•••

      Четыре часа утра. Только-только начало светать. Ночью было облачно, а потому небо до сих пор застилали массивные кучевые облака, сотканные из иссиня-чёрных кудряшек, будто бы впитав в себя краски полночного небосвода. Ближе к линии горизонта глубокая синева постепенно начинала перетекать в ярко-персиковый цвет майского рассвета. И, пока солнце не захватило небосвод окончательно, окружавшие перрон пристройки оставались в тени, словно изо всех сил пытаясь насладиться остаточной прохладой ночи, удержать приятную негу сна как можно дольше, пока на них не падут первые лучи рассвета.       И только привокзальная платформа сегодня даже не ложилась спать. Днём и ночью рядом с ней останавливались поезда, набирая новых пассажиров и вновь уезжая вдаль, чтобы по прошествии длительного времени вернуться вновь. Круглосуточно на перроне ярко горел свет, отражаясь на металлических табличках, на которых были обозначены номера платформ. Сейчас на платформе было довольно мало народу, ибо обычно потенциальные пассажиры покупали билеты на дневное или, в идеале, вечернее время. А в это время поезд ожидали, скорее всего, те, кому нужно было ехать долго, больше суток, дабы к утру следующего дня уже быть в пункте назначения.       Среди прочих людей на станции можно было заметить невысокую девушку с короткими фиолетовыми волосами. На её плечах висела пёстрая кофта, будто сшитая из множества кусков, оторванных от старых советских пододеяльников. На талии ремнём были затянуты балахонистые коричневые штаны, словно украденные когда-то у старшего брата для того, чтобы ходить в них по дому. Да и в целом сама девушка выглядела очень по-домашнему, в самый раз для долгого путешествия.       Стало понятно, зачем ей нужны сразу две дорожные сумки, когда к ней подошёл молодой человек не намного выше её. Выкрашенные в ярко-красный волосы привлекали ещё больше внимания к их паре. Поверх чёрной майки на нём была чёрная кожаная куртка, изнутри обитая мехом. А длинные брюки и зимние ботинки давали понять, что они отправляются туда, где холодно даже в мае.       К перрону начал подъезжать поезд. Молодые люди тут же оживились, взяли в руки каждый по сумке. Состав проехал чуть дальше, остановился, после чего оба спокойным шагом пошли в сторону своего вагона. Торопиться было некуда.       Оказавшись в своём купе, они поставили сумки на пол, сели на свои места и в унисон облегчённо вздохнули. Теперь им оставалось только доехать до места.       Спустя некоторое время поезд тронулся. Послышался, словно вздох облегчения, звук гудка, после чего железная махина медленно покатилась по рельсам. Тихо, словно издалека послышалось знакомое чу-чуханье. Церис, опёршись спиной на стену, к которой крепилось её место, прислушалась. Многим другим людям этот звук приносил успокоение, убаюкивал. Но только не ей.       Она до сих пор помнила тот день, когда родители посадили её одну на поезд. Держа рядом с собой небольшой чемодан с вещами, она мелко тряслась, со страхом взирая на участок железной дороги у станции, будто в любое мгновение поезд мог возникнуть здесь прямо из воздуха. Церис помнила, как тогда мать, сама на голову ниже её и заметно постаревшая за последние пару лет, положила обе руки ей на плечи и прошептала на ухо:       — Церис, солнышко, всё будет хорошо. Ты там отдохнёшь, подправишь здоровье, нервы, а потом приедешь к нам, домой. Бояться нечего.       Тон матери вообще не успокаивал, как и её слова. Да и Церис, за свои пятнадцать лет жизни научившаяся никому и ничему не доверять, всю ночь искала информацию про тот санаторий, куда её отправляли родители. Он находился в одной из самых северных частей страны, в горах. И зачастую, судя по тому, что ей удалось найти, туда отправляли тяжелобольных, у которых был лишь мизерный шанс выжить, если он вообще был. Надо ли говорить, что живыми оттуда обычно не возвращались.       