"Я всегда буду с тобой."

Что только в этом мире не случается, в особенности у одной девочки. То призрак с ней заговорит, то злой дух напакостит. А все из-за чего? Из-за того, что у неё хранятся древние артефакты, которые, честно, давно уже пора отдать в надежные руки. Вся ситуация ужасно бесила и пугала одновременно. Благо, ей помогают добрые духи. Этот день не стал исключением. Соня проверяла очередную игрушку — кактуса-повторюшку. У неё в руках все становится мистическим, поэтому приходилось каждый раз проверять, засел ли в очередной такой обычной вещи злой или не очень дух. В этот раз так и случилось, кактус стал говорить злобным голосом, говорил, что будет пугать. Но ведь эта игрушка будет лишь пугать. Ничего же не будет, если просто спрятать его или увести куда-то, верно? Вот и наша Соня решила отдать этот кактус своим родителям, чтобы они увезли его с собой в командировку и сдали куда-нибудь. Однако, её родителям очень не нравилось то, что с их дочерью постоянно происходят всякие пугающие ситуации с участием потустороннего мира. Поэтому они решили просто забрать все магические артефакты, надеясь на то, что все это закончится и Соня спокойно будет жить человеческой жизнью без духов. Они же хотели как лучше. Хотя, не учли одну вещь. Вещь — проводник, а за каждой из них стоял определенный дух. Поэтому нужно знать, как обращаться с той или иной вещью, чтобы не устроить полный беспорядок. Вот это незнание привело к ужасным последствиям, они разбили зеркало, в котором находился дух, по имени Морфеус. Он был давним другом Сони, много раз помогал ей выбираться из различных передряг. Само зеркало — врата между миром людей и миром духов, а дух был, так сказать, стражем этих врат. Это зеркало нельзя ни в коем случае разбивать, ведь врата откроются, что очень опасно для баланса всей вселенной. Однако, на духа было наложено проклятие — Морфеус должен заточить в мир пустоты тех, кто причастен к открытию врат, как только выберется из зеркала. И, к сожалению, он это сделал с родителями Сони. По возвращении домой после прогулки с Дианой, Соня обнаружила у себя дома тот самый кактус. Обоих девчонок это очень пугало. Майер хотела посмотреть, что за демон или дух скрывается за кактусом, но по приходу она заметила: никаких артефактов у неё больше нет. На девушку накатила паника, появилась отдышка, сердце застучало, словно надоедливый сосед, делающий ремонт в 5 утра. Она не могла поверить, что все артефакты украли. Просто украли, словно это ничего не стоило, хотя на самом деле так и есть. Однако она ещё близко не понимала, что ее ждёт дальше. Теперь она просто играет в карты с Алёной. Словно кража реликвий была лишь сном, и она зря переживала. И тот кактус. Ведь его Алена подарила… Как-то странно все было. — Думаешь, с этим кактусом все в порядке? Он не одержимый? — Спросила Соня, надеясь получить положительный ответ. Но она услышала, как Алена повторила все её слова голосом кактуса. Это вообще как? Алена — кактус? Да нет, не может такого быть. Соня конкретно перепугалась, особенно после пережитого. — Алёна, все с тобой хорошо? — Немного запинаясь задала ещё один вопрос девушка. — Это тебе все снится, Соня. Поэтому я и говорю всякую ерунду. — С полным спокойствием ответила Алена, кладя карту на стопку, давая понять, что сейчас ход Сони. — Твой ход. — Что? Я, что, в мире снов? — Ошарашено спросила Майер. Это объясняет то, что голос Алёны резко изменился. — Да. Поэтому ты можешь делать всё, что хочешь. Так ты будешь ходить или нет? — Тогда я хочу поговорить с Баку. — Эта была отличная возможность узнать, почему она спит и что вообще происходит. — Без проблем. — Облик Алёны резко изменился, и теперь перед Соней сидела не подруга, а сам император снов. По его выражению лица можно было сказать: Баку явно не в духе. — Значит, я сейчас сплю, а то было наяву? — Немного нервничая, задала первый вопрос девушка. На что получила ответ, полный раздражения и усталости: — Конечно, глупая девчонка. Ты не уберегла артефакты. — Он явно устал от многого. На его плечах лежали заботы о государстве, мире снов, войне, а тут ещё одна проблема нарисовалась. Это очень раздражало духа, из-за чего обычному человеку захотелось бы застрелиться. После его слов ей стало стыдно. Реально стыдно. Баку ей доверил многие артефакты, надеясь на её благоразумие, но она не смогла их уберечь. Книге снов, конечно, уже ничего не угрожает, благодаря тому, что Лана уже не выдержала и забрала её. Однако как же другие магические вещи? Если они попадут в не те руки, то всей вселенной придет конец. Её уши покраснели от стыда. Она отвела взгляд на долю секунды, однако снова посмотрела на него, тихо пробормотав: — Прости. Я даже не смогла понять кто их взял. — Это не основная проблема. Главное то, что открыт портал. Портал между миром людей и миром духов. — Со вздохом ответил дух, не сводя взгляда с девчонки. — А как это связано с артефактами? — Озадаченно сказала Соня. — Прямо. Это может быть Морфеус. И тут её настиг шок. Неужели зеркало разбито? Ее глаза расширились от ужаса, а с губ слетели слова: — Неужели зеркало разбито? — Именно. — Утвердительно ответил дух. Однако она услышала голоса своих родителей и просьбы проснуться. Как не вовремя. Без Баку она сама вряд ли что-то сделает. Нужно закрыть портал, во чтобы это ни стало. Но он не сможет закрыть его, если духа кто-нибудь не вызовет. Благо Алена зашла к Соне домой, однако не обнаружила там никого. Её это сильно смутило. Как дом ее подруги может быть пуст? Причем дверь не закрыта. Девушка пошла в комнату родителей Сони, взглянула в окно и увидела какую-то фигуру, похожую на человека, и с головой, как у скелета. Это очень сильно напугало Алёну. Она написала записку Баку после того, как та его вызовет, чтобы он все понял и смог разобраться. — Как ты мог? Ты же добрый дух. — Озадаченно спросил Баку, смотря на Морфеуса. — Духи не могут быть добрыми. Если бы мы были добрыми, я бы так не поступил. — Разочарованно ответил дух, переведя взгляд на