подобное. Да, с ним точно не соскучишься. *** Когда я проснулся, я лежал на полу, на козьей шкуре. Прижавшись ко мне спиной, тихо сопел во сне Грей. Устал,мой мальчик. Пусть поспит. Ему полезно. Если доживём до возврата, усыновлю его. Я обязан проявить ему ту заботу,которую не проявили когда-то мне.