Стальная леди

Поругаться с матерью, сломать каблук, забыть кошелёк и банковскую карту и теперь, разумеется, опоздать на первый рабочий день — наверное, примерно это подразумевается под всем известной фразой «встал не с той ноги». Сейчас держа в руках любимые туфли и идя босыми ногами по влажному тротуару, Джинн понимала, как сильно ненавидела этот день. А ведь всё так хорошо начиналось… Старшая дочь семьи Гуннхильдр проснулась, когда первые солнечные лучики проскользнули сквозь лёгкие шторы в её комнату и упали на мягкую подушку, задорно подсвечивая её светлые волосы. Потянувшись в кровати и растянув губы в лёгкой улыбке, девушка подскочила на ноги, направляясь в сторону ванной комнаты, чтобы привести себя в порядок. Сегодня должен быть очень насыщений день — наконец она смогла устроиться на работу своей мечты. Для начала Джинн умылась и причесалась, а уже потом приступила к обязательному комплексному уходу за своей кожей. Сколько она себя помнит, мать всегда твердила ей, что настоящая леди должна быть ухоженной, красивой и молчаливой. Если с последним обычно проблем не возникало, то с остальным Джинн первое время не могла свыкнуться, а точнее не могла привыкнуть к изобилию различных кремов, масок, сывороток и прочей странной субстанции в разных, но абсолютно одинаковых бутылочках, и к макияжу. Но позже эти процедуры стали чем-то совершенно обыденным и привычным. Последний раз посмотрев в зеркало, девушка покинула ванную и встала напротив гардероба. Нужно выбрать что-то удобное, в меру строгое и элегантное. Глаза тут же упали на синий деловой костюм с приталенным пиджаком и укорочёнными брюками, шёлковую блузку на узких бретельках и чёрные лодочки с ремнём на щиколотке. Глубокий вдох и выдох. Хороший настрой — залог успеха. Сегодня она обязательно справится со всем. Из мечт о предстоящем дне Джинн вырывает женский голос, принадлежащий служанке: — Доброе утро, Мисс Гуннхильдр, вас хочет видеть Госпожа Гуннхильдр в западной гостиной, — протараторила женщина в белом фартуке и добавила. — Попросила Вас не задерживаться. — Хорошо, спасибо, — девушка не на шутку напряглась. Обычно мать звала её к себе только по особо важным делам, касающимися не только её, но и всего клана. Поэтому ускорив шаг она направилась в указанном направлении. В голове крутились самые разные мысли, ни одна из которых ни на дюйм не приблизилась к истине. В гостиной Джинн встретил строгий взгляд пары голубых, совсем как у неё, глаз и яркий аромат утреннего кофе. Её мать, Фредерика Гуннхильдр, стояла у окна и внимательно осматривала дочь с ног до головы. Её осанка, движения, лицо и взгляд: всё говорило о её благородном происхождении. Одна из светлых бровей приподнялась. «Значит, что-то ей не понравилось», — отметила про себя девушка и решила долго не тянуть, самостоятельно начав разговор. — Матушка, ты хотела меня видеть? — Глупый вопрос, если бы не хотела — не звала, — тут же отозвалась Фредерика и кивнула на диван. — Садись, разговор будет не короткий. Джинн покорно села. Было неприятно ощущать на себе холодный взгляд родного человека, но реагировать на него было запрещено. Ей вообще многое было запрещено даже сейчас, не то чтобы в детстве, которого вообще не было. — Ты знаешь Джинн, что после развода с твоим отцом, — женщина неторопливо прошла мимо неё и села в кресло напротив. — Наш семейный бизнес потерпел большие убытки. На его восстановление потребуется очень много сил и времени, но сама я уже с ним не справлюсь. Конечно, у нас есть наши дальние родственники, но сама знаешь, как они заняты. От монотонного голоса матери всё внутри холодело и невесомая тяжесть падала на её тонкие хрупкие плечи. Было очень неприятно здесь находиться. — Тебе уже двадцать три года, хватит тратить время на всякие никчёмные хобби и уж тем более… — Фредерика свела светлые брови к носу и недовольно фыркнула. — … На работу в грязном полицейском участке. Ты наследница клана Гуннхильдр, одного из самых влиятельных в нашем городе, да и не только в городе. Соответствуй своему званию. Джинн бессильно сжимает ткань на синих брюках и терпит. Всю жизнь терпит и старается изо всех сил доказать матери, что она что-то стоит, но всё безуспешно. Порой она себя чувствовала обычной куклой в руках гениального кукловода. — Не опускайся до уровня Барбары, — острые слова Фредерики отзываются уколом в сердце, от чего Джинн широко распахивает голубые газа и, не