Часть 1

      В тот день Чайльд был уверен, что поход в гости к Итэру будет чем-то вроде дружеской тусовки, где они порубятся в приставку, пообсуждают всякую фигню, закажут еду и всё в таком духе. И на самом деле, всё и должно было так пройти, за исключением одной вещи, которую Итэр по какой-то лишь ему известной причине решил не упоминать.       Этот парень даже не упоминал ни разу, что у него есть сестра-близняшка. В этот момент Чайльд почувствовал себя преданным. И совсем не потому, что сестра Итэра была один в один на него похожа, а от одного взгляда на неё почему-то сердце начинало биться чаще. Чайльд считал их друзьями, но после знакомства с Люмин, начал в этом сомневаться.       Честно сказать это самое знакомство с Люмин было полным посмешищем. Если бы Чайльд мог управлять временем и менять прошлое, в первую очередь он бы изменил этот эпизод своей жизни, чтобы позже не сгорать со стыда и возместить себе много бессонных ночей, в которые он проматывал этот момент и бил себя подушкой по голове.       Он помнил эти секунды лучше, чем что-либо ещё. Её спокойный взгляд и каменное выражение лица, словно ничего в этом бренном мире её не интересует. Помнил, как мило у неё были собраны волосы и как она цеплялась маленькими пальчиками за края длинных рукавов растянутой полосатой кофты, явно принадлежащей Итэру. Она была точной копией брата, но совершенно на него не похожая. Чайльду тогда дыхание на мгновение перехватило, то ли от того, насколько эта девушка была привлекательной, то ли от её голоса и чистого произношения.       Молодой человек сначала хотел просто поздороваться, потом думал, что стоит сказать ей что-то приятное, ведь… Ох, чёрт, она это заслуживала! Но вместо всего надуманного, эта длинная рыжая каланча запутался в собственных ногах и чуть не приземлился носом в пол. На этом он позориться не закончил и подняв голову, рассеянно осмотрел девушку и рассмеявшись, как переволновавшийся дурачок, ляпнул: «Чайльд, я привет!»       Люмин решила, что он полный придурок. А Чайльд решил, что ему стоило бы провалиться сквозь землю или, как минимум, больше никогда в жизни не открывать рот.       Этим вообще всё могло и закончится, но на самом деле, только началось. ***       В круглосуточном магазине угнетающая атмосфера, наподобие фильмов ужасов про всякую паранормальную хрень. Одна люминесцентная белая лампа, выжигающая роговицу своим едким светом, неприятно начала мигать. Маленький телевизор в углу, около кассы, вещал о каких-то спортивных соревнованиях, до которых Чайльду было как до Луны, да и понимал он китайскую речь не настолько хорошо, чтобы разбираться во всех спортивных терминах. Он со скучающим видом сидел за прилавком, смотрел в потолок и думал, как бы прикольно было бы сейчас свалить с подработки и упасть рожей в подушку.       Чайльд не был засранцем, не уважающим труд, тем более свой. Иностранцу выжить в чужой стране довольно-таки трудновато, к тому же студенту. А потому, что в своё время Чайльд побыл засранцем и отец заблокировал ему счета, и парню ничего не оставалось, кроме как найти себе подработку и торчать здесь почти всю ночь после занятий в университете. И всё ради того, чтобы не жить в общаге, а снимать малюсенькую квартиру за десять станций до университета.       Итэр и Кэйа прожужжали ему все уши, что стоило поселится на время в общежитие и не куковать в электричке по полчаса каждый божий день, будучи придавленным различными телесами. Чайльд настолько устал их слушать, что каждый раз во время подобного разговора, резко начинал говорить по-русски и все очень быстро замолкали.       