Напоследок обняв родителей, мысленно с ними прощаясь, она села в поезд, быстро найдя своё купе, оставив чемодан у столика, забравшись на верхнюю полку, обхватив руками колени и уткнувшись в них же лбом. Церис трясло, тяжёлое дыхание девушки заполнило купе, она хотела заплакать, но не смогла. Девушка уже успела выплакать все слёзы ночью.       Непонятно, сколько она так просидела, когда проводница открыл дверь купе.       — Ваша станция. — Сказала женщина в пустоту, начиная искать взглядом Церис. И только когда девушка тихо угукнула в ответ, проводница закрыла дверь купе. Девушка же, медленно вставая с места, кое-как спустилась по лестнице и взяла в руки чемодан. На ватных ногах она вышла из купе, пойдя к выходу из вагона. Через некоторое время туда начали подходить и остальные пассажиры.       Все полгода, что она провела в санатории в горах, прошли для неё как в тумане. Среди сверкающего в ярких лучах солнца снега, склонов гор, с которых можно было скатываться на лыжах, добродушных работников санатория и пациентов, большинство из которых, как оказалось, не были смертельно больны, Церис быстро успокоилась. Она не знала свой диагноз, работникам было запрещено говорить с пациентами на эту тему, однако, как только девушка спустилась из своей комнаты, что находилась на втором этаже, вниз, в общую столовую, и села за первый попавшийся стол, красноволосый парень, уже сидевший а ним, окинул её оценивающим взглядом и, наклонившись ниже, тихо спросил:       — Аутоагрессия с попыткой суицида? И РПП в придачу?       Именно так Церис и узнала о своём диагнозе. Действительно, из-за врождённой патологии, что называлась болезнью Гвендолин, а также связанные с ней мысли о с каждым годом всё ближе надвигающейся слепоте, она уже к десяти годам перестала относиться к себе как к человеку. Она сильно недоедала, мылась исключительно в кипятке, очень часто получая ожоги, игнорировала любую боль, в школе гнобила почти всех, ссорилась с учителями, курила и выпивала, покупая алкоголь и сигареты у старшеклассников, болела, при этом не подавая виду и остававшись на ногах абсолютно всегда, лишала себя сна поздними отбоями и ранними подъёмами, а в приступах истерики вырывала на себе волосы и резала маникюрными ножницами тело. Конечно же, всё это не смогло остаться незамеченным. Изначально родители пытались поговорить с дочерью, которую, безусловно, любили, водили её к психологу, на приёмах у которого она просто молчала. Так продолжалось несколько лет, родителям Церис уже начало казаться, что дочь идёт на поправку. Однако после первой попытки суицида, после того, как мать вернулась с работы, пошла в ванную и едва вытащила с того света Церис, что попыталась утопиться, они поняли, что ошибались, и нужно срочно действовать, пока попытка не повторилась вновь. Через знакомых они узнали, что на севере страны находится санаторий, в котором успешно лечились и куда более тяжёлые случаи. Безусловно, лечение в нём стоило немало, однако родителям девушки не было жаль денег, лишь бы с их дочерью всё было в порядке.       Сейчас Церис была крайне им благодарна. Не только потому, что благодаря их небезразличию её вылечили от того, что могло её убить, а ещё и потому, что там, в санатории, она встретила Марселя.       Тем утром они ещё долго общались. Завтрак давно уж закончился, тарелки обоих стояли в стороне, опустевшие, пока подростки вполголоса разговаривали, начав обсуждать свои диагнозы, после чего соскочив на другую тему. Как оказалось, у Марселя была бронхиальная астма, благо сейчас он быстро шёл на поправку. Парень был лишь на пару лет старше Церис, а потому, в силу возраста, жил с родителями, что не жалели денег на его лечение.       К сожалению, после пациентам пришлось разойтись, так как у Церис скоро должен был начаться сеанс с психотерапевтом, а Марселю надо было спешить на ингаляцию. Однако, как только девушка встала из-за стола, парень преградил ей дорогу.       — Давай встретимся вечером, походим по городку, что здесь у подножья? Я здесь давно, могу показать некоторые полезные магазины и просто красивые места.       В любой другой ситуации Церис отказалась бы от подобного предложения, однако сейчас… Нечто в Марселе зацепило её. Возможно потому, что он был первым, кому она смогла выговориться. Или же то, что он здесь находился дольше её, и, несмотря на своё незавидное положение, остался добродушен к ней и, судя по его рассказам о других пациентах примерно их возраста, с которыми он мог бы её познакомить, к другим.       — Д-да, хорошо. — Проговорила девушка. Марсель мило улыбнулся в ответ, отступая в сторону.       — Давай в пятом часу вечера. Тогда уже начинает темнеть. Закаты здесь особенно красивы.       Потеряв дар речи, Церис смогла лишь угукнуть, залившись румянцем, после чего быстрым шагом прошла мимо Марселя. Не привыкшая к такой доброте и открытости, она ещё долго вспоминала этот случай, стыдясь своей реакции. Однако Марсель, судя по их следующей встрече, этого не заметил, или не подал виду.       Тем же вечером они встретились у дверей здания санатория. Рядом со входом находилась небольшая деревянная пристройка, на которой обычно, как на лавочке, сидели те, кому нельзя было активничать. В большинстве случаев пациенты просто сидели здесь, общались, дышали свежим морозным воздухом.       Сейчас же на пристройке сидел только Марсель. Парень заметил её и постучал пальцами по месту рядом с собой. Приветливо улыбнувшись ему, Церис села рядом. Не успела она и слова сказать, как ей в руки всунули блюдце, на котором находились чашка с какао и пироженка. Немного прифигев, Церис аккуратно положила тарелку рядом с собой и взяла в руки чашку.       — Спасибо… — Проговорила она, отпивая какао.       В руках Марселя появилась такая же кружка, как и у неё.       — Не за что. — Ответил парень, смотря куда-то вдаль.       Какое-то время они сидели молча. И лишь тогда, когда обе чашки и блюдца лежали пустыми на досках, Марсель вновь заговорил:        — Ну что же, пойдём?       Церис кивнула, после чего взяла Марселя за руку и поднялась с места.       Шесть утра. Солнце почти полностью отвоевало всё небо. Марсель вышел из купе, встав у окна в проходе, наблюдая за пролетающими мимо пейзажами. Уже скоро должна быть недолгая остановка, во время которой на перрон выйдет как минимум несколько человек чтобы покурить. Благо, он был не из их числа. Он не собирался больше задыхаться.       В тот санаторий Марсель попал из-за астмы, которая появилась у него чёрт знает откуда. Просто взяла и возникла, чуть не заставив его сыграть в ящик прямо на улице, когда он возвращался домой с тренировки. Повезло, что мимо проходили люди, которые додумались вызвать скорую.       Деньги для родителей парня никогда не были проблемой, а потому его почти сразу отправили в санаторий в горах. И он точно так же, как и Церис, в ночь перед отъездом начитался страшилок про то, что оттуда мало кто возвращался живым, а на вокзале у него даже началась истерика из-за этого. Однако, как бы его ни просили родители рассказать, что случилось, Марсель упорно молчал. Он должен был прожить это сам, дабы после убедиться в своей неправоте и успокоиться.       А после он встретил Церис.       С горы можно было спуститься как на фуникулёре, так и пешком, по ступенькам, что вели прямо к подножью. Тогда они выбрали второй вариант, ибо хотели погулять подольше, хотя после чуть не опоздали к отбою. Внизу располагался небольшой городок, в такое время на его улицах находилось крайне мало людей, большинство жителей уже готовилось ко сну. Магазинчики и небольшие лавки всё ещё работали. Фонари, горевшие для выросшей в городе Церис неестественно ярко, точечно освещали пространство под собой. В их свете снег приобретал необычный розово-оранжевый цвет, что сильно выделялся на фоне тёмно-синего в вечерней тени снежного покрова.       