веря в услышанное, наконец смотрит в ответ. Внутри закипает злость и обида. — Не смей так отзываться о Барбаре, — хлопнув по подлокотнику дивана, девушка поднимается на ноги и говорит, не повышая голоса. — Говоришь не опускаться до её уровня? Что плохого она то тебе сделала? Барбара старается изо всех сил, из кожи вон лезет, чтобы ты хотя бы обратила на неё внимание. То, что она осталась с отцом, не значит, что она перестала быть твоей дочерью. — Ты как со мной разговариваешь? — строгий тон подливает масло в огонь. — Я говорю с тобой так, как ты говоришь со своей семьёй, — развернувшись на каблуках Джинн покидает гостиную, а затем и само поместье. К горлу подкатывает горький ком, но девушка умело подавляет слёзы и всё так же твёрдо и быстро удаляется от дома. Мысли удаётся привести в порядок только спустя минут двадцать торопливой ходьбы, да и то только благодаря застрявшему в мелкой решётке слива каблуку и чуть не случившемуся от этого падению. Блондинка едва устояла на ногах, но твёрдой бетонной плитки так и не коснулась, а вот каблук решил, что жить ему и так осталось недолго и, с хрустом надломившись, пал смертью храбрых. Тихо выдохнув Джинн, сняла любимые туфли и, кое-как вытащив одну из них, поняла, что до работы придётся идти босиком. «Точно, работа!» — девушка посмотрела на наручные часы и обнаружила, что уже как пятнадцать минут опаздывает, а ещё поняла, что забыла абсолютно все вещи дома. — Хуже быть не может… Но погода так не считала и решила, что небольшой дождик определённо точно добавит в эту мрачную утреннюю картину ещё немного дёгтя. Мелкие капли быстро испортили всю причёску и намочили плечи пиджака. Но противней всего было идти по мокрому тротуару босыми ногами. Если сейчас её увидит кто-то из знакомых, точно подумают, что она сошла с ума. Чтобы дойти до полицейского участка Джинн потребовалось чуть больше десяти минут, но и их хватило, чтобы вымокнуть до нитки. Волосы неприятно липли к лицу, тушь потекла, а тени размазались. Девушка у стойки регистрации косилась на неё удивлённым взглядом и гадала, что могли украсть у этого чуда и почему её обувь в руках, а не на ногах. Ещё больше она удивилась, когда это чудо показало полицейский жетон и заявило, что оно с недавних пор работает в этом отделении полиции. — Назовите ваше имя. — Джинн Гуннхильдр, — на выдохе ответила блондинка, пытаясь привести дыхание в порядок. Похоже ей придётся больше времени уделять спорту… — Ваш кабинет «217», займите своё рабочее место и ждите дальнейшего распоряжения начальства, — проинформировала её тёмноволосая девушка с каре у стойки регистрации и указала направление в котором ей стоит следовать. Гуннхильдр кивком поблагодарила работницу участка и как можно скорее пошла в свой кабинет в надежде, что начальство ещё не заметило её отсутствия. Кабинет располагался на втором этаже, в самом конце коридора. Это значило, что вероятней всего, сюда заходят в последнюю очередь. Джинн положила ладонь на ручку двери и легко потянула ту вниз, открывая дверь. Первым, что она услышала был тихий свист, а потом и медовый мужской голос, проговоривший что-то вроде «мама дорогая, тебя что грузовиком переехали или ты сюда вплавь добиралась?». Шутка осталась без внимания, что явно не понравилось её создателю. Подтверждением послужило недовольное фырканье. Переведя взгляд на её обладателя, девушка увидела высокого, стройного парня крепкого телосложения смуглого с длинными тёмными волосами с синим отливом — очень качественное и красивое окрашивание, не иначе. Одет он был в брюки, синюю рубашку, которая была расстегнута чуть ли не на половину, на плечах красовалась портупея, а на глазу чёрная атласная повязка. В общем парень выглядел весьма экстравагантно, но очень стильно. Казалось, что парень только сошёл со страницы какого-то модного журнала. — Я уж думал, ты не придёшь. Меня зовут Кэйя Альберих, похоже мы теперь с тобой напарники, — парень отлип от стола и сделал пару шагов навстречу блондинке. — Пока Варка не пришёл, советую тебе привести себя в хотя бы условный порядок. И надень уже на ноги обувь, ты всё-таки не совсем дома. Синеволосый улыбнулся и, подойдя вплотную, протянул руку для дружеского рукопожатия. Джинн отметила, что его дружелюбная улыбка совсем не сходилась с цепким и хитрым взглядом. Казалось, что каждая часть его лица живёт отдельно от других. Это немного напрягало, потому что нельзя было понять, что