Конкретно в этот момент, он сильнее всего хотел вернутся в свою малюсенькую квартирку с некрасивыми обоями какого-то то ли жёлтого, то ли зелёного цвета, возможно не сразу завалиться спать, а заварить себе лапши, а потом уже с чистой совестью поприветствовать узкую и неудобную кровать, которую он купил на барахолке полгода назад, и они с Итэром собирали её, бегая вокруг с шаманскими бубнами, потому что инструкции не было. До этого он спал на полу, но после покупки кровати ощущения мало изменились. Разве что стало потеплее.       Телевизор показывал плохое изображение и иногда шипел, а потом вновь загудел шипящими голосами. На этот раз закадровый голос повествовал об очередной дораме про могущественных заклинателей Древнего Китая.       — Прощу прощения, — голос спокойный и мягкий.       Чайльд испугался и чуть не навернулся со стула. От встряски его непривычные для местных рыжие волосы взлетели вверх и зажили своей жизнью, образовав собой какое-то подобие гнезда. А лицо было такое, словно сюжет фильма ужасов начал набирать обороты, и кто-то ужасно стрёмный вот-вот куснёт беспечного кассира за зад.       Если честно, он хотел вспылить и ругнуться, в конце концов, нельзя так пугать людей. Но подняв большие голубые глаза, впал в ступор и забыл, кто он такой.       — Оу, это ты, — с разочарованием, как показалось Чайльду, сказала миниатюрная иностранка, один в один похожая на его друга.       «Нет, ты обозналась», — первое, о чём он подумал, а потом захотел вдарить себе по лицу.       — Привет, — неловко, как же, блин, неловко. Он снова выставил себя в самом нелепом свете.       — Ты тут работаешь? — она приподнимает брови, а лицо всё такое же, будто ей откровенно не интересно, что происходит в жизни простых смертных. Чайльд готов задохнуться на месте.       — Э, я… Да, я здесь работаю, — отвечает, почёсывая затылок, поправляя свои волосы. Они оба иностранцы, но Чайльд ощущает, как выглядит на её фоне со своим корявым китайским с жутким акцентом просто жалко.       — Прикольно, — ноль эмоций. — Где стеллаж с закусками?       Чтобы не ощущать себя полным ничтожеством под пристальным взглядом карамельных глаз хотя бы ещё пару секунд, он просто указывает жестом.       Хочется под землю провалиться и свернувшись в клубочек прилечь около земного ядра. Ни один человек, ни одна девушка в этом мире ещё не выбивала из него все мозги лишь тем, как бесстрастно смотрела ему прямо в глаза. Чайльд почувствовал себя размазнёй.       Пока девушка выбирала закуски, он тормошил собственные волосы и думал лишь о том, что и как будет ей говорить. Он ведь общительный, умный и харизматичный парень, так почему перед сестрой Итэра превращается в идиотину, способную только нелепо падать и издавать звуки, словно его словарный запас кто-то вероломно спёр. В потоках сознания, он мельком подумал, что вообще-то так и нужно: падать перед ней на колени, но потом врезал себе по лбу. Когда он вернулся в неинтересный для Люмин смертный мир, осторожно выглянул из-за кассового аппарата.       Люмин внимательно рассматривала холодильник с напитками, немного покачиваясь туда-сюда на пятках. Сегодня её волосы были распущены и слегка растрёпаны. Наверное, от ветра, подумал Чайльд. Большая кофта, монотонная, бежевая, с длинными рукавами, в которых она прятала свои миниатюрные руки. Пышная юбка, до ужаса милая. Чайлд понятия не имел, с каких пор ему вообще стало интересно, кто как выглядит и во что одевается. Но о Люмин ему хотелось знать больше. Хотя бы такие незначительные вещи. Когда она приближалась к кассе с несколькими упаковками снэков, парой баночек лимонада и конфетами, Чайльд про себя назвал её «Принцессой».       