землю, а затем снова на императора снов. — Но ты же исполнял не своё желание. Ты не должен чувствовать себя виноватым за то, что ты не хотел делать. — Спокойно ответил ему первый, подходя ближе к зеркальному духу. — Оставь меня, Баку, я перешёл на тёмную сторону. — Морфеус отошёл от духа подальше, но Баку схватил его за предплечье и отдернул его назад. — Нет, это не так. Ты добрый дух. Ты выполнял то, что приписано проклятием. Это не твое желание, и испытывать вину за него ты не должен. — Затем дух ненадолго задумался, а затем продолжил, но уже более тихим голосом. — Я тоже винил себя в том, что мне пришлось сделать однажды, но это была не моя прихоть. Мне пришлось сослать свою семью в неизвестность. Они пытались отобрать у меня власть, мой честно полученный престол. Но все же, хоть они были не сахар, я их любил. Благо я сейчас не думаю, что в чём-то виноват. И ты не думай, что сделал это. — Тебя Флейм научила так переубеждать всех вокруг в том, что они в чем-то плохи? — И тут он на мгновение задумался. А действительно. Этому его научила именно она. Дух сам не заметил, как стал делать также, как однажды поступила она. Когда он впервые признался, что чувствует вину за то, что сослал свою семью в неизвестность, тот думал, что его начнут снова унижать, как делал его отец, если он не сделает что-то плохое. Ему правда было страшно хоть что-то сказать про свои чувства. Как будто его снова опозорят перед всей семьёй, снова будут считать самым ужасным духом во вселенной. Однако, что-то пошло не по плану. — Знаешь, я вижу, что ты не хотел отправлять свою семью в неизвестность, так что тебе не нужно чувствовать за это вину. Это была не твоя прихоть. Они хотели отобрать у тебя трон, ты просто защищался, отстаивал своё право на престол. И это — последнее, за что тебе нужно волноваться. — Звучал успокаивающий для его сердца голос. Нужно ли говорить о том, что эти слова перевернули его мир полностью? Баку считал себя виноватым все эти годы, а сейчас его убеждают в обратном. Особенно та, на ком он готов жениться хоть сегодня. Как бы ни было это сложно, ведь духу буквально прививали чувство вины за то, что в нем было слишком много света для наследника, он поверил в это сразу. — Да, именно она. — Кивая, спокойно ответил дух, отпуская его. — Я смогу все исправить, я починю твое зеркало и верну их из мира пустоты. Только тебе придется вернуться обратно в артефакт. — Но на свободе так хорошо. — Слегка запротестовал Морфеус. Ему не хотелось возвращаться так скоро, особенно когда он только выбрался. — Вспомни про Соню. Вы же друзья. Девчонку спасать надо, она там долго не протянет. — Твердо ответил император снов. — Только один я не смогу восстановить зеркало. И в этот момент сзади них раздался до боли знакомый голос. — Не можете без меня закрыть портал? Баку обернулся и увидел того, кого совершенно не ожидал увидеть. Это была Лана. — Ты что читаешь мои мысли? — С усмешкой спросил дух, на его лице мгновенно появилась улыбка. — Я просто провидица. — Шутливо ответила девушка с такой же улыбкой, подходя к ним. — А если серьезно, то меня оповестила Семи о том, что портал открыт. Не буду же я вечно сидеть без дела. На это Баку снова усмехнулся. И вправду, не всю же жизнь ей сидеть у него во дворце, да и выглядит она лучше, чем раньше. Прилив старой энергии, которую так нагло отбирал Киан, сделал её ещё краше, а вся ее сила чувствовалась даже при простом нахождении рядом. — К тому же, я хранитель мира людей, так что ты без меня не сможешь закрыть этот портал. — Добавила она, беря зеркало из рук Морфеуса, а затем посмотрела на императора снов. — Куда я без тебя денусь? — С той же улыбкой ответил Баку. Все её фразы не бесили его, даже наоборот, нравились. Это была изюминка пламенной. Соня вместе со своими родителями находились в мире пустоты, и это нахождение там было словно пытка. В этом мире очень жарко, сухо и было мало кислорода. Для духов это сущий пустяк, но не для человека. В мире пустоты среднестатистический человек может провести не более 12 часов, а далее умирал от нехватки кислорода. Они там уже 20 минут. Хуже всех было самой младшей. У нее была отдышка, учащенное сердцебиение уже несколько минут, обильное потоотделение, приступы тошноты и так далее. У старших же были головокружения и головные боли. — Боже. Мне так плохо, я сейчас упаду. — Тихо пробормотала Соня, сбрасывая с плеч свою толстовку. К ней сейчас же подбежал ее папа. — Я тебя держу. Не переживай, мы выберемся отсюда. — Сказал Гриша, его голос был полон надежды. Вдруг из ниоткуда появилась вспышка света, настолько яркая, что, кажется, могла ослепить в два счета. Свет постепенно рассеивался, а она на месте оказались Баку и Лана. По лицу второй можно понять: она очень волновалась. Хоть ей не очень нравилась Соня, однако огненная не могла бросить её в беде, потому что она человек, и её родители люди, а к людям дух относится с трепетом. — Соня, вы как? — Спросила Лана, подбегая к семье Майер. — Как себя чувствуете? — Баку, Лана. Вы пришли. — Пробормотала Соня, пытаясь к ним подойти, но не успев сделать несколько шагов, как она потеряла сознание. Флейм быстро подхватила Соню, чтобы та не упала буквально на такую же пустую землю, как и все в этом мире. Глаза Ланы переместились на бледное и почти безжизненное лицо Сони. — Неужели она может умереть за такой короткий срок? — Пронеслось в голове у огненной. Нужно было срочно действовать. — Баку, я понесу Соню. Все ещё хуже, чем я думала. Она может умереть, если мы её не перенесём в мир людей ближайшие 5 минут. — Серьезно сказала Лана, щёлкнув пальцем, и Соня стала левитировать над землёй. — Как умереть?! Она же ещё совсем юна! — Обеспокоено воскликнула мама девушки, пытаясь подойти к огненной, но её мужу пришлось остановить её. Дух в теле Алёны подошёл к родителям Сони. Его выражение было невозмутимым и холодным, однако сам хотел помочь этим людям на полном серьёзе. Да, Соня его раздражала, как и Лану, однако она не заслуживала смерти, и с их