Зайдя в пару лавок и купив себе перекусить, Марсель и Церис вышли на широкую дорогу, что шла сквозь плотный поток зданий, как бы расталкивая их, пропуская двоих подростков, что просто хотели погулять вдвоём.       Там, где начинался лес, город был огорожен каменной стеной высотой примерно в два метра. Подростки забрались на неё, сев рядом и свесив ноги вниз. Церис положила голову на плечо Марселя. Парень же блаженно прикрыл глаза, обнимая девушку. Ему уже давно не было так хорошо.       Прошло ещё несколько часов. Поезд ехал по густой лесополосе, окружённый высокими многолетними деревьями и туманом. Церис открыла форточку в купе, после чего в лица обоих ударил порыв прохладного ветра, принося с собой лёгкий запах хвои и дождя.       — А ведь мы его не чувствовали, когда первый раз ехали туда. — Пробормотал Марсель, поправляя слегка растрепавшиеся волосы. Церис кивнула. Да, тогда им было не до этого. После осознания этого факта даже задышалось как-то свободнее. Они ехали тем же маршрутом в место, где когда-то умирали. А теперь они будут жить там.       Поезд медленно остановился. Послышался визг колёс. Повинуясь секундному порыву, Церис по пояс высунулась из форточки, выгибаясь, откидывая волосы назад и прикрывая глаза. Ветер усилился, спутывая короткие фиолетовые волосы. Церис сделала глубокий вдох. Свобода.       Однако не успела она сполна насладиться моментом, как её силой втащили обратно в купе.       — Что ты делаешь?! — Воскликнул Марсель, садя Церис на полку и прижимая к себе. Девушка положила руку ему на грудь, почувствовав, как сильно колотится сердце парня.       — Ты что, испугался?       Марсель взглянул на неё.       — Конечно же. Мало того, что ты могла упасть, так ещё если бы машинист или кондуктор нас увидел, то нас нахер высадили бы, прямо посреди леса.       Церис прыснула.       — Ну, в таком случае добрались бы пешком.       Марсель закатил глаза.       — Ага, добрались бы. Ладно, сиди и больше в форточку не суйся.       Церис улыбнулась, закрывая глаза. Марсель зарылся лицом в её волосы, вдыхая лёгкий пряный запах.       — Помнишь историю с костром? — Вдруг спросила Церис.       Марсель тут же помрачнел.       — Помню…       Рядом с санаторием, напротив противоположного пути к городу, была вымощена камнем лестница. Если спуститься по ней в самый низ, то можно было выйти к большому озеру, которые местные называли Морем Льда. Оно, вопреки законам физики, никогда не замерзало, а берег озера состоял не из песка, а из множества омытых водой мелких камней. Неподалёку начинался сосновый лес, в котором Церис и Марсель набрали веток, а после разожгли на берегу костёр. Сев прямо на каменистый берег, предварительно постелив на него куртки, друзья прижались друг к другу, вытянув руки вперёд, к огню. Церис положила голову на плечо Марселя. Они предупредили коменданта о том, что уйдут на несколько часов к озеру, а потому могли не волноваться, что их начнут искать. Церис закрыла глаза, прислушиваясь. Сейчас их окружали лишь треск ветвей в огне и мягкий шелест волн, даже завывания ветра на этом фоне были сильно приглушены. Постепенно она начала расслабляться всё больше, чуть ли не растекаясь рядом с Марселем. Здесь было даже комфортнее, чем в санатории, в её кровати.       Так они посидели ещё немного, после чего Марсель поднялся с места и взял в руки камешек.       — Умеешь пускать их по воде? — С усмешкой спросил он Церис, после чего подошёл к берегу и кинул камень вперёд. Тот пару раз отскочил от водной глади, пуская круги, после чего всё же пошёл ко дну. Церис улыбнулась.       — Легко. — С некой тенью хвастовства в голосе произнесла она, взяла в руки камешек и подошла к деревянной пристани, что находилась неподалёку от них. Скорее всего, когда чуть теплело, то по озеру плавали лодки с рыбаками или с теми, кто просто хотел поплавать в лодке. Однако сейчас рядом с ней ничего не было, а потому можно было не волноваться, что внезапно сюда нагрянет какой-нибудь любитель порыбачить в холодную погоду посреди озера. Пройдя по причалу к самому его краю, Церис замахнулась и пустила камешек по воде. Тот отскочил около пяти раз и только в центре озера всё же потонул. Сбоку послышались сдержанные аплодисменты.       — Молодец, даже не думал, что ты так сможешь. — С уважением проговорил Марсель, не переставая хлопать в ладоши. Церис театрально поклонилась.       — Спасибо, спасибо, я, безусловно, могу луч-       Она не успела договорить. Делая ставший привычным за время пребывания в санатории жест, Церис скрестила ноги, занеся одну ногу за другую, ту, что стояла у самого края причала. И сейчас вместо привычной твёрдой поверхности она почувствовала, как нога встала на воздух, а ещё то, что она начала падать в сторону озера. Не успела Церис и взвизгнуть, как уже сорвалась с края, падая в объятия ледяной воды. К причалу тут же подбежал Марсель. Упав на колени, он протянул руку к воде, попытавшись схватить Церис хоть за что-то. Благо, та вовремя вытянула руку вверх, а потому их ладони сцепились. Резким рывком парень вытащил Церис из воды. Та, всё ещё находясь в полном шоке, прижалась к нему, чувствуя сильнейший холод и пытаясь хоть как-то согреться.       Судорожно вспоминая все уроки безопасности на воде, которые им рассказывали в школе, Марсель вместе с девушкой на руках подбежал к курткам и, стянув с Церис промокшую толстовку, нацепил на неё сразу две куртки, её и свою. Сейчас это было единственным, что он мог сделать       — Пойдём быстрее в санаторий, пока ты не окоченела окончательно. — Через силу от страха произнёс парень, вновь поднимая Церис на руки. Та обхватила руками его плечи, после чего Марсель бегом направился к каменной лестнице, а после и к санаторию. Его сердце стучало как бешенное. Не дай Бог с Церис что-то случится.       Церис посмотрела в окно. Они ехали мимо каких-то степей. Сейчас было около четырёх часов дня, однако солнца не было видно из-за очень тёмных облаков, что загораживали весь свет. От этого картина за окном становилась ещё более жуткой, будто сейчас в мире происходил апокалипсис, а они пытались уехать туда, где его нет и в помине, дабы наконец обрести покой.       — Церис, чёрт, ты ведь могла утонуть… — Внезапно подал голос Марсель. — Если бы ты не вытянула руку, если бы я вовремя не среагировал, ты бы замёрзла насмерть, даже если бы утонуть не успела. Я бы…       — Так, Марс. — Резко перебила его Церис, отворачиваясь от окна и смотря прямо в его глаза. — Бог спецоперации, блин. Успокойся, всё ведь хорошо закончилось. Я до сих пор жива. Не нужно накручивать себя из-за событий чёрт-знает-скольки-летней давности.       Марсель сдавленно вздохнул.       — Да, ты права. Что было — то было.       Следующие несколько часов они ехали молча. Церис смотрела в окно. Густая пелена облаков затянула всё небо, не оставляя лучам солнца и шанса пробиться сквозь неё, осветить землю. Хотя, скорее всего, солнца здесь уже и не было, ибо вокруг уже лежал снег, а, значит, темнело здесь тоже рано. На горизонте уже замаячили ели. Видимо, сейчас они будут ехать по лесу.       Церис включила лампу над своим местом. Она хотела ещё немного почитать, прежде чем заснуть. Всё равно прибудут они не раньше семи утра.       Когда обоих выписали, у Церис остались контакты Марселя. Они часто переписывались допоздна, отсылали множество фотографий, даже самых бессмысленных, вспоминали лучшие дни, проведённые в санатории. Церис перевели в другую школу, в которой она всё также по минимуму общалась с одноклассниками, но зато никого не травила и с учителями отношения сложились не самые худшие, благо большинство из них было адекватными, в отличие от её предыдущей школы. И, соответственно, начал расти её средний балл. Появилась надежда на нормальное образование. Сразу даже появилось желание продолжать жить, хотя девушка, ещё будучи в санатории, считала, что без Марселя под боком это невозможно.       