Он пробивал покупки в полной тишине, только телевизор неприятно бубнил над ухом.       Сложив всё в пакет, он назвал сумму и вежливо улыбнулся. На этот раз постарался изо всех сил.       — Ты выглядишь уставшим, — протягивая карту для оплаты, Люмин разрушила эту атмосферу. А Чайльду вдруг стало немного тревожно.       — Да, так и есть, — он пожал плечами. Руки у него тряслись, но если он ещё раз как-то нелепо выступит, то точно разобьётся головой об стенку. — Держи. Спасибо за покупку.       — Не перерабатывай слишком сильно — это очень вредно, — девушка подхватила свой пакетик, забрала карту и собиралась уйти. — Спокойной тебе смены. Пока-пока.       Он впервые увидел, как на этом лице появилось что-то похожее на улыбку. Она ушла, а он как придурок стоял за кассой и смотрел ей вслед, подняв руку в прощальном жесте.       Чайльд возвращался домой поздно ночью, топал пешком две-три станции, а потом вызывал такси, чтобы оно выходило дешевле. Желания спать у него уже не было, усталость ушла так же, как Люмин из магазина. Ему хотелось волком выть от своей безнадёжности.       И как ему, чёрт, набраться смелости и заговорить с ней? Стоило хотя бы узнать её номер. Может, спросить Итэра? Нет, плохая идея. Чайльд слышал от Итэра, что его сестра учится в их университете, но на другом факультете. Только на каком так и не узнал. Но учитывая её отличное произношение, отсеял тот вариант, что они могли бы встретится на занятиях по китайскому языку.       Когда он всё-таки зашёл в свою маленькую квартирку, пропахшую кондиционером для белья и его туалетной водой, ощутил, как весь этот хренов мир рухнул на худые плечи. Мир рухнул ему на плечи, а Чайльд рухнул на эту четырежды проклятую узкую и неудобную кровать, поскрипывающую под его весом. Он ткнулся лицом в подушку и простонал.       Это был уже какой, чёрт возьми, раз, когда он показал, что да, вот, он полный придурок, Люмин, не подходи иначе заразишься идиотизмом! Их первая встреча, неловкое молчание в течение сорока минут, пока они ждали Итэра у них дома и за эти сорок минут Чайлд чуть не залез на потолок от сжирающего чувства, а теперь ещё и эта встреча в магазине.       Однако одно грело ему душу: её милое прощание. Не то чтобы там был хотя бы намёк на что-то милое, говорила она как всегда так, словно кто-то вот только что помер. Но от этого правда было так тепло и комфортно… Чайльд хотел это чувство сберечь, как драгоценность, потому что не был уверен, что когда-нибудь это повторится вновь. ***       Она заходила в магазин пару раз в неделю. Первое время они просто обменивались приветствиями, она покупала вкусняшки и уходила. Так повторялось несколько раз, Чайльд не смог сосчитать, но каждый такой раз, когда Принцесса появлялась в поле зрения и кидала на кассира спокойный взгляд — он немного выпадал из реальности. Заговорить с ней, почему-то, всё ещё казалось сложным испытанием. Её лицо само за себя говорило, что Люмин не настроена на общение. Чайльд думал, что он просто в её глазах полный придурок, вот она и молчит. И может быть, правильно делает. А ему лучше не позориться в очередной раз.       Итэр, когда они были на занятиях, обмолвился, что Люмин рассказывала ему о подработке Чайльда, так, между прочим за завтраком. От этих слов Чайльд чуть не вознёсся, но сделал вид, будто ему всё равно.       Позже Кэйа, который был настолько проницательным, что даже душно, выловил Чайльда у выхода из университета и в очень прямой манере поинтересовался, как его интересный русский друг относится к Люмин.       А Чайльду и сказать было нечего, его будто поймали за каким-то неприличным делом. Может, так оно и было, ведь когда Люмин приходила в магазин, он молча за ней наблюдал из-за кассы, будто какой-то извращенец…       — Почему не попросишь её номер? — Кэйа уселся на ограждение вокруг цветущих кустов и пристально уставился на друга.       — Когда вижу её, забываю как разговаривать, — беспомощно мямлит в ответ. А Кэйю пробивает на такой смех, что прохожие оборачиваются.       Позорище.       — Я думал, ты из тех, кто идёт и делает, а не мнётся как девица-недотрога из сопливой романтической дорамы. С Люмин просто общаться.       — Ты не понимаешь.       Кэйа закатил глаза и фыркнул. Так раздражённо и демонстративно, ему бы в актёры с такими навыками.       — Чувак, я знаю, о чём говорю, — он убедителен. И Чайльд об этом знает. — Реально сложно с Дилюком, поверь мне. А Люмин не такая замкнутая, как кажется. Просто будь чуточку смелее.       ««Просто будь чуточку смелее», ага, пусть задница твоя будет смелее, советчик хренов», — подумал Чайльд, с неловкой улыбкой рассматривая смуглое лицо Кэйи. ***       Вообще-то, Кэйа был прав. И так чертовски прав, что от этого выть хотелось сильнее, чем обычно. Чайльд мусолил его слова в голове несколько дней, пока готовился к занятиям, учил китайский, смотрел видео в интернете, даже когда говорил со своими младшенькими по видеосвязи, а больше всего думал об этом, когда ложился спать. Эти несколько выходных он провёл в такой агонии, что хоть ложись да помирай, а не становись сильнее и смелее ради девушки, которую знаешь только по имени.       Когда он пришёл в магазин на свою смену — весь такой с недовольной рожей и видом, словно под землю он всё-таки провалился, но упал не к ядру, а в какое-то царство грусти и тлена, его начальница — сводящая концы с концами иностранка по имени Мона — была крайне шокирована. Не так, конечно, как был когда-то шокирован Чайльд, увидев её долги по счетам и пару писем из вышестоящих инстанций, грозящих эту лавочку прикрыть. Малый бизнес дело такое, тем более для иностранцев.       Чайльд может, и пожаловался бы ей на все душевные проблемы, но увидев в руках начальницы стопку квитанций, понял, что ложиться и помирать можно им вместе.       — Прости, — она действительно выглядела виноватой. — Я должна была тебе сразу сказать.       — Верно, — он не хотел быть вежливым, даже после этой виноватой мордашки.       — Я выплачу тебе зарплату в следующем месяце, обещаю, — она сложила руки в молитвенном жесте и заглянула прямиком Чайльду в глаза. Верить ей было делом сомнительным.       — Что будешь делать?       — Пока что не знаю, — она пожала плечами и опустилась на стул. Видеть её такой грустной приходилось достаточно часто, поскольку у магазина было больше убытков, чем дохода. А Мона не умела вести бизнес.       — Но обязательно что-то придумаю.       — Тебе стоит поторопиться, — теперь он пожимал плечами. — Иначе магазин закроют, и мы оба останемся без работы.       Чайльд не стал говорить, что Моне придётся ещё и выплачивать долги за всё, что тут происходило с момента открытия. Она и сама об этом прекрасно знала, но, если бы кто-то ткнул её в это, наверное, не справилась бы с потрясением и драматично рухнула в обморок. Мона умела это делать, Чайльд видел.       Теперь помимо гнетущего «стань смелее», Чайльд думал, что скоро его ждёт увольнение, мизерная зарплата ака компенсация и гуляй, дружочек.       Сегодня он решил телевизор не включать, уж очень сильно раздражал этот бубнёж. Пока покупателей не было (а их в принципе было не так и много), сидел на сайте вакансий и назойливо стучал ногой, отбивая ритм какой-то песни, которую не так давно услышал в метро. Работы для студентов было довольно-таки достаточно, вот только большинство точек находилось далековато. Дерьмо, шёпотом сказал он себе под нос и недовольно застонал.       — Привет, — мимо промчалась знакомая маленькая фигура в большой мягкой кофте.       Чайльд тряхнул головой, постарался прийти в себя. Он провёл Люмин взглядом и еле-еле улыбнулся уголком губ. Часто она сюда, на самом деле, заглядывала, даже чаще парочки взрослых, живущей на втором этаже и скупающей овощи каждые два дня.       Сегодня она была особенно красивой, по крайней мере, так думал Чайльд. Может от того, что давно её не видел. Он просто наблюдал, совершенно невинно и без злого умысла, поэтому он успокоил себя — он не больной извращенец, ведь смотреть на людей ещё никто не запретил.       Она купила два кусочка торта с заварным кремом и две баночки ягодного лимонада. Чайльд подумал, что это для Итэра. Или для кого-то ещё… Вдруг перехотелось быть смелее, а потом так же резко захотелось сделать всё, что в своих силах.       Когда Чайльд укладывал её покупки в пакет, Люмин, переминаясь с ноги на ногу — для неё это было не то, чтобы свойственно — протянула руку вперёд и остановилась. Чайльда будто током ударило, и он хотел сначала свою руку одёрнуть, но оказался парализован и сам не знал почему.       — Что?! — резче, чем собирался, спросил парень.       — Прости, — Люмин выглядела… не так, как обычно. Паника? Это была паника?! — Но… эм… Возьми один кусочек торта и лимонад себе.       Она, чёрт возьми, оказалась куда смелее. ***       Сказать, что Чайльд был готов прыгать до потолка в тот вечер, ничего не сказать. Главным, своим упущением, правда что, он считал, что не успел спросить её номер и сказать хотя бы что-нибудь, потому что Люмин рассчиталась за всё слишком быстро, а после убежала из магазина. Но счастлив он был как сытый кот. Ровно до тех пор, пока снова не начал загоняться на ровном месте и не пришёл в уныние от мысли, что она это сделала просто из жалости или вроде того. Он превратился в такую размазню, что даже стыдно было. И стрёмно. И вообще…       — Какой же ты идиот, Чайльд, — сказал он сам себе, смотря на себя в маленькое зеркальце в душе. — Что, неужели так сложно просто подойти и спросить номер? Позвать её гулять? Тупица.       У него начинала ехать крыша. Было ощущение, будто его подменили и теперь какой-то неуверенный в себе сопляк занял это шикарное тело. А Кэйа, узнавший обо всём буквально на следующий день, похлопал его по плечу и сказал «ты просто влюбился». Сказал таким тоном, что стало ещё дерьмовее.       Чайльд выбил себе дневную смену, чтобы ночь провести за книжками и подготовиться к тесту, поэтому в восемь часов он вышел из магазина и остановился, чтобы ответить на сообщение. Писал Итэр и спрашивал о документах для их проекта. От одного упоминания этой адской штуки у Чайльда вырвалась парочка смачных русских ругательств, ведь, как полагалось студенту, он ещё ничего не сделал.       Когда этот высоченный худощавый парень поднял взгляд, увидел перед собой блондинку в огромной мягкой кофте с длинными рукавами. И её испуганное лицо.       На улице уже стемнело.       Люмин поджала губы и подошла ближе, ничего не говоря. А Чайльд уже не знал, куда себя деть. Она еле-еле дышала ему в грудь и выглядела такой крошкой. Ужасно мило.       — Ты уходишь? — она приподняла светлые брови. — Так рано?       — Работал в день.       — Вот как. — Люмин покачала головой. — Послушай…       Она не успела договорить. Со стороны парка, находящегося через дорогу от магазинчика, раздался громкий крик. И у Люмин глаза округлились, как у рыбки.       — Спаси меня!       Чайльд понял, что ничего не понял, но уже буквально через пару мгновений перед ним стоял какой-то тип. Крайне недовольный, стоит отметить. А Люмин спряталась у него за спиной и выглядывала оттуда, как маленький зверёк из своей норки.       — А ты ещё кто такой? — тип выглядел старше и говорил довольно в грубой манере. В отличие от них, он был местным. — Эй, ты, мелкая! Ты не можешь так просто взять, и убежать!       — С какой стати?       — Я всё-таки старше, тебе стоит проявить уважение! — мужчина злился. — Разве девушки так поступают? Думаешь, имеешь красивое личико и теперь тебе всё можно? Неси ответственность.       Чайльд ни черта не понимал, но знал наверняка, что ещё чуть-чуть и у него лопнет терпение. Этот тип крайне сильно его напрягал, а его рожа так и просила кулака. Но влезать в драку было бы ужасной идеей.       — Люмин, кто это тип? — Чайльд повернулся к ней полубоком и внимательно посмотрел на девушку. Он всецело игнорировал грозного мужчину.       Люмин на вопрос лишь пожала плечами.       Чайлд смерил незнакомца взглядом, словно он был хуманизацией ранней весны в России, и ловко приобнял Люмин за плечи, надёжно прижимая к себе.       — Не знаю, чего вы хотите от моей девушки, но лучше убирайтесь отсюда, пока я не вызвал полицию, — он был крайне уверен в себе и вежлив, ещё и улыбался так по-лисьему прекрасно.       — Чего… — мужчина явно растерялся. — Девушки?..       Люмин растерялась не меньше. Она вся сжалась и хлопала глазами, как фарфоровая куколка. А когда осмелилась на своего спасителя посмотреть, совсем от реальности отключилась.       — Да-да, — Чайльд продолжал мило улыбаться и сверкать. — Пошёл прочь, я серьёзно.       Люмин собиралась что-то сказать, но Чайльд легонько нажал на её плечо и девушка, вновь поднимая на него глаза, так и застыла с приоткрытым ртом.       — Малолетки! — ругнулся мужчина. Он медленно побрёл прочь, но ускорил шаг, когда Чайльд сказал ему пару слов на русском. Чёрт знает, что он там себе надумал, но Чайльд не сказал ничего плохого, лишь пожелал счастливого пути.       Как только странный тип скрылся из виду, стало очень неловко.       Чайльд держал Люмин за плечи и не двигался. Она смотрела вдаль и молчала, кажется, стараясь не дышать. Неизвестно, сколько времени всё это длилось.       — Прости, — наконец-то выдавил из себя Чайльд, убирая руки и отходя на пару шагов. — Это…       — Всё в порядке, — Люмин посмотрела на него своими большими глазами. Уже не испуганная. Немного порозовевшая. Нежная и красивая, словно самая настоящая Принцесса. — Спасибо тебе, Чайльд.       Она так красиво произнесла его имя.       — Так чего он от тебя хотел?       — Познакомиться, — Люмин беззаботно шла по дорожке рядом. Иногда она касалась своими мягкими рукавами рук Чайлда и он ощущал себя по-детски счастливым, ведь его будто коснулся плюшевый мишка или типа того. — Он хотел меня сфотографировать. А потом полез с какой-то чепухой. Мне не впервой, но каждый раз страшно.       — Девушкам опасно ходить вечером, — Чайльд притормозил и взглянул на неё. Впервые, за всё время, что они шли вдоль парка.       — Это грустно, — Люмин на него не смотрела. — Мне повезло, что я встретила тебя. Не знаю, что бы этот тип мог сделать. То есть… знаешь, я могу за себя постоять, просто…       Чайльд почему-то боялся задавать вопросы. Но при этом так сильно этого хотел, что ему в своём теле было некомфортно, хотелось куда-то выпрыгнуть и испариться, лишь бы больше это чувство так не зудело под кожей.       — Просто что? — ему правда стоит быть смелее.       — Я подумала, — Люмин взглянула на него из-под чёлки. Словно маленький котёнок. — Подумала, что доверить это тебе будет… надёжнее.       У Чайльда в голове тарелками захлопала мартышка.       Что она сказала?       Она что?       Что?       — Эй! Не молчи, мне неловко, — она переминалась с ноги на ногу. А лицо совсем не походило на то, каким Чайльд видел его постоянно. — Просто скажи, если что-то не так. Возможно я поступила очень неправильно…       Чайльд молчал. Долго. А потом начал смеяться.       У Люмин во взгляде читалось полнейшее непонимание. Чего он ржёт? Всё-таки придурок?       Чайльд думал, что у него сдали нервы. Почему-то Люмин казалась ему недосягаемой холодной звездой, на которую он может смотреть, но никогда не сможет понять. И вот, что он имел. Эта мелкая девчонка стояла перед ним, смущалась и говорила вот это всё. А он, как последний идиот, переживал обо всём на свете и не мог из себя даже слова вытащить от паники. Всё оказалось так просто… Так чертовски элементарно, что даже стыдно. Ему всего лишь стоило открыть рот и сделать хотя бы что-нибудь. Стоило послушать Кэйю сразу, как бы странно это вообще не звучало…       — Люмин, — Чайльд успокоился и слегка наклонился. — Всё хорошо, можешь положиться на меня.       Он погладил её по голове. Осторожно, нежно, как драгоценную Принцессу. Улыбался ярко и мило, щурил глаза. На улице было темно, но Люмин думалось, что солнце взошло.       А Чайльду, на самом деле, мучительно не хватало воздуха, когда в ответ на свою искренность он получил милую улыбку. ***       Сиять от радости долго оказалось невозможно. Потому что к тесту он подготовился плохо всё по той же причине — от радости, а через пару дней Мона с печальным видом отдала ему конверт с деньгами и поблагодарила за всё. Обещала, что она обязательно угостит Чайльда чем-то вкусным, чтобы извиниться за все хлопоты, которые предоставила ему, и за то, что оставила парня без работы. Чайльд всё принял и успокаивал эту женщину приличных полчаса, пока не устал от этой драмы и не сбежал как можно скорее. Нельзя сказать, что ему не нравилась Мона, она была по своему интересной и не плохой, но и сказать, что она ему нравилась тоже было нельзя. Всё-таки как начальник она была… непереводимый русский мат.       Последующие две недели Чайльд искал себе новую работу. Но уже не так отчаянно, кое-что грело ему душу, и он не впадал в уныние так, как раньше. Он всё-таки узнал номер Люмин, набрался смелости и показал себя с той стороны, с которой должен был с самого начала — не конченого придурка, запутывающегося в собственных ногах, а классного и милого парня, улыбающегося ярче солнышка.       О том, что Чайльд общается с Люмин, Итэр узнал быстрее, чем скандалы попадают в СМИ. И брат-близнец был весьма серьёзен в том, как впрягался за свою сестру. Чайльд вновь усомнился в том, что они друзья. Но Чайльд заверил «друга», что его намерения чище горной росы. Говорить о том, что ему комфортно, но немного неловко рядом с Люмин, или о том, что он готов носить её на руках и целовать в лобик чтобы она довольно улыбалась — он естественно не стал. К тому же, он не был уверен, что Люмин согласна на это. Они были друзьями: мило общались, обсуждали музыку и сериалы, говорили о всяких знаменитостях, которые нравились Люмин и иногда ходили вместе в места типа кино или кафе. Чайльду хотелось называть это свиданиями, но он молчал и держался особняком от этой темы. Да и Люмин, вообще-то, никогда не заикалась о подобном.       