стороны оставить её и её родителей там будет просто преступлением. Лана искренне хотела помочь, как человек человеку, хотя дух уже давно им не была, ей было все равно на это. Она — хранитель мира людей, и она обязана помогать людям, если те оказались в других мирах. Флейм никогда себе не простит, если из-за неё погибнет человек, и скорее пожертвует собой, чем кем либо из людей. — Вот поэтому мы должны как можно быстрее выбраться отсюда. Хотите дать шанс своей дочери выжить? Пойдёмте. — Спокойно сказал он, протягивая им руку. Григорий и Антонина переглянулись, а затем оба кивнули. Никто из них не желал своей дочери смерти, да и сами не хотели здесь оставаться, поэтому так быстро согласились. Как только все собрались вместе, Лана хлопнула пару раз в ладоши, снова появился тот ослепляющий свет, однако через мгновение все снова оказываются в доме семьи Майер. Флейм быстро переместила Соню на диван, затем сама села туда, положила голову девушки ей на колени и стала проверять пульс, дыхание и тд. А вдруг девчонка умрет или уже умерла? Это будет настоящая трагедия для ее родителей, которых тоже не слабо потрепало. Она повернула голову к Баку в теле Алёны и сказала: — Проверь их тела на признаки гипоксии и спроси как они себя чувствуют. И ещё попытайся их успокоить. Они уже люди не молодые, от подобного и до сердечного приступа недалеко. Я попытаюсь помочь Соне. Если все будет плохо, либо скорая, либо, в крайнем случае — сила воды. И открой окна, им нужен кислород. — Проговорила девушка, закалывая свою свисающую челку заколкой. Все это время духа поражало то, насколько она заботится о людях, что готова воспользоваться магией воды, чтобы привести девчонку в чувство. Насколько она добрая, что готова пожертвовать каким-то количеством силы воды в своем браслете, которая вообще не бесконечная и которая могла пойти на залечивание её собственных травм, когда это понадобится. Это одновременно пугало и завораживало Императора Снов. На какие жертвы Лана готова пойти, чтобы спасти человека. Она была бы идеальной императрицей снов, его императрицей. Он присел рядом с ней, и положив руку ей на спину, спросил: — Ты уверена, что одна справишься? Ты так-то сама чуть не умерла. — Его голос звучал обеспокоено. — Уверена. — Ответила девушка, переведя взгляд на духа. Какое-то время они продолжали так смотреть друг на друга, словно что-то не давало им отвести взгляд. Возможно прошло секунд 5, а может и 15. Никто ничего не считал. Тишина между ними не была напрягающей, а удивительно комфортной. Такое редко можно встретить даже между людьми, а тут духи, которые являются противоположностью друг другу. Они могли ещё долго так просто молчать и смотреть друг на друга. Им не нужны слова, чтобы провести друг с другом время, достаточно простого молчания. Потом Лана снова посмотрела на Соню и сказала: — Сделай, что я попросила, пожалуйста. — Её щеки мгновенно покраснели, когда она отвела взгляд, и Баку, конечно, это заметил. Он только усмехнулся: как же легко ее смутить, и как же она мило краснеет от этого. — Как прикажете, моя госпожа. — Ответил дух, затем взял ее ладонь и аккуратно поцеловал, словно благородный человек в 19 веке. Это ещё больше смутило девушку, однако нельзя было сказать, что ей это не нравилось. Это было так красиво и галантно, после этого жеста Лана реально ощущала себя нужной и желанной, но при этом к ней относятся как к королеве. Иногда она задумалась о том, чтобы самой сделать ему предложение, но затем быстро отбрасывала эти мысли. Пламенная думала, что это обидит её обожателя, да и подорвет репутацию как Императора. Простому духу нельзя делать предложение монарху, это может сделать только сам монарх. И, конечно, Лана об этом знала, поэтому лучше дождаться момента, пока он сам не сделает ей предложение. Баку подошёл к окнам и открыл их настежь, пуская свежий воздух в дом. Мгновенно стало легче дышать. Затем он подошёл к столу, за которым сидели родители Сони и сказал: — Как вы себя чувствуете? Все хорошо? Вам нужна какая-то помощь? — Да, все хорошо. Спасибо, что окна открыли, сразу легче дышать стало. Ничего не нужно, мы все сами сделаем. — Ответил с дружелюбной улыбкой Григорий. — А как Соня? С ней все хорошо? — Надеемся на это. Если все совсем плохо, нужно будет вызвать врачей. Вроде вы называете это скорая. — Спокойно ответил Баку, облокотившись на стул. Затем он повернул голову, чтобы посмотреть, как проходит восстановление Сони. Он видел как Лана сидела на диване, а голова Сони была у нее на коленях. Ладонь огненной лежала на шее девчонки, а пальцы касались сонной артерии. Небрежно обрезанные волосы спадали на плечи духа, челка была заколота заколкой в виде пламени, чтобы не мешалась. Она была так сосредоточена на пульсе Майер, что совершенно не замечала мечтательный взгляд древнего духа. Баку вспомнил, как Истинное пламя обрезала ей волосы, когда та боролась с Кианом. Это было так сильно в тот момент. Однако, теперь Лана недовольна тем, что теперь у неё плохая прическа. От этого воспоминания он тихо посмеялся. Тот вспомнил и то, как девушка ругалась, когда в первый раз увидела свои волосы. Это было и мило, и страшно. Всегда, когда Флейм ругалась, чаще всего это было настолько сильно, что казалось, что она из-под стола выкатит пулемет. Уже через 2 минуты Соня приоткрыла глаза. Зрение немного помутнело, словно она смотрела на мир через запотевшее стекло, голова раскалывается, тошнит и постоянно хочется пить. Не самые лучшие ощущения, когда ты только очнулся. Как только Лана заметила, что та проснулась, она облегчённо вздохнула. Огромный камень с её души только что свалился, мысль о том, что она не умрёт, давала духу надежду. — Соня, ты как? Что-то болит? — Аккуратно спросила Лана, глядя на неё обеспокоенно. — Голова. Воды. — Хрипло пробормотала Соня, пытаясь хоть что-то разглядеть, но пока не очень хорошо получалось. Лана подняла голову и посмотрела в сторону духа и родителей девчонки. Вторые только усилили свой пристальный взгляд на огненную