И вот, однажды Марсель вышел на улицу и прислал ей фотографию одного дома. Самая обычная фотка, однако от неё у Церис на время замерло сердце. Она узнала этот дом. Он находился в её городе.       Как позже оказалось, они жили на одном районе. Тут же договорившись о встрече, Церис быстро оделась и, бегло попрощавшись с родителями, выбежала на улицу. Весь следующий день они провели вместе, ходили по городу, а после зашли домой к парню и находились там допоздна, пока Церис не позвонила мать и не спросила, где она находится. После того, как девушка сообщила ей адрес, оба родителя пришли туда, дабы забрать её домой. Хоть они и перепугались изначально, однако сейчас были рады за дочь. Она наконец нашла себе друга.       Утром её разбудил Марсель.       — Через десять минут приедем, вставай. — Сказал он, едва растормошив Церис. Та медленно открыла глаза и, кое-как сев, осмотрелась. Парень уже успел одеться и застелить спальное место. Рядом с ним лежали их дорожные сумки.       — Так, вставай, приводи себя в порядок, а я всё застелю. — Заторопился он, встав с места и силком поднимая Церис. Та стремительно отошла в сторону, встав у зеркала и оглядев себя. В целом, кроме спутанных волос, всё было в норме. Расчёска лежала на самом верху её сумки, а потому Церис ничего не стоило расстегнуть её и причесаться, а после сложить всё так, как было изначально, не забыв упаковать книгу, которую она достала перед сном.       Вскоре поезд затормозил. К тому времени они уже стояли в тамбуре, как и немногие другие пассажиры. Вышел проводник и открыл дверь вагона. Церис и Марсель вышли первыми. В лицо паре сразу же ударил морозный ветер. Станция, как и в прошлый раз, была занесена снегом. На Церис сразу же нахлынули воспоминания. Появился небольшой диссонанс из-за того, как она ощущает себя сейчас по сравнению с тем, как чувствовала несколько лет назад. Ведь тогда она ехала сюда с мыслью, что домой больше не вернётся. Сейчас понимала, что именно здесь и был её дом.       На поезде они с Марселем ехали сюда только из-за символических соображений. На деле у него была машина, на которой он до этого перевёз некоторые их вещи из старой квартиры в новый дом.       Автомобиль стоял на парковке рядом со станцией. Тихо молясь, чтобы тот не успел примёрзнуть к асфальту, Марсель сел за руль и завёл двигатель. Слава Богу, работает. Включив печки, парень надавил на сцепление, после на газ. Машина тронулась с места. Церис пристегнулась. Ехать им надо было около получаса по заснеженным дорогам.       Время пролетело незаметно. Вскоре Марсель загнал машину в гараж, после чего оба вышли во двор, осматривая дом снаружи. В жизни он выглядел ещё лучше, чем на сайте. Изначально они заприметили его ещё тогда, когда, будучи подростками, ходили к Морю Льда и на противоположном берегу видели этот дом. Церис спросила о нём у вахтёра, и тот рассказал, что он уже много лет стоит там и пустует. Дом продавался уже тогда, но никто не хотел его покупать, ибо здание находилось вдали от многих благ цивилизации. И вот, когда они оба выросли, устроились на работу и накопили на дом, всё же решили купить его.       Церис зашла внутрь и, не осматриваясь, сразу же пошла к спальне. Насколько ей было известно, она находилась на втором этаже. Поднявшись по лестнице, Церис подошла к большой двухместной кровати, укрытой чёрно-красным клетчатым пледом, и развалилась на ней, прикрывая глаза. Ей очень хотелось спать.       Чуть погодя, рядом разлёгся Марсель.       — Знаешь, надо бы потом сходить и поздороваться с директрисой санатория, она наверняка нас помнит. — Пробормотал он уже в полудрёме.       — Ага. — Едва смогла выдавить из себя Церис. Недосып сморил её, и она окончательно расслабилась, проваливаясь в сон.