Друг

Сколько раз человек должен обжечься, чтобы вынести урок? В случае с Маринетт количество ожогов могло достигать невообразимых значений. Она раз за разом обещала себе прекратить попытки добиться от Адриана хоть какой-то взаимности. Да и о чем речь, когда эти самые попытки ограничивались пристальными взглядами исподтишка на уроках. Даже Алья прилагала больше усилий для развития их отношений. Сидя сейчас на крыше с Котом, Дюпен-Чен ощущала себя неуверенной школьницей, а не всесильной героиней. Она завидовала Нуару, ведь тот всегда открыто говорил о том, что думает и чувствует. Он не боялся быть непонятым или отвергнутым. Любые испытания юноша выносил с улыбкой, хоть в глазах и отражались его истинные чувства. — Я столько раз говорила тебе о том, что мое сердце принадлежит другому человеку, но твое отношение ко мне никак не поменялось, — холодный весенний ветер пробирался через тонкий костюм к самому нутру. — Почему ты не ненавидишь меня за это? — Ты не выбираешь, что чувствовать, — грустная улыбка исказила бледное лицо Кота, — как и я. Я не готов к новым чувствам, но и старые оставить позади не получается, поэтому мне достаточно быть рядом с тобой и видеть, что моя Леди счастлива. — Боюсь, я не смогла бы находиться рядом с человек, который отверг мои чувства. — А кто сказал, что мне легко? — юноша беззлобно усмехнулся. — Каждый раз, когда речь заходит о твоем непутевом друге, мне хочется выть от его слепоты и своего бессилия. Девушка втянула холодный воздух, желая выветрить ненужные мысли. Она и впрямь не задумывалась о том, насколько тошно может быть напарнику от ее постоянных жалоб на несостоявшуюся личную жизнь. — Но давай будем честны, со временем это помогло мне избавиться от ненужных надежд. Нуар встал и скрестил руки на груди. Он вальяжно облокотился на трубу, но все движения выдавали безмерную усталость. — Просто пообещай мне, что не выйдешь за этого недотепу замуж без моего благословения. Девушка улыбнулась. Притянув колени к груди, она уперлась в них головой. Было обидно, что она влюбилась не в того, кто всегда был рядом и был готов ответить на ее чувства, а в Агреста, который день за днем устанавливал все большую дистанцию. — Просто представь, как будешь рассказывать своим детям, что за тобой ухаживал сам Кот Нуар, а выбрала ты их отца, — не унимался герой. — На стакан воды в старости можешь не рассчитывать. — Придется покупать куллер, — пробурчала брюнетка. — Вот что мне сделать, чтобы он увидел во мне девушку, а не друга? — Очки ему купить. Героиня улыбнулась, расслабленно откинула голову назад, подставляя лицо лучам заходящего солнца. В компании Нуара было так спокойно и хорошо, что девушка была готова выложить ему все подробности своей настоящей жизни, хоть это и противоречило их главному правилу. Алья знала личность Ледибаг, но она старалась решать проблемы подруги, какими бы незначительными они не были. Нуар же заставлял ее улыбаться и смотреть на происходящее под иным углом. Зачастую этого было достаточно, чтобы напарница прекращала драматизировать и без эмоций бралась за преодоление трудностей. Кот был похож на то самое закатное солнце — он не обжигал и не слепил, а лишь ненавязчиво окружал теплом и давал силы продолжать борьбу. — Я бы хотел попробовать стать счастливым, — внезапная реплика героя вырвала Ледибаг из мыслей. — У меня есть на примете чудесная девушка, с которой я мог бы сблизиться. Просто давай пообещаем друг другу, что прекратим себя жалеть и попробуем построить что-то с теми, кто этого достоин. — А если нас отвергнут? — Мне все больше хочется отвести тебя к психологу или столкнуть с этой крыши, — недовольно пробурчал блондин, почесав подбородок. — Ты своим пессимизмом скоро и на меня тоску наведешь. Героиня неспешно поднялась на ноги и посмотрела на друга. Он стоял в расслабленной позе и внимательно следил за людьми внизу. Зеленые глаза были полны тепла к жизни и тому, что его сейчас окружало. Юноша очень вписывался в этот весенний теплый вечер. Он был его олицетворением. — Мы оба имеем право на счастье. Ночь неумолимо захватывала город, поглощая улочку за