Часть 5. "Будете милостыню просить"

      Эльвира Марковна поднялась к себе, переоделась, тяжело вздохнула, представив разговор с Лыковыми, после чего вышла из комнаты. На лестнице послышались шаги.       «Константин Алексеевич пришел домой так рано? — подумала Эльвира Марковна. — Странно…»       Вскоре в коридоре появилась Татьяна.       — В чем дело? — спросила Эльвира Марковна. — Еще же слишком рано для окончания уроков.       — Не лезьте, куда не следует, Елена Макаровна, — ответила Татьяна.       — Во-первых, Эльвира Марковна, а, во-вторых, извольте выражаться более пристойно, — начиная закипать, сказала женщина.       — Ступайте, откуда шли, — бросила Татьяна.       Девушка прибавила шаг и пошла к себе. Эльвира Марковна хотела взять за руку Татьяну, но она отдернула ее. Окончательно потеряв контроль над собой, женщина схватила Татьяну за косу и, чуть намотав на руку, подвинула девушку к себе.       — Константин Алексеевич вас с детьми из дома выгонит, — сказала Татьяна. — Любви можно и у куртизанок искать.       — Слушай меня, Татьяна, — четко произнесла Эльвира Марковна. — Еще одна такая фраза — я тебя так выдеру, что ты неделю в гимназию пойти не сможешь. Потому что за парту не сядешь, а стоять тебе будет неловко. Мы не в гимназии, устав, который всегда можно было нарушить, меня не удержит. А что касается Уложения, благодаря детям я теперь грамотная, тебя скорее в исправительный дом заберут за неподчинение родительской воле.       Женщина отпустила косу Татьяны и вышла на улицу.       Эльвиру Марковну потряхивало. Женщина прекрасно понимала, что новые отношения с новыми людьми нужно строить иначе, но другого выхода в сложившейся ситуации не видела. Ни о каких Лыковых дело не шло, Эльвира Марковна пошла в гимназию.       Не заходя к Инессе, к которой идти не хотелось по причине ее более чем скромного опыта, женщина сразу пошла к Елене Игнатьевне.       — Рада вас видеть, Эльвира Марковна, — сказала инспектриса. — Как жизнь семейная?       — Жизнь семейная привела в эти стены, хотя я этого особенно и не планировала, — ответила Эльвира Марковна.       — Что же произошло? — изумилась Елена Игнатьевна.       — Желаю узнать побольше о том, за что именно Константин Алексеевич сегодня будет ругать Татьяну, — сказала женщина.       — Я совершенно не в курсе дела, — ответила Елена Игнатьевна. — По-видимому, это какая-то мелочь, раз классная дама не поставила меня в известность.       — За мелочи с уроков не выгоняют, — произнесла Эльвира Марковна.       — Сейчас позову Инессу Яковлевну и все узнаем, — сказала Елена Игнатьевна.       На уроке математики вместо решения примеров в тетради или у доски учитель решил провести опрос. Пока другие ученицы отвечали или готовились, Татьяна решила продолжить свою беседу.       — Эльвира из мещан, наверное, — сказала Татьяна. — Хотя на фабрике и крестьяне тоже работают. Просто мещане как-то больше царя не любят. Вот заставила же она меня во всей этой нечисти разбираться, век бы ничего не знала!       — Таня, хватит! — толкнула девушку под бок Лена. — Учитель тебя окликал, ты не прореагировала, он пошел за Инессой. Инесса придет — ты хоть встань.       Едва эти слова кое-как вернули Татьяну в реальность, в класс вошла Инесса.       — Мадемуазель Спицына, вы почему не просто разговариваете на уроке, но еще и пропускаете мимо ушей слова учителя, когда он к вам обращается? — спросила девушка.       — Прошу прощения, мадемуазель, задумалась, — ответила Татьяна.       — По-видимому, вам уроки не нужны, возвращайтесь домой и пусть в гимназию зайдет ваш отец, — сказала Инесса.       