Делает шаг

А в глазах понимающих, всё понимающих, страх, Притаившийся малой усмешкой секрет: Средь бесчисленных слов и неправд Приговором «ты струсил» вослед. Взрывы, вздоры чернильных газет — Не заденет сограждана ствол, Покачнувшись, скренившись во мрак, Будь берёза то, дуб или клён. В свой черёд, не милуясь, шагнёт человек, Переступит погибшее древо, как кон, И подошвой, истёртой в войне и в беде, Он сыреющей смертью очертит свой двор. Ты, рыдалистой дрожью объятый не в лад, Припадёшь к земле чистой, спасаясь от рук. Пальцы только сжимая, теряя всю связь, Не найдёшь сердца поодаль верного стук. Я — берёза, я — дуб и сегодня я — клён: Накренюсь, не сгибаясь, паду и не встану. Пеплом Родины станет мне будущий дом, А вокруг, корневище рванув, не поймут, что теряю. Сок берёзовый терпкий и горький на вкус. Чара с правдой? Её опрокинут, всё блажь — Мне бы тоже не чуять, не ведать, не знать, Что сестриц всех зарубят, уложат их в ряд. Нефтяное пятно — след народа, печать; По земле за собою, как отличительный знак, Мы потащим всю кровь и всю грязь доказать, Кто же лучше страдает, кто больше не прав. Мы израним кору, листья в клочья порвём: С детства то, что родное, знакомое — враг. Кто сказал, кто сказал? Есть ли довод? Весом? Человеку плевать. Он найдёт, где чужак. В отраженье, в земле, полутьма в нём самом — Хоть почудилось, но на распил и в гулаг. Смерть нельзя, смерть нельзя, зареву, кто решал? Человеку плевать. Он делает шаг. Я — берёза, я — дуб и сегодня я — клён: Накренюсь, не сгибаясь, паду и не встану. Пеплом Родины станет мне будущий дом, А вокруг, корневище рванув, не поймут, что теряют.