Ничтожества

Ничтожество. В голове Акутагавы Рюноске, одного из сильнейших эсперов Портовой Мафии и самопровозглашенного Пса этой самой Мафии, крутилась всего одна мысль. Хотя «крутилась» тут совершенно неподходящее слово. Гораздо правильнее будет сказать, что эта мысль, склизкая и отвратительная, медленно но верно захватывала всё его сознание, не оставляя ни единого проблеска света. Юноша слабо усмехнулся и сразу же поморщился, подумав о том, что его Расёмон действует по точно такому же принципу, не оставляя на своём пути ничего живого. Никакой надежды, как и у него внутри. Ничтожество. Казалось, это слово было выгравировано на коре его головного мозга с раннего детства. Как клеймят скот, так и он, Рюноске, с самого рождения помечен — ему не стать никем, кроме как Ничтожеством. У Акутагавы никогда не было того, кто мог бы сказать ему, какими были его первые слова, однако он не удивился бы, если таковым было слово «ничтожество». Снова легкая усмешка и снова болезненная гримаса после этого. Ранения от последнего столкновения с раздражающим мальчиком-тигром дают о себе знать. Ничтожество. Это слово звучит в сознании Акутагавы одновременно легким шепотом и громогласным криком, одновременно с горькой усмешкой и с гримасой ненависти, одновременно голосом всех людей, кто хоть что-нибудь для него значит, и ничьим, совершенно пустым и безжизненным, голосом. С удивлением Рюноске обнаруживает, что последний голос, такой страшный и жестокий, принадлежит ему самому. Но самым громким среди всех этих голосов звучит, конечно же, его. Ничтожество. Акутагава зажмуривается и тут же понимает какую огромную ошибку совершил. Голова неимоверно болит, а виски стучат так, будто его жестоко избивали на протяжении нескольких часов. Впрочем, это было не так далеко от правда. И даже в этой боли, в звучании собственного бессилия, парень видит лишь одно. Собственную… Ничтожность. Перед глазами в сотый, а возможно и в тысячный раз за день предстаёт образ того, чей голос прямо сейчас доводит Акутагаву до нервного срыва в его собственной голове. Дазай Осаму. Учитель. Наставник. Предатель. Первый, к кому Рюноске испытал что-либо, кроме ненависти. Человек, одним своим взглядом вызывающий уважение. Человек ради которого Акутагава был готов абсолютно на всё. Человек, одобрения и похвалу которого парень пытается добиться уже многие годы. Всё, что Акутагаве нужно для того, чтобы успокоиться в своей всепоглощающей ненависти, это признание этого человека. Признание, которое он уже никогда не получит. Потому что Дазай больше не босс мафии, а член Детективного Агентства, в то время как сам Рюноске всё тот же преданный Пёс Мафии. Раньше юноша и подумать не мог, что по отношению к одному человеку возможно испытывать одновременно и жгучую ненависть, и невиданное уважение, и желание быть замеченным. Но всё это давно неважно, ведь Акутагава Рюноске всегда был и останется лишь… Ничтожеством. На этот раз злополучное слово произносится целым хором голосов. Хором из восьми голосов. Акутагава уже не усмехается от собственного бессилия, не пытается бороться с мыслями в своей голове, он просто плывет по течению, надеясь, что скоро это закончится. И зная, что не закончится. Восемь же голосов продолжают голосить во всю силу своих детских глоток: «Ничтожество, ничтожество, ничтожество.» На самом деле, нельзя сказать, что хоть когда-нибудь Рюноске испытывал к своим товарищем по несчастью что-либо теплое. Они всего лишь были в одной лодке с ним, и им приходилось делить одну на девятерых тяжелую судьбу сирот в трущобах Йокогамы. Не зря детишки говорили, что у него нет чувств. Однако несмотря на это, Акутагава, не задумываясь, отправился мстить тем ублюдкам, что убили его…товарищей. Почему же «бесчувственный» Рюноске, не колеблясь ни секунды, пошел на верную смерть ради тех, кого не мог назвать даже друзьями, ради тех, кто никогда не любил его и всячески избегал? Ответа на этот вопрос не знал никто, в том числе и сам «бесчувственный». Впрочем, и это не имеет никакого значения. Ведь как он был тогда, так и остался полным… Ничтожеством. Новый голос вызывает огромное раздражения с самых глубин сознания Рюноске. Что в его голове забыл этот жалкий, заносчивый, наглый, глупый пацан, зовущий себя новым учеником Дазая? И что более важно, какого черта этот наглец посмел получить похвалу от наставника, в то время как сам Акутагава так её и не удостоился?! Ведь он во всем лучше этого сопляка. Он сильнее (именно поэтому сейчас ты лежишь не в силах пошевелиться после сражения с ним, да, Рюноске?), он умнее (и поэтому у этого мальчика-тигра получилось перехитрить тебя своей последней атакой?), он преданнее (а вот поэтому сопляк не отвернулся от учителя даже после того, как узнал, что он бывший мафиози, верно?), он…он… — Ничтожество, — после долгого молчания голос Акутагавы стал еще более хриплым и болезненным, казалось, в нем не осталось ни капли жизни, ни капли надежды, ни-че-го. Слово, наконец произнесенное вслух, еще долгое время отдается эхом от стен, в то время как Рюноске продолжает лежать и придаваться мыслям. Ведь он знает, что это не закончится еще очень-очень долго. Потому что он ничто иное, как… Ничтожество. *** Ничтожество. В голове Ацуши Накаджимы крутилась всего одна мысль…