Татьяна молча собрала вещи и вышла из кабинета.       Елена Игнатьевна, придя к Инессе, спросив, в чем дело и выслушав ответ, сказала:       — Инесса Яковлевна, вот все вы смешали в кучу. Отстранять от занятий — мое дело, если вы на этом настаивали — должны были прийти ко мне. Считаете, что ситуация не та, чтобы идти за мной, считаете, что сами справитесь — карты вам в руки! Оставили мадемуазель после уроков, поставили ее к доске… Да что там говорить, сами все прекрасно знаете. А сейчас ко мне приходит новоиспеченная мать Татьяны и спрашивает, в чем же дело? А я даже ответить не могу.       — Елена Игнатьевна, я даже не подумала, что придет не Константин Алексеевич и не ко мне, — чуть испугалась Инесса.       — А вы попробуйте подумать, у вас получится, — ответила Елена Игнатьевна. — Эльвире Марковне все расскажете сами.       Эльвира Марковна, внимательно выслушав слова Инессы, ответила:       — Если отец Татьяны не придет домой раньше и меня не оттащит — завтра Татьяну можете не ждать. По отцовой записке заболеет, а на самом деле за парту не сядет.       — Эльвира Марковна, да вы что, — попыталась отговорить женщину Елена Игнатьевна. — Отдайте все в отцовы руки, пусть он беседует с дочерью.       — Перед этим дочь изволит мне что-нибудь сказать, — ответила Эльвира Марковна. — А я буду вынуждена ответить.       Инесса, чувствуя себя явно лишней при этом разговоре, вышла из кабинета. Поговорив еще некоторое время с Еленой Игнатьевной обо всем на свете, Эльвира Марковна пошла домой.       На подходе к дому женщина несколько раз глубоко вздохнула и, попытавшись успокоиться, вошла внутрь. В планах было не встречаться с Татьяной, дождаться возвращения супруга, как можно безэмоциональнее пересказать все, что произошло недавно, после чего пойти к себе. Однако все сразу пошло не так.       — Ну что, Елена Макаровна, сходили? — спросила Татьяна, которая ждала Эльвиру Марковну внизу. — С вами хоть в гимназии поговорили или сказали, что ждали не вас, а Константина Алексеевича?       Не говоря ни слова, Эльвира Марковна развернулась и вышла из дома. Желание наломать веток с ближайшего дерева, растущего у сарая, плавно перешло в желание воспитать Татьяну раз и навсегда. Женщина пошла к конюшне за плеткой.       — Вороночек, красавец, я к тебе потом загляну, — сказала Эльвира Марковна коню, выглянувшему на звук шагов.       Женщина взяла плетку и вернулась домой.       — Елена Макаровна, вы бы хоть определились, здесь будете сидеть или на улице, а то бегаете туда-сюда, как паренек-посыльный, — усмехнулась Татьяна.       Тем временем, Эльвира Марковна подошла к девушке и взяла ее за руку. Только сейчас увидев, что отцова жена пришла с плетью, Татьяна чуть испуганно сказала:       — Отец против любого рукоприкладства, а за такое вас выгонит с детьми на улицу. Будете милостыню просить, потому что в гимназии даже поломойки не нужны.       Эльвира Марковна изо всех сил ударила вырывающуюся Татьяну по спине, стараясь не промахнуться. Выглянувшая на шум Настасья, увидев, что творится неподалеку, поспешила вернуться обратно на кухню. Эльвира Марковна ударила Татьяну второй раз и, отпустив руку, сказала:       — Еще раз такое себе позволишь — так тебя выдеру, что забудешь, как тебя зовут.       Эльвира Марковна убрала плеть, вернулась домой и увидела, что Татьяны нет внизу.       «Убежала к себе», — подумала женщина.       Мысль о том, что она сделала то, что явно непозволительно в этих стенах, несколько огорчала Эльвиру Марковну. Однако ничего сделать с собой женщина не могла.       «Что мне, молчать оставалось? — подумала женщина. — Да ни за что в жизни!»       