Часть 1. Венчание

      Венчание было тихим и, казалось, безрадостным. Жених, пятидесятиоднолетний Константин Алексеевич Спицын, иногда поглядывал на свою невесту, сорокачетырехлетнюю Эльвиру Марковну, и пытался понять, что творится у нее на душе.       Эльвира Марковна стояла у аналоя и с трудом сдерживалась, чтобы не расплакаться. Мысли были только об умершем муже, умерших первых детях, трагически погибших Зое и Владимире, которые, по официальной версии, сгорели при пожаре — сплетен про взрыв женщине не хотелось допускать. Вступать в новую жизнь и попытаться хоть как-то забыть о прошлом Эльвира Марковна была готова только ради внуков, которых нужно было содержать: четырехлетней Сашеньки и полуторагодовалой Сонечки.       Приглашенных на венчание было крайне мало: шаферы и шестнадцатилетняя Татьяна, дочь Константина Алексеевича. Девушка внимательно разглядывала наряд будущей мачехи и положительно отметила про себя вкус женщины: к синему платью был идеально подобран синий платок. То, что и платьем, и платком занималась прислуга из их дома, Татьяне было неизвестно.       — Венчается раб Божий Константин с рабою Божией Еленой, — раздался голос священника.       «Значит, Еленой звать, — подумала Татьяна. — А то я всю голову сломала: почему Эльвира, хотя, вроде, русская».       Татьяна более-менее смирилась с выбором отца: девушка для себя решила, что жить с новой женой Константина Алексеевича они будут тихо, мирно и спокойно, будто соседи, ничего сокровенного, как Анне, она рассказывать не будет, а если новая хозяйка посмеет ругать ее за что-либо или, еще того хуже, поднимет руку, всегда можно будет обо всем рассказать отцу, чтобы он составил разговор и объяснил своей новой супруге, что детей обижать нельзя.       Эльвира Марковна твердо ответила на вопрос священника, что имеет доброе и непринужденное намерение взять в мужья Константина Алексеевича, но на вопросе о том, не давала ли она обещания другому мужу, чуть не расплакалась. В голове упорно стоял Герхард Артурович, который пусть и не осуждал свою бывшую супругу, но будто бы был рядом.       После венчания новоиспеченные супруги поехали в дом Константина Алексеевича. Просидев полчаса за свадебным столом, Эльвира Марковна сослалась на усталость и покинула празднование. Елена Игнатьевна, которой буквально навязали обязанность быть шафером, не захотела оставаться одна с малознакомыми ей людьми и пошла вслед за Эльвирой Марковной.       — Где там моя махорка? — вздохнула женщина.       — Бросьте, Эльвира Марковна, полно вам ерунду говорить, — ответила Елена Игнатьевна. — Ваше же решение. Деткам надо с отцом расти.       — Да, сама не захотела отдать малюток Лыковым, — сказала Эльвира Марковна. — Но как бы я их отдала? Сашеньку! Четырехгодовалую радость! Сонечку! Полтора года, но тоже уже все понимает! Сашенька иногда меня спрашивает, видят ли мама и папа ее сверху, я каждый раз отвечаю, что видят, и стараюсь не расплакаться. Она в небо машет, а я смотреть на это не могу!       — Счастья вам в семейной жизни, — ответила Елена Игнатьевна. — Пусть слезы будут только сегодня, а все остальные дни будут счастливыми.       — Спасибо, — вздохнула Эльвира Марковна.       Женщина прошла в свою комнату. Все было уже готово к ее приезду. От просторного помещения спальни была внутренняя дверь в аналог рабочего кабинета. Оглядев кровать, шкаф и туалетный столик и стараясь не думать, что с высокой долей вероятности все это не так давно принадлежало другой хозяйке, Эльвира Марковна открыла дверь и вошла во вторую комнату.       От увиденного у женщины захватило дух: рядом с письменным столом с шикарной лампой стояло несколько шкафов с книгами. Кабинет был не такой просторный, как спальня, но явно принадлежал хозяйке спальни, а не Константину Алексеевичу.       Поперебирав книги, Эльвира Марковна немного успокоилась. Женщина взяла наугад первую попавшуюся из них и начала чтение.       Раздался стук в дверь.       — Да, войдите, — ответила женщина.       В кабинет вошел Константин Алексеевич.       — Почему-то не сомневался, что найду вас здесь, — сказал мужчина.       — Это же рабочий стол для меня? — спросила Эльвира Марковна.       — Да, совершенно верно, — ответил Константин Алексеевич. — А еще теперь вы — хозяйка этого дома, будете управлять прислугой. Писать списки, что купить, что приготовить. Втянетесь со временем.       — Был опыт, — вздохнула женщина. — Счастливый опыт, который окончился так внезапно…       — Полно, Эльвира Марковна, не надо о грустном, — сказал Константин Алексеевич. — Вы позволите вас поцеловать?       — Позволяю, — ответила Эльвира Марковна. — Я, Константин Алексеевич, к вам вечером приду, не беспокойтесь.       — Если пожелаете — мои двери всегда для вас открыты, — сказал мужчина. — Посидим, поговорим, обсудим что-нибудь.       Повисла некоторая пауза. Вариант, в котором они с новоиспеченным мужем посидели, поговорили и обсудили что-нибудь, узнали друг о друге что-нибудь новое, нравился Эльвире Марковне куда больше того, о чем она только что пыталась намекнуть. Однако отказываться от своих слов женщина не хотела.       — Может быть, нам стоит сходить к детям? — предложила Эльвира Марковна. — К Сашеньке и Сонечке. Они полдня меня не видели, соскучились, наверное.       — Хорошо, пойдемте, — согласился Константин Алексеевич.       Эльвира Марковна вышла из кабинета и закрыла за собой дверь.       «К прошлому возврата нет, прошлое осталось в прошлом», — подумала женщина.