с Соней, как бы ожидая хороших новостей, а Антонина вообще немного привстала, чтобы увидеть свою дочь. Баку же немного напрягся, однако его лицо совсем не поменялось. Он уже понял, что с девчонкой все нормально, однако не мог понять, что Лана будет использовать, силу воды или людские способы. — Принесите воды, и таблетки от головы, а ещё желательно от тошноты. — Спокойно сказала Лана. Мама Сони на это только кивнула, подходя к одному из шкафов на кухне, а Григорий подошёл к раковине и налил стакан воды. Флейм же аккуратно подняла и посадила девчонку на диван. Зрение Сони постепенно становилось яснее. Сил не было совсем, она даже не могла поднять голову, чтобы осмотреться, голова гудела настолько, что казалось, она скоро взорвется. К тому моменту её родители подошли к дивану со всем, что Лана просила, и присели рядом с ними. Дух взяла таблетку и стакан воды из рук Антонины и Григория, положила таблетку в рот девушке и помогла отпить немного воды. Соне стало заметно легче. Через время голова перестала болеть, а вода, попавшая в организм девушки, принесла в её молодое тело новую энергию. Она аккуратно подняла голову и взгляд на своих родителей. Те, в свою очередь, пристально смотрели на Соню. В их глазах читалось волнение за свою дочь, страх не смерти. Антонина аккуратно взяла за руку младшую Майер и сказала: — Соня, как ты себя чувствуешь? — Уже получше. — А затем повернула голову к Лане и спросила. — А что это было? — Обычная гипоксия, то есть недостаток кислорода. Благо, сейчас с тобой и твоими родителями будет все хорошо. — Ответила спокойно дух, вставая с дивана. — Вам ещё нужна наша помощь? — Спасибо огромное за помощь и за спасение нашей дочери. Сейчас уже ничего не нужно, мы сами со всем справимся. Мы вам очень признательны. — Чуть успокоившись, ответила Антонина, держа за руку свою дочь. — Не за что. Для меня, помогать людям — мой долг, а Баку, — Затем она перевела взгляд на духа в теле Алёны, который все ещё сидел за столом и наблюдал за их диалогом. Назвать его злым или плохим нельзя. Именно он уговорил Морфеуса вернуться в зеркало и совместно с ней восстановил зеркало. Не сказать хоть одного хорошего слова про него будет преступлением. — А Баку просто добрый и хороший дух. Он никогда не оставит человека в беде и поможет, чем сможет. Услышав это, глаза духа словно засияли. Слышать такие сладкие и приятные для вновь забившегося от любви сердца от духа, за которого он готов буквально на все, было будто дар с небес. Его щеки и уши немного порозовели, а его взгляд был направлен только на неё. Он понимал, что потом его, возможно, либо отправят в неизвестность, либо свергнут с престола, однако за то, чтобы быть с воплощением огня, дух был готов пойти на это ради неё. Баку встал со стула, подошёл к ней и сказал: — Тогда, пора возвращаться? — Если им дальше не нужна наша помощь, то тогда пойдем. — Кивнув, ответила Лана, а затем спросила. — Соня, ты сама прочитаешь заклинание или мне это сделать? — Я сама. — Спокойно ответила Соня. У нее в голове не укладывается одно, глядя на них обоих. Как такой серьезный, строгий и опасный дух влюбился в девушку, которая, по факту, была полной противоположностью по природе, всему, чему его учили. Даже в теории странно, когда светлый дух мог полюбить темного и наоборот, и даже, можно сказать, преступно, но на практике это было не так уж и просто. У них был похожий характер. Оба веселые, вспыльчивые, отзывчивые, но что такое случилось, что дух, который вообще не признавал любовь, вообще был готов женится, не говоря о том, что эта девушка не была темной дворянкой, а светлым духом, что само по себе для Империи снов было непростительно. Через некоторое время Соня и Алена сидели за столом и пили чай. Лана с Баку давно ушли, оставив после себя только тишину с обещанием о защите в случае чего. За забором проезжали машины, ночные птицы запевали свои чарующие песни, теплая кружка с черным чаем грела уставшие руки. Самое то после тяжёлого дня. Этот день был очень сложен как для Сони, так и для Алёны. Недолгое пребывание в мире снов — не самое приятное занятие, а когда ты человек это ещё хуже. Для этих девчонок уже что не день, то приключение, а иногда просто хочется обычной скучной жизни без этой всей паронормальщины. После долгого молчания, первая заговорила Алёна: — Да уж, тяжело. Хочется иногда простого покоя. Тебе самой тяжело пришлось, и мне не очень. Это сильно выматывает. — И не говори. — Усталым голосом ответила Соня, поднимая взгляд с кружки на подругу. Ей заметно полегчало: кожа обрела более естественный цвет, тошнота прошла, голова не болела. О чем ещё можно мечтать, после такого опыта? — Только меня до сих пор не отпускает тот диалог с учениками Ланы. — Меня тоже. Я не ожидала, что Баку собирается жениться. — Вздохнув, сказала Алёна, перекатывая в пальцах небольшую конфету. — Тем более на Лане. Я подозревала, что между ними что-то есть, но чтобы настолько. — В конце концов она подняла голову, посмотрев на Майер — И вообще, я все время думала, что он к тебе неровно дышит. — Почему? Только из-за того, что он нам помогает? — Усмехнувшись, спросила Соня, наклонив немного голову в сторону. — А разве это не показатель? — Озадаченно задала вопрос Алена. Иногда было тяжело понять, любит ли кого-то этот дух или нет, что, в принципе, защищает его от нежелательных слухов. — Ну ты и странная, Алёна. Конечно нет. Мне он сам не нравится. Если он Лану любит, тогда пусть живут счастливо. Это их дело. — Ответила спокойно Майер. Хотя, что небольшая ревность присутствовала, девушка понимала, что не имеет права лезть в личную жизнь её друзей, тем более духов. — Тем более, он сильно старше меня и к тому же дух. На это Алена только фыркнула и сказала: — Так Лана тоже сильно его младше. — Ей почти 30 лет, а мне даже 25 лет нет. И она тоже дух. Так что не стоит лезть в их личную жизнь. Подруга Сони просто вздохнула. Ей стало немного стыдно из-за своих слов, понимая, что Лана и Баку тоже просто хотят спокойно жить, а с кем и как их вообще не касается. — Ладно. Ты права. Не стоит лезть не в свои дела. — Немного стыдливо ответила Алена, беря кружку с чаем, и аромат черного чая добрался до ее носа, что давало ей облегчение и спокойствие. Ее стыд мгновенно улетучился. Девушка улыбнулась и, посмотрев на подругу, добавила. — Зато чай это ещё какое наше дело. Эти слова вызвали у Сони ту же спокойную улыбку, которая была у ее подруги на лице. Нет ничего лучше, чтобы просто попить чаю с подругой, отпуская весь тот страх и напряжение, который скопился у обоих девушек за день. Баку сидел на балконе, смотря на закат. Небо смешало в себе оттенки голубого, красного, оранжевого, розового и других цветов. Это выглядит просто чудесно, словно умелый художник разукрасил яркими красками небо. Птицы поют свои песни, листья шелестят на деревьях. Ну разве не красота? Однако он ждал вообще не закат, а кое-кого другого. Рядом стоял стол, а на нем две свечи в золотом и богато украшенном подсвечнике, два бокала, в одном из таких вино, а в другом гранатовый сок. Было и так ясно, ради кого он все это устроил, и именно этого духа он ждал с полным нетерпением. Столько нужно обсудить, столько вопросов решить, даже сосчитать нереально. В дверь его покоев внезапно постучали. Волна раздражения накатила на него, как же он не любил, когда его беспокоили по пустякам, однако в такие моменты для него даже дела государственной важности будут пустяками. В такие моменты ему хотелось просто изолироваться от всего мира, лишь бы не донимали когда не надо. Хотя долго ждать не пришлось, ведь дверь открыли сами, даже без позволения войти. Это разозлило его ещё больше. Да как они смеют? За такое он, чаще всего, выгонял напрочь из империи. Однако, не успел он ещё встать, напротив него оказалась та, ради кого он все это затеял. Выглядела она так, как будто собиралась в попыхах: челка была заколота розовенькой заколкой в виде цветка, одета была в простенькую толстовку и джинсы. Словно она никогда не была духом прародителем огня, а только простой девчонкой, играющей на гитаре для своих зрителей в социальных сетях. Это одновременно мило и смешно. Насколько велико ее доверие к императору снов, что она даже не заморачивается над своим образом. Просто, лаконично, спокойно. — И ради кого банкет? — С ноткой удивления спросила Лана, присаживаясь напротив него. Лишь глаза его не могли оторваться от её облика. Правильно люди говорят, прекрасное в мелочах. — Я поговорить хотел. Много тем нужно обсудить. — Спокойным голосом произнес Баку, глядя ей прямо в глаза. Ее выражение лица сменилось с веселого на обеспокоенное. Он никогда не говорил с ней так серьёзно, а если и говорил, то в шутку. Лана прекрасно поняла, все что он будет говорить далее, вообще не шутки — Ты меня пугаешь. Что случилось? — Сказала девушка, в её голосе слышалось волнение. Взгляд духа оставался неизменным, однако внутри пылал пожар эмоций. Он уже давно не считал себя злым духом, да и при дворе уже ходят слухи всякие. Все из-за того бала, который тот устроил в тот новый год. Ох уж эти злые языки, страшнее пистолета. Распространят полную чепуху про тебя и глазом не моргнут. Хотя, какая разница? Ему всегда было плевать на других и на то, что они говорят. О нем что только не говорили в его собственной семье. Если раньше он страдал, винил себя во всем, то сейчас ему плевать. И будет всё равно, даже когда он женится на той, о ком грезил день и ночь. — Не пугайся. Ругать не буду. — Ответил Баку, а затем тихо усмехнулся. — Потому что ругать тебя не имею права, и к тому же, тебя не за что ругать. — Это не успокаивает. — Вслед произнесла девушка, ставя свой стул ближе к столу. — Как ты поняла, что Киан в тот момент подобрался к границе моей империи? — Спокойно спросил Баку, держа в руках бокал вина. У этого напитка вкуса нет, как и у всей еды в мире снов, разве что сохранялся опьяняющий эффект. На лице духа прародителя огня застыло недоумение. Это было явно не то, что она ожидала услышать, учитывая все, что Лана заметила ранее. Ровный, почти холоднокровный тон голоса, явное серьезное намерение что-то узнать, а глаза смотрели так, словно она — на своем же собственном суде. Только по какой статье она обвиняется, сама Лана была без понятия. — Я уже не помню точно или не могу описать. Я сама толком не поняла. — Немного стыдливо сказала Лана. — Но к чему ты всё это? Я что-то не так сделала? — Лана, пожалуйста, выслушай меня до конца. — Все также серьезно ответил дух. — Нет, серьёзно. К чему ты меня позвал? Говори уже прямо. — Уже с немного повышенным тоном ответила пламенная. Это было вполне ожидаемо, что она так отреагирует, и Баку её за это не осуждал, потому что она не любила, когда тянут с объяснениями. Флейм многое пережила: смерть её друзей, одержимость, она сама чуть не умерла, её стойкость и желание идти вперёд его восхищало и пугало одновременно. Лана в нынешнем проявлении — буквально огонь. Её сила растёт с каждой минутой, может уничтожить целые цивилизации, превратить землю в сущее пекло, но пламя не может контролировать само себя. Всегда нужна рука, которая усмирит этот бесконечный пожар, гарант того, что миры будут в безопасности. Этим гарантом и выступал Баку. Если раньше другие светлые духи могли успокоить Флейм, но после того, как все трое пали, эта ответственность легла на плечи императора снов. Он знал, что так будет. Он знал, что ему придется охранять не только саму Лану, но и вселенную от неё. Именно об этом его попросили Хюмашах и Хисока, как будто знали, что они падут. Баку тяжело вздохнул и сказал: — Ладно. Только не ругайся. — Отведя взгляд, дух нахмурился. Говорить об этом ей было тяжело. Он понимал, что Лана не готова такое слышать, но деваться некуда. — Я начал войну с миром демонов. Глаза пламенной расширились от шока, а дыхание перехватило от этой новости. Как война? Какая война? Нет, этого не может быть. То есть, все это время, пока она отлеживалась в красивом дворце императора снов, своего лучшего друга, этот же