Константин Алексеевич пришел домой вскоре.       — Константин Алексеевич, пожалуйста, давайте поговорим, — с порога сказала женщина.       — Конечно, Эльвира Марковна, — ответил Константин Алексеевич. — После обеда.       «Хорошо, могу и после обеда», — мысленно согласилась Эльвира Марковна.       Татьяна на обед не вышла.       — Настасья, спроси, в чем дело? — уточнил Константин Алексеевич.       Кухарка поднялась к комнате Татьяны, а потом, спустившись, ответила:       — Татьяна Константиновна ответила, что больна и не хочет есть.       Константин Алексеевич испуганно встал, чтобы пойти наверх.       — Константин Алексеевич, позвольте рассказать все, что было… — произнесла Эльвира Марковна.       После рассказа обо всем, начиная с первого случая в коридоре, Константин Алексеевич изумленно сказал:       — Эльвира Марковна, позвольте мне не говорить ничего. Вообще ничего.       Мужчина сделал паузу и добавил:       — Только прошу вас об одном: забудьте навсегда, как идти в конюшню не ради встречи с Воронком.       Константин Алексеевич позвал Настасью и поднялся в комнату дочери.       — Настасья, посмотри спину, — сказал мужчина и отошел к окну.       В глубине души боясь увидеть кровь и прилипшую к коже ткань, Настасья подошла к плачущей Татьяне, расстегнула платье и, увидев две сине-багровых полосы, выдохнула с облегчением.       — Ничего страшного, Константин Алексеевич, пустяки, — ответила Настасья.       Оставшись наедине с дочерью, Константин Алексеевич сказал Татьяне:       — Не хочу говорить о твоем сегодняшнем поведении. Вечером извинишься перед Эльвирой Марковной.       Мужчина вышел из комнаты, оставив Татьяну одну.       На следующий день, придя в гимназию, Татьяна с возмущением начала рассказывать Лене:       — Лена! Меня вчера Эльвира плеткой выдрала, а отец, вместо того, чтобы с ней хорошенько побеседовать, меня еще и извиняться заставил!       — Боюсь представить, что ты ей вчера сказала, — ответила Лена.       — Чистейшую правду, — сказала Татьяна. — Что отец против рукоприкладства, что в гимназию приглашали его, а не ее.       — Могла бы и промолчать, — ответила Лена.       Однокласснице надоел очередной рассказ о жизни ее бывшей классной дамы, поэтому продолжать разговор она не захотела.       — Эльвира тоже могла бы не лезть, — сказала Татьяна.       Девушка пустилась в воспоминания вчерашнего вечера: Константин Алексеевич вечером снова приходит к ней в комнату, напоминает о том, что нужно извиниться.       — Папенька, позвольте мне никуда не ходить, я нездорова, — попросила Татьяна.       — Таня, ты была слишком неправа, чтобы сейчас молчать, — ответил мужчина. — Твоим словам нет оправдания. Нужно попросить прощения и только после этого отдыхать.       Тяжело вздохнув, девушка пошла в соседнюю комнату и постучала в дверь.       — Мадам, — сказала Татьяна. — Прошу прощения, была неправа.       — Смею надеяться, что вы действительно так считаете, а не просто повторяете чужие слова, — ответила Эльвира Марковна.       Решив, что диалог на этом должен быть окончен, девушка вышла из комнаты.       — Лена, меня Эльвира вообще не любит! — воскликнула Татьяна и не сумела сдержать слезы.       — За что ей тебя любить? — изумилась Лена. — Живите как соседи и дело с концом.       — Она сама не желает жить, как соседка, лезет, куда не надо! — возмущенно ответила Татьяна. — Вчера вылезла, когда я домой пришла!       — Ну живите не как соседи, — предложила Лена. — Но все равно же можно как-то мирно сосуществовать.       — Возможно… — задумчиво предположила Татьяна.