улочкой, погружая Париж в темноту. *** Класс гудел в унисон с несчастной головой Дюпен-Чен. Ей совсем не хватало тех нескольких часов сна, которые удавалось выделить в забитом графике. Эпицентр шума располагался прямо перед Маринетт: смех Нино был громче взрыва бомбы или гудка паровоза. Этот парень умудрялся перекрикивать толпу, не повышая при этом тон. Мари нервировало абсолютно все, она была готова заплакать от дискомфорта, который ртутью разливался по ее венам и с невероятной скоростью подбирался к мозгу. Девушка нервно постукивала по парте костяшками пальцев, но холодное дерево давало сдачу в виде острой боли в руке. — Маринетт, может выйдешь? — взгляд подруги, полный жалости, лишь подливал масло в огонь. — В окно? Адриан удивленно выгнул бровь, услышав краем уха разговор одноклассниц. Он неспешно обернулся и опешил от перекошенного лица Дюпен-Чен. Будь у нее такая способность, она бы испепелила глазами все, что ее сейчас окружало. — Что? — резко спросила девушка, заметив лишнее внимание со стороны парня. — У меня на лбу написано «срочно окажите неотложную помощь Маринетт»? Если это так, то попроси своего друга обеспечить мне хоть минуту тишины. Нино, издав какой-то странный звук, похожий на предсмертный, едва не подавился воздухом, а Агрест ошеломленно повернулся обратно. Взгляд его сфокусировался на полуживом фикусе, украшавшем класс, а сам он несколько выпал из происходящего, переваривая произошедшее. Разговоры в классе не утихли, но макушка Дюпен-Чен чувствовала взгляды одноклассников. Ей не было стыдно за грубость, сейчас ей просто хотелось покоя и одиночества. Когда в класс вошел учитель, Мари впервые за день почувствовала облегчение. Выносить лишь один источник шума вместо десятка было в разы легче, да и занятие по литературе не требовало напряжения и без того перегруженного мозга. Мадам Бюстье, завладев вниманием школьников, принялась чертить на доске временную шкалу для разбора работ авторов эпохи Просвещения. Агрест, накалякав на листочке некое подобие солнца, стал аккуратно выводить рядом предложение провести этот вечер вместе за просмотром фильма или прохождением новой видеоигры. Бумажка, попав к адресату, была едва не выронена из тонких и ослабевших от волнения рук. Дюпен-Чен, еще не отошедшая от сцены, развернувшейся на перемене, была готова к гневному письму со словами ненависти. Слова, написанные каллиграфическим почерком блондина, отказывались вставать в то предложение, какое Мари видела сейчас перед собой. Она никак не могла понять, не является ли все это злой шуткой обиженного друга или плодом ее фантазии. Сложив аккуратно записку, девушка положила ее в учебник и сфокусировала внимательный взгляд на светлой макушке. Парень так и не обернулся или не передал новое послание, чтобы объясниться. Его внимание было приковано к учителю, словно это не он несколько минут назад стал виновником такого бардака в голове Дюпен-Чен. *** Светлые волосы, собранные в высокий хвост, были щедро политы лаком. Хлоя была похожа на дорогую куклу, которая в один момент потеряла возможность испытывать хоть какие-то чувства, присущие живому человеку. Она давно осознала, что быть дочерью мэра непросто. Покажи она окружающим слабость, они тут же сравняют ее гордость с землей. А снова обжигаться не хотелось. Достаточно она проглотила жестоких слов матери в детстве, поэтому не позволит окружающим даже думать о том, что ей можно причинить боль. Сидя сейчас в какой-то богом забытой кафешке, девушка упивалась своим одиночеством. Оно приносило ей нереальное удовольствие. Можно было спокойно выдохнуть и распустить наконец дурацкий хвост, на котором настаивал мамин стилист. Хлоя не любила бедность, но ей нравилось иногда слиться с ней. Понаблюдать за людьми, пьющими дешевый кофе, но делающими при этом напыщенный важный вид. Было забавно стать частью этого спектакля, но тошно от того, что и в своей реальной жизни она тоже играла роль. Встав с неудобного перекошенного стула, блондинка поспешила покинуть заведение. Стены начинали давить, а запах дешевой парфюмерии какой-то пожилой мадам буквально душил юную Буржуа. Ночной Париж встретил несостоявшуюся героиню холодом и неприятным оглушающим шумом. Эта улица пестрила яркими вывесками, поэтому неудивительно, что даже в такое время здесь было так людно. Свернув в какой-то переулок, Хлоя уже потянулась к карману, чтобы вызвать личного водителя, но была грубо отброшена в сторону, проезжающим мимо байком. Владелец неуправляемого транспорта упал на землю, а Буржуя, потирая ушибленный локоть, уже готовилась обрушить на непутевого водителя весь мир. Юноша встал, оттряхнул замаравшиеся брюки и снял защитный шлем, являя раздраженной девушке уже знакомую темную шевелюру. — Майл Куффе, — голос сочился ядом, но голубые глаза не выражали никаких эмоций, — даже продажа твой бесполезной железки не позволит тебе оплатить ущерб, который ты нанес моей одежде. — Лука, — усмехнулся юноша, даже не глядя на источник шума. — Меня зовут Лука. А ты явно преувеличиваешь. Не вижу на тебе ни одной ссадины. — Ты и меня не видел, когда несся по узкой и людной улице, я уже набираю номер полиции. Лука легким движением поднял байк, неспешно вернул шлем на голову. — Желаю вам приятной беседы. Пока блондинка нервно вводила пароль на телефоне, парень уже скрылся из вида. Буржуа расстроенно ударила кулачком по стене, проклиная про себя весь свет. *** Тонкие пальцы с аккуратным маникюром постукивали по столешнице, явно желая пробить её и весь мир к чертям собачьим. Маринетт уже несколько дней была как на иголках. Тикки, тщетно пытавшаяся ее успокоить, смирилась с бессмысленностью своих действий и лишь наблюдала со стороны за действиями героини. Та не понимала особо, что с ней происходит, но винила во всем наличие у нее второй личности. Хотелось уничтожить все баннеры с Ледибаг и прокричать жителям Парижа о том, что их любимая героиня просто подделка, которая затмевает ее настоящую личность. Девушка давно заметила, с каким трепетом Агрест смотрит на Ледибаг, как меняется его взгляд, стоит лишь девушке в красном костюме промелькнуть в разговоре. Нуар пытался убедить героиню, что талисман не меняет ее личность, а лишь открывает в ней то, что раньше было скрыто, но брюнетка пропускала эти доводы мимо ушей. Ей было горько от того, что напарник никогда не видел в Маринетт Ледибаг. Он никогда бы не посмотрел на нее настоящую. — Я бы хотела стать простой девочкой, — Мари откинулась на стену, прислонила голову к холодной стене. — Никогда не быть собой, не иметь тех проблем, какие есть у меня сейчас. — Тебе просто нужен отдых, — с долей тревоги заметила Тикки. — Сейчас конец учебного года, ты слишком долго совмещала проблемы Парижа со своими собственными. Летом ты сможешь набраться сил и разобраться в себе. — Мне так тяжело нести ответственность за слова и действия Ледибаг, — девушка прикрыла глаза и позволила тишине заполнить ее разум. Все мысли улетучились, испарились. Тревога, которая так настойчиво разрывала ее сердце, отступила. Выходить из этого состояния не хотелось, ведь реальность тяжелым камнем упадет на хрупкие плечи Дюпен-Чен. Тикки молчала. Она чувствовала, что в словах поддержки сейчас нет необходимости. Съехав по стенке, девушка почувствовала, насколько же устала. Она знала, что в случае нападения акумы квами разбудит ее, но это не влияло на страх, который круглые сутки преследовал ее и не давал спокойно существовать. О каком здоровым и спокойном сне может идти речь, когда от тебя зависят жизни людей. В твоих руках их безопасность. Тикки всегда говорила хранительнице о важности питания и сна, ведь рассеянная и слабая героиня не сможет защитить даже саму себя от нападок Бражника. Нуар всегда прикроет, но и он всегда был и будет простым человеком, который может допустить ошибку или не успеть. Быть простым человеком тяжело и страшно, а подростками, которые в одиночку борются против взрослого и сильного противника — практически невозможно. Приглашение Адриана Мари так и не приняла, она не была уверена, хочет ли она сейчас разбираться в делах любовных. Краем уха Дюпен-Чен услышала звук уведомления на телефоне, но усталость оказалась сильнее, поэтому истощенный организм быстро отключился.