император сейчас воевал с одним из самых сильных миров во всей вселенной. Лана сама чуть не умерла от их рук, а он рвется в войну, только уже не с другими духами, а демонами. — Что? — Ошарашенно спросила Флейм, до конца не веря в то, что он сейчас сказал. — Ты понимаешь, что ты творишь? Ты… Зачем? Разве была такая необходимость? — Да, была. — С такой же серьезностью ответил Баку. Ах, если бы она знала, как ему самому хотелось уничтожить всю демоническую державу только за одно прикосновение к ней. — Он пересёк границу Империи Снов, когда это было запрещено ему делать, к тому же покалечил тебя, правителя Царства Света. Разве это не повод? — Ну… Наверное… Я не хотела вообще никакой войны. — Расстроенно сказала Лана, откинувшись на спинку красивого стула с подкладкой из красного бархата. Он уловил её настроение сразу. Баку понимал, что все, что он говорил, это ужасно для нее, но и скрывать это от неё было бы преступлением. Ее Царству была нужна защита, потому что армия у светлых была слабо развита, и сами себя защитить они не смогут. Он вздохнул и, немного смягчив голос, ответил: — Не бойся, твоё Царство не пострадает. Я возьму его под свою личную защиту. Это заявление ещё больше удивило Флейм. Император Снов, дух, рядом с которым дышать боятся, собирается взять под защиту царство света, в котором всё осуждается всей элитой империи? Бред какой-то. Не может же он сделать такой опрометчивый шаг. Он буквально сам себе могилу роет. — Ты совсем?! Ты понимаешь, что будет с тобой?! — Испуганно сказала Лана, глядя на своего близкого друга, который буквально заявляет, что убьёт свою репутацию ради её Царства и её самой. — Плевать. — С тем же спокойствием ответил Баку. Он все знал, все понимал, но его это не останавливало. Сам лучше умрёт, чем позволит это сделать Лане. — Я делаю это не ради себя, а ради тебя. Ты сама пострадала от их рук. Ещё раз я этого не позволю. Девушка встала со стула, опираясь руками на стол, и ответила: — Я не дам тебе уничтожить себя ради меня! Я не хочу терпеть эту боль снова! Я не хочу смотреть, как мои друзья теряют всё из-за меня! — В её голосе было не столько злости, сколько страха и печали. Всё напоминало тот день, тот злосчастный день, когда она потеряла своих друзей, да и вдобавок Киана убить не смогла. Они потеряли всё, пали сами, а она осталась и не смогла отомстить за друзей. Она уже устала, так устала от всего этого. — Лана, пожалуйста, успокойся. — Немного раздражённо сказал дух, тоже вставая со своего места, а затем подойдя к ней. Баку чувствовал, как её состояние меняется, как эмоции берут над ней верх, особенно те эмоции, которые могут убить ее. И теперь из-за него самого его маленький нежный цветочек страдает. От этого ему было стыдно и перед ней, что не может сдержать свой гнев, и перед ее покойными друзьями, что не может уловить ее настроение и помочь ей хоть как-то, и перед самим собой, что так слаб, что не может контролировать свои собственные эмоции. — Как тут успокоиться, когда твой лучший друг собирается лишить себя всего, лишь бы ты жил? Я этого пережила это однажды. Я не хочу больше страдать. — Её голос задрожал, словно Лана из последних сил сдерживала слёзы. Каждое слово давалось ей с трудом. — Баку, пожалуйста, хватит. Я сама со всем справлюсь. Пальцы духа сильнее впились в её плечи. Челюсть напряглась, а взгляд стал ещё тяжелее. Казалось, ещё одно слово — и он окончательно потеряет самообладание. Как его маленький нежный цветочек не поймёт, что он это делает из её же блага? Разве он недостаточно старается? Разве он так плох? Император снов сжал плечи девушки сильнее, чтобы хоть как-то встряхнуть её, дать понять, что она не там, рядом с исчезающими телами её друзей, а здесь, рядом с ним, где он её защитит от любой опасности. Ещё более раздражённо Баку выпалил: — Чтобы я потом снова нашёл тебя покалеченной или того хуже? Киан тебя чуть не убил, а сейчас он явно церемониться не будет. Ты этого хочешь? — Ну и пусть. Я это заслужила. — Тихо пробормотала Лана, первые слёзы потекли из её глаз. — Но не ты. Зачем ты это всё устроил? Оттягиваешь неизбежное? От вида её слез и слов у него защемило внутри, словно через него прошел ток 220 вольт. Как она могла так о себе говорить? Перед ней был тот, кто ради неё может уничтожить весь мир демонов, лишь бы его принцесса, самая дорогая душа для него была в безопасности, а тут она заявляет, что её лучше убить. Разве так можно? Он сжал её плечи ещё крепче и резким движением прижал её к ближайшей стене своей комнаты, скрывая их обоих от взора других духов, которые могли наблюдать за ними через балкон. Дыхание Баку стало тяжелее, а черные, как ночь, глаза не отрывались от её карих, словно темный шоколад. О, боже, как же они прекрасны, даже если они полны слез. В этих глазах никогда их не должно быть, а только яркий свет радости и пламени, бушующего в её душе. — Тогда пусть и меня убьют. Вместе окажемся в неизвестности. — Голос духа был низок и напряжён, словно пытаясь скрыть сказанное от кого-то. Лана слегка вздрогнула от этого резкого движения Баку. Что такое случилось? Она ли разозлила его своей печалью? Ее глаза были наполнены слезами, дыхание прерывистое, переполненное отчаянными попытками не заплакать, а взгляд стал стеклянным, все время избегая взгляда Императора Снов. — Не надо. Почему ты так печёшься обо мне? Ты никогда так не относился ни к Соне, ни к Алёне, ни к своей семье? Что со мной такое? — Флейм говорила все тише, иногда срываясь на отдельных словах. Дух не мог дальше молчать. Он не хочет скрывать своей любви, не хочет жить, скрывая свои чувства, грезя об очередной встрече со светом его души. Она избавила его от тяжести в душе, той горечи, которая была его лучшим другом в детстве, той ненависти ко всему и вся лишь одним своим присутствием. Он больше не мог молчать. Ему нужно было все сказать как есть. Даже если это будет плохо, даже если их потом отправят в неизвестность, даже если это будет не взаимно. Лана должна всё знать, что у него на душе.

