Часть 18. Предсказание

      Поучаствовав еще немного в разговоре, Эльвира Марковна снова почувствовала себя какой-то лишней в этой беседе. Желание вернуться в воспоминания, которые так и манили, не отпускали, поэтому женщина решила не препятствовать себе.

***

      С момента возвращения Лены домой прошло два дня. О фабрике речи не шло, однако слова отца о том, что у нее осталось уже меньше недели, пугали Лену.       «А что? — в конце концов, подумала девушка. — Я хотела отодвинуть на недельку фабрику — это произошло. О большем я и не просила, к чему мечтать о несбыточном?»       Конечно, в своих самых наивных и розовых мечтах Лена представляла, как достаточно зажиточный человек берет ее замуж, однако девушка прекрасно понимала, что эти фантазии так и останутся фантазиями. Мысли годичной давности о том, что Егор привез ее к себе для того, чтобы потом жениться, казались Лене настолько наивными, что ей было даже неловко об этом вспоминать.       «Он же меня не любил, — думала Лена. — И я его тоже. Я хотела сначала покататься, а потом — стать его женой. Кто бы меня взял замуж?»       — Лена, — сказала дочери на четвертый день Мария Ивановна. — Ты больше так не делай. Не надо. Грешно, нехорошо. Ворота опять дегтем намажут, обсмеют. Тятька грозиться оборвать руки тоже не будет. Окна еще нам побьют.       — Мама, а вдруг? — спросила Лена. — Вдруг Герхард меня замуж возьмет?       — Не возьмет, — ответила Мария Ивановна. — Лучше верь в то, что тятька покричал тогда и на этом все окончится. Что на этот раз драть не будет.       От этих слов матери Лена окончательно испугалась и подумала:       «На этот раз даже драть не за что. Или есть за что, да не так, чтобы потом отлеживаться…»       Этим же вечером к воротам дома, где жила Лена, подъехал экипаж с Герхардом.       — Герхