<tab>

      Непонятно как, но Краткий оказался в подвале без своей палочки и был связан крепкими верёвками, а рот заткнули кляпом. В помещение вошёл Кнайф с палочкой в руках. Он молча встал напротив симболара и спросил: — Ну что? Проверим будет ли тебе хорошо в тех условиях, в которых живём мы.       Нож начал душить его рукой, а второй изрезал тело. Но порезы быстро зажили, будто их и не было. 13-й удивился и не особо понял в чём дело. Он предположил, что если его тело поделить на две части, то раны заживать и не будут. А то из-за этой регинирации и руки не отрежешь, и сонную артерию не порвать, и берет оказалось отлепить от тела нельзя, хоть он и висит над ним. — Какого хера? Хотя...       Нож подошёл к Малиновке и начал на него морально давить. Внушать ему, что он никто и звать его никак. Он ничего не добьётся и вообще сдохнет и потом воткнул палочку в глаз. Они к удивлению не регинировали. Буква заорала и от кляпа начала орать ещё громче и дошло до того, что в ушах начало звенеть, а потом сорвался голос и слёзы потекли ручьём. Хост дёргаться и перекатывался по полу. — Нихрена себе. — удивился нож и подошёл к телу. — Да тихо ты! От одушения мне хуже было! — буркнул он и воткнул палочку во второй глаз и разделил тело на три части.       Вывалились кишки с желудком и конечно бардовая жидкость потекла и симболар в итоге умер. *** — Давай, мельче режь. — приказала Светобульба. — Да я стараюсь. — Ладно-ладно. Так, теперь закидывай в кастрюлю и помешивай.       И на выходе получился охрененый борщ. А буквы всё таки очень даже вкусные оказалось. Только когда эта пара пыталась зарезать Ёшку, тот вызвал дурку и теперь обжекты сидят в палате. Конец