• • •

Баку всегда боялся стать как его отец — злым, жестоким и бессердечным. С самого детства Император Снов не придерживался его убеждений, а мать всегда пресекала всякие попытки отстоять свою точку зрения, потому что он недостаточно взрослый, чтобы спорить с отцом. Его сестра — Луна — все понимала и старалась не спорить с родителями, но Баку было на это глубоко плевать. Он и так не получал от родителей любви и какой-либо похвалы за то, что в нем слишком много света. Однажды его отец нашел розу, которую Баку сам и наколдовал, и, как ожидалось, отец наказал его. Он заставил юного принца выбрать трёх нетемных духов в темнице дворца и убить их своими руками. Баку привык причинять зло, ведь так его воспитывали, но после наказания он 3 дня не выходил из своей комнаты, виня себя в том, что ему пришлось сделать, чтобы его собственный отец не бросил его в темницу. Свет внутри него причинял ему боль. Мальчишка не понимал, почему он родился таким светлым, почему в нём нет столько тьмы, как у его сестры, почему ему приходится всё это переносить. Однако, он все равно был наследником трона империи, потому что был мальчиком. Тогда зачем делать что-то плохое, если он и так будет следующим императором? Наверное, чтобы поддерживать иллюзию хорошего сына и лучшего наследника империи. Он любил все живое, красивое и светлое, и презирал все, что связано с его миром, с его семьёй. Будучи ещё принцем, он часто посещал мир людей и изучал все, что изобрели и познавали люди — науку, архитектуру, живопись, музыку, а также самих людей. Баку всё это нравилось, это был, так сказать, маленький островок лёгкости среди моря жёсткости, горя и лжи. Он не чувствовал там прежней злости, а впервые почувствовал ту самую радость, которую испытывали люди при встрече с родными после долгой разлуки, при поступлении в вуз мечты после двух лет подготовки к экзаменам и при победе над тяжёлой болезнью после стольких лет лечения. Да, некоторые люди были похожи на его отца, но были и хорошие. Так чем мир людей отличается от мира духов? Почему им нельзя любить людей? И однажды он впервые полюбил человека. Эту девушку звали Алиса. На тот момент ей было 23 года. Сначала всё было замечательно. Но через 3 месяца Алиса начала чаще болеть и больше уставать, затем у неё стремительно уменьшался вес, кровеносное давление было всё ниже, появилась экстрасистолия, и через 6 месяцев их отношений Алиса умерла от остановки сердца. Баку не мог долго оправиться от этого. Боль, которую он испытывал, была ещё хуже, чем в детстве. На тот момент она была единственной душой, которая смогла его полюбить, но её отняли слишком рано. Во второй и третий разы было все ещё хуже. Вторая — Элеонора — умерла от рака крови — острого лейкоза 4 стадии, а третья — Айко — от туберкулёза. И тогда наконец Баку понял одну простую вещь — духам нельзя любить людей. Что бы он ни делал, человек умрет. Он, сам того не желая, забирал у каждой девушки, которую он полюбил, жизненную энергию, вызывая страшные болезни. Потому что любовь — связывание душ. Если человек полюбил духа, ничего не будет, ведь человек не может забрать жизненную энергию духа, но если наоборот — все очень плохо. После полосы неудач Баку решил больше не выходить в мир живых. Он не хотел испытать ещё больше боли, чем уже испытал. Каждая попытка найти любовь стоила ему жизни человеческой девушки, к которой он привязался. В конце концов он взошёл на престол Империи Снов, отправил своих родителей и сестру в неизвестность и правил так много неземных лет. Как Баку тогда казалось, любовь ему больше не нужна. Решил, что никогда не был достаточно хорошим. Император Снов стал вести себя грубее, перестал заботиться о чувствах других духов. И, сам того не заметив, стал очень похожим на своего отца. Его тоже боялись, и даже больше, старались даже не дышать рядом с ним. Он стал более великим правителем, чем его отец, благодаря своим знаниям и мудрости, и, казалось, так он и будет править, не найдя той красивой, чистой и желанной любви. Но так было только до появления в его жизни Ланы — воплощения всего, чем он интересовался в детстве: бывшего человека, умной, бескорыстной, отзывчивой, доброй, сильной духом, эмпатичной, а также хорошо относящаяся к людям. Изначально, она была озлоблена на него, потому что её научили, что темные духи — зло, но при последующем общении с Баку она поменяла своё отношение, по крайней мере, к жителям империи снов. Как оказалось, она тоже теряла возлюбленного. Его звали Саша. Именно он освободил Киана из цифрового мира, и, если так можно сказать, в благодарность он убил парня и его друга. Тогда она не успела сказать ему о своих чувствах, что сильно на ней сказалось, после чего она решила не заводить отношений с людьми, чтобы не навредить им. Как потом она узнала от архангелов, когда происходит связь душ светлого духа и человека, энергия духа меняет судьбу человека, тем самым убивая его чужими руками — демоны, автокатастрофа, утопление и тд. Проще говоря, можно сделать такой вывод: если темный дух полюбил человека — считай дни до своей смерти, но если вместо темного духа будет светлый — молись, чтобы ты не умер сегодня.

• • •

— Потому что эти глупые девчонки и моя семья не ты. Я не люблю их так сильно, как тебя. Лана на мгновение перестала дышать, а на щеках выступил еле заметный румянец, в комнате стало гораздо жарче. Казалось, что ещё немного, и девушка подожгёт шторы, и её перчатки уже не спасут от случайного пожара. Пламенная примерно понимала, что он любит её, ведь Баку так много раз ей помогал, от смерти её спасал, но не ожидала, что эти чувства были явью. Любить тёмным духам светлых и наоборот запрещено же. Её голова словно опустела от услышанного. Но, как ни крути, Флейм тоже любила его. Сколько раз он её выручал, защищал ценой своей жизни, знал, что именно ей нужно, понимал её с полуслова, не злился так сильно, даже когда они ссорились. Этот мужчина — воплощение несбыточных мечт каждой девушки, тот самый принц на белом коне. Но что делать? Серафимы будут в ярости, если до них дойдёт информация об этом. Однако, даже если их обоих отправят в неизвестность, они все равно будут вместе. Так что смысл вообще что-либо скрывать или говорить? — Что? — Ошарашенно спросила она, в конце концов посмотрев Баку в глаза, в эти наполненные одновременно злостью и безграничной любовью. — Я? Несколько секунд он просто смотрел на неё, и злость в его глазах постепенно растворялась, уступая место усталости и сожалению. Тихо вздохнув, император снов осторожно обнял её, нежно прижимая к себе, словно хотел убедиться, что она действительно тут и не бросает его одного со своей болью. Он прикрыл глаза и на мгновение замер, оставляя между ними только тишину, которая говорит больше, чем любые слова. — Да. Я люблю тебя, Лана. И уже давно. — Уже более мягким голосом ответил дух. — Прости, что довел. Я не хотел, чтобы ты плакала из-за меня. Такой твой вид… Ранит меня. Я обещал охранять тебя от самой же себя, но сам же довел. — Нет, всё хорошо. — Также тихо ответила девушка, аккуратно обнимая его в ответ и утыкаясь носом ему в плечо, как бы прячась от переполняющих её эмоций и собственных страхов. — Не извиняйся. — Как не извиняйся? Это из-за меня ты заплакала. — Обеспокоенно сказал Баку, отпуская и немного отходя от неё. — Тем более, я обещал охранять тебя от самой же себя. Тканью перчаток на своих руках она промокнула выступившие слезы и, посмотрев на него, спросила: — Кому обещал? — Хюмашах и Хисоке.