Эта девушка правда стала для него открытием. Она казалась такой холодной, но со своей милой и «тёплой» внешностью… Как оказалось, характер у неё приятный, но нельзя было сказать, что девчонка лишена «перчинки». Она многим походила на Итэра, вплоть до манер, но главным отличием, пожалуй, был её своеобразный юмор и способность заткнуть за пояс любого, не прибегая к серьёзному разговору. А ещё Люмин очаровательно смеялась с шуток Чайльда, правда не со всех, но всё-таки. Для него это было как буря серотонина, пусть и осознавал потом, что наплёл какой-то чуши. ***       Чайльд устроился на работу в маленькую кофейню, находящуюся в квартале от университета. Выбивать это место ему пришлось потом и слезами. Отец всё так же был твёрд на своём и заставлял сына учиться жизни, вместо траты его денег. Поэтому Чайльду пришлось немного поунижаться ради места в коллективе.       Когда он вышел из кофейни, было стойкое ощущение, что об него вытерли ноги. Но это его уже не расстраивало, поскольку на некоторых прошлых местах работы условия и отношение было ещё хуже. Он ещё отделался легко, никто не сказал ему: «Возвращайся в свою страну!» и что-нибудь в таком духе. Поэтому вдохнув полной грудью, Чайльд собирался позвонить подруге и пригласить её куда-нибудь.       Этим куда-нибудь оказался каток, о котором Люмин как-то заикнулась, между прочим.       Чайльд не катался на коньках давно, но всё ещё не забыл, как это делается, чего нельзя было сказать о Люмин. То есть, она обладала грацией и умела кататься, но не умела тормозить.       Первые три заезда она чуть не сбила колени об лёд.       Когда Чайльд решил взять всё в свои руки и ехал рядом с ней, в качестве страховки, она сбила другого человека и разлеглась на льду.       — Оставь меня, — в голосе было полно драмы.       — Принцесса, — он убедился, что её можно так называть. — Вставай, иначе простудишься.       — Не хочу.       — Мне поднять тебя? — Чайлд сначала сказал, а потом подумал. Ему стало неловко, но он этого не показал.       — Да, — Люмин косо глянула на него. Сердце ударилось о рёбра.       Лёд скользкий, Чайльд несуразно высокий, Люмин оказалась тяжелее, чем предполагалось. На лёд грохнулись оба. Чайлд отбил колени и приложился локтями, но больше ничего и никто не пострадал. Разве что его гордость.       Сердце так заколотилось, что, кажется, его стук слышали все на этом катке. Люмин хлопала глазами и её лицо покраснело, а Чайльд думал, что это от холода. А у самого пар бы повалил из ушей.       — Теперь нужен кто-то, кто поднимет нас, — Чайльд пытался пошутить, но смеялся так глупо, что самому стало от себя не очень.       — Чайльд, — Люмин внимательно смотрела ему в глаза.       — Тебе не тяжело? Давай всё-таки поднимемся.       — Чайльд, — она повторилась и парень наконец-то посмотрел ей в глаза.       — Что?       — Ты мне нравишься.       Теперь им точно нужен был кто-нибудь, кто помог бы подняться.       — Ты мне нравишься, — повторила она. Ещё чётче, чем в первый раз. У Чайльда глупая улыбка застыла на лице вперемешку с шоком.       — Ты… Что ты… Эм…       Будь смелее, придурок!       — Вот как, — он потерял связь с реальностью и внутри всё делало сальто. — Что ж… это…       Смелее.       — Чёрт! — Люмин смутилась и опустила взгляд. — Прости… Я подумала… Ох, как ужасно! Нам нужно подниматься, давай…       Она снова делала это. Господи! Ты сводишь меня с ума, думал Чайльд, чуть-чуть наклоняясь к её смущённому и растерянному лицу.       — Принцесса, — так нежно, что пальцы от сказанного дрожат. — Ты мне… тоже.       Тёплый поцелуй в лоб, напоминающий скорее прикосновения чего-то очень-очень лёгкого к коже, словно опасаясь повредить или испугать… Люмин так ярко заулыбалась и радостно прикрикнула, что на них обратил внимание весь каток. Чайльд сначала испугался, а потом засмеялся — громко и заливисто, чисто, почти как тогда в парке, только без каких-либо сожалений. Теперь всё казалось проще.       Они были смелее.