крутилось в голове её будущего напарника. Дружелюбие? Высокомерие? Призрение? Что же было в его взгляде? — Меня зовут Джинн. Джинн Гуннхильдр, — она пожала протянутую руку, немного растерявшись от его замечаний. Понимание того, как нелепо она выглядит, только сейчас окатило её с головой. — Та самая Гуннхильдр или просто Гуннхильдр? — Кэйя явно был удивлён, когда услышал такую громкую фамилию в этом тусклом маленьком офисе. Да и внешний вид девушки совсем не соответствовал стандартам высшего общества. От такого внезапного вопроса девушка даже немного растерялась, но всё же ответила: — Просто Гуннхильдр. Вы не подскажете, как пройти в уборную? — Говори со мной на ты, Джинни. Уборная в другом конце коридора, увидишь табличку, — даже когда блондинка выскочила из кабинета, лицо парня не переставало иметь крайне задумчивый вид. Его отлично развитое шестое чувство продолжало твердить ему, что что-то здесь явно не так, и его новая напарница вовсе не простая девица. Разумеется так или иначе правду он узнает, почитав пару статей в интернете, но ведь это будет совсем не интересно. Рабочий день прошёл крайне скучно и серо. Инструктаж, обед, потом снова инструктаж, документы, перерыв на кофе и работа с данными на компьютере. Не то себе представляла Джинн, когда устраивалась работать в силовые структуры. Буквально за один день все её яркие картинки о геройстве, спасении людей и захватывающих миссиях разорвались в клочья и превратились в чёрные ничем непримечательные угли. Успокаивали только слова её напарника про то, что это всего лишь первый рабочий день, и всё «веселье» обязательно их ждёт впереди. Хотелось в это верить. Место своей работы Джинн покинула уже поздним вечером, когда солнце уже почти полностью скрылось за горизонтом, а воздух на улице заметно похолодел. На улицах города разгорались яркие огни и отражали свой свет в мелких мутных лужах, опять же спасибо Кэйе, ей не придётся идти по ним босиком. Синеволосый умело «починил» её каблук с помощью пары карандашей и мотка скотча. Выглядело это крайне нелепо и смешно, но хоть что-то. По дороге домой блондинка думала о предстоящем разговоре с матерью, который наверняка будет не из простых. Страха не было, но была яркая грусть и обида не за себя, а за любимую младшую сестру. Уж кто-кто, а Барбара действительно была самым настоящим Божьем ангелом с невероятно добрым и сочувствующем сердцем, но этим качествам не было места их доме. Хорошо, что она осталась с отцом… Остановившись на пороге дома, Джинн глубоко вдохнула и выдохнула, а затем прошла в помещение. В поместье было непривычно тихо и пусто: ни прислуги, ни разговоров, ни музыки, которую её мать так любила слушать по вечерам. Недолго думая, девушка направилась в свои покои, но дойти не успела — на полпути её остановила миниатюрная девушка, прислуживающая в их доме: — Добрый вечер, Вас хочет видеть Госпожа Гуннхильдр. Она в своём кабинете. Примерно тоже самое Джинн услышала утром, а потому, коротко кивнув, решила разобраться со всем сразу и направилась к матери. Тихий стук в дверь, из-за которой раздалось не менее тихое «войдите». Блондинка прошла в помещение и заняла своё привычное место на кресле в углу комнаты.На удивление, Фредерика находилась в весьма хорошем настроении и даже улыбнулась дочери. На душе сразу немного полегчало. Значит ли это, что всё обошлось? Старшая Гуннхильдр налила дочери чая из заварника, стоящего у неё на столе и начала ненавязчивую беседу. Она интересовалась погодой, настроением, спрашивала про первый рабочий день, про странную конструкцию на её ногах и даже посмеялась, услышав эту до боли глупую историю. В душе Джинн что-то ёкнуло, а к горлу поступил ком. Последний раз она общалась так с мамой, когда была совсем маленькой, когда чувствовала себя по-настоящему живой и счастливой, когда отец с сестрой были с ними… Быть может всё ещё можно вернуть назад? — Рада слышать, что у тебя всё хорошо. Я долго думала над твоими словами и поняла, что если эта нелепая работа делает тебя счастливой, то пусть будет так. Всё-таки, как мать, я желаю тебе только счастья… — Джинн просто не верила своим ушам, слёзы сами собой наворачивались на глазах. — … И нашла способ, чтобы его сохранить. Ты будешь дальше заниматься тем, что тебе нравится, но с одними условием. — Каким? — Ты выходишь замуж. Под монотонный стук настенных часов второй раз за день мир Джинн рухнул к ногам матери.