• • •

Баку сидел за письменным столом в своей комнате во дворце снов, а перед ним сидели светлые духи земли и воздуха. Именно они чаще всего следили за Ланой, за её эмоциями, за тем, чтобы она нигде не покалечилась. Особенно сильно её защищали от Киана. В последнее время этот демон вообще не даёт им отдохнуть, разными способами пытаясь заполучить Лану и забрать с собой. Они не верили во все сказки, которые он пел перед ними. Не любит он её и никогда не любил, ему нужна лишь её сила, потому что она — первая по силе среди светлых духов, но её легко ранить и ослабить, регенерация у неё самая слабая. Не отрываясь от письма очередного правителя какого-то государства с просьбой о встрече, которое он держал в своих руках, Баку спросил: — Ну, чего пришли? — В общем, нас уже какой месяц преследует демон — Киан. Ну, принц демонов который. — Немного неуверенно начала Хисока. Услышав это, дух усмехнулся, опуская официальное послание на стол, поднял взгляд на них и спросил: — Это которого два каких-то дебила освободили, а потом сами померли? — Ну, типа того. — С невозмутимым выражением лица ответила Хюмашах. — Ох, знаем такого. И чего хотите? Попросить моей защиты от него? — Откинувшись на спинку стула, задал вопрос император снов. — Да, но не нам. — А кому тогда? — Немного удивлённо спросил Баку. — Лане. — Ответила Хисока, поправляя браслет на своей руке. На это Баку снова усмехнулся и сказал: — А ей зачем? Она же самая сильная из вас четверых, и, к тому же, упёртая, что сам с ней стараюсь не тягаться. — Да, и из-за этого Киан постоянно пытается ей что-то сделать, а ещё песни поёт о том, как он её любит и жить без неё не сможет. Проще говоря, лапшу на уши вешает, чтобы отнять её силы. — Все так же бесстрастно ответила земная, не сводя взгляда от императора снов. Она мало ему доверяла, потому что он тёмный дух, мало ли что натворит, но Лана ему доверяет, поэтому лучше попросить помощи у него, чем у кого-либо другого. — Если что-то с нами случится, тебе придётся ее защищать не только от Киана, но и от её самой. Услышав это, он нахмурился, уставившись на девушек: — А это зачем? — Ну, она очень эмоциональная, а ей нельзя сильно злиться или много плакать. Она может умереть от этого. Пожалуйста, если нас не будет, защити ее от самой себя. — Уже более печальным голосом ответила воздушная. — Пообещай. — С тем же убийственным спокойствием добавила Хюмашах. От этого Баку немного оторопел. Защищать её от её же эмоций? И как это он сделает? Он же не может чувствовать эмоции. Вернее, может, но не у светлых духов точно, любить же их нельзя. Однако, Лана его подруга, если так можно её назвать, и должен помочь ей, если на то пошло. Он посмотрел в глаза Хюмашах. Он знал этот взгляд. Тот самый — спокойный, рассудительный. И Баку точно знал — он не уйдёт, пока не сделает то, что требуется. Дух глубоко вздохнул и сказал: — Ладно, ладно, я обещаю. Раз он от вас не отстаёт, пусть побеседует со мной. А мне уже не впервой общаться с противными демонами.

• • •

— Но ты понимаешь, что с нами сделают? — Обеспокоенно спросила Лана, глядя на императора снов с волнением и остатками печали. Дух никогда не показывал, что ему стыдно, что он виноват. Никогда не выглядел таким… печальным. Ей хотелось его успокоить, дать хоть какую-то опору. Пламенная аккуратно взяла его руки в свои, как бы стараясь не отпугнуть его, словно он маленький, пугливый и мокрый котёнок, которого выбросили на улицу. Какое-то время Баку просто не отвечал и смотрел в другую сторону, от ощущения её рук в своих по его телу разлилось приятное тепло, от которого он уже не хотел избавляться. Он всё понимал, ещё на том самом балу, когда они не потанцевали из-за того, что заранее не разобрался в успокаивающих травах. Только смысл сейчас о чем-либо волноваться? Он наконец нашел ту светлую, яркую любовь, о которой мечтал в детстве, после долгих лет скитаний в пустом и тёмном мире без любви и принятия. Его пламенная принцесса не умрёт от одной лишь его любви, принимала таким, какой он есть, не судила за ошибки и не бросала, когда он становился слабым. Так зачем волноваться о том, что с тобой сделают потом? Через некоторое время Баку повернул голову в её сторону и посмотрел в те самые обеспокоенные глаза, которые смотрели на него, когда его чуть не убили другие духи, когда он был слаб. Тот самый взгляд, полный волнения и отчаянного желания помочь. Но в нем было что-то новое. Больше похожее на… Любовь. — Понимаю, но мне все равно, что они со мной сделают. — Внезапно на его глазах выступили сдерживаемые годами слёзы, а голос предательски дрогнул. Кристально чистые, не умеющие врать. — Я. Я просто устал быть во всей этой тишине, понимаешь? Столько лет я искал это чувство, буквально гнил в этом проклятом мире, где не было ни любви, ни принятия. Сколько лет это терпел. И мне всё равно, что мне придется сделать, чтобы ты просто жила спокойно и счастливо, пускай даже без меня, но счастливо. Я отрекусь от престола, отправлюсь в неизвестность, всё, что угодно. Просто… На последних словах Баку замолчал, пытаясь сохранить контроль, который ускользал от него с каждым вдохом. Он стиснул зубы так сильно, что заболела челюсть, каждый вдох отдавался болью в груди, а горло сжималось всё сильнее. Он снова попытался что-то сказать, но слова рассыпались, едва сорвавшись с губ. Голос дрожал, выдавая то, что он так отчаянно скрывал. Первая слеза сорвалась прежде, чем дух успел её стереть. За ней — вторая. Горло болезненно сжалось, и из груди вырвался глухой, сдавленный звук, больше похожий на стон, чем на плач. Слёзы потекли одна за другой, дыхание окончательно сбилось, а каждый вдох заканчивался дрожащим всхлипом. Он больше не мог держать всё, что накопилось у него в душе за много лет. Как только Флейм заметила его слёзы, у неё в душе что-то сломалось. Ей было безумно больно видеть его таким, таким маленьким, сломанным, испуганным мальчиком. В тот же момент нежные руки, которые могут спалить всё за одну секунду, осторожно обвили его, всеми силами стараясь не отпугнуть его, а затем провели пальцами по его белоснежным волосам. Почти сразу Баку поддался навстречу, притягивая её маленькое, по сравнению с его, тело к себе, не оставляя свободного пространства между ними, и пряча лицо у неё в изгибе плеча. Пальцы судорожно впились в ткань на спине, словно она была спасательным кругом, не дающим окончательно утонуть в пучине океана зла и лжи. Так они стояли около трёх минут, пока его плач не перешёл в тихие всхлипы и вздохи. Её мягкие поглаживания по волосам духа не могли полностью снять ту боль, которая таилась в его душе, однако смогли облегчить её, убеждая его в одном — она никогда не бросит его. Баку глубоко вдохнул, вытер мокрые щёки тыльной стороной ладони и только потом заговорил: — Просто… Не уходи, ладно? — Голос всё ещё был низким и слегка охрипшим после долгих всхлипов, но теперь в нём не было отчаяния. Только усталость. И странное, непривычное облегчение. На это Лана мягко улыбнулась, стирая пальцами остатки от своих слёз, и сказала: — Не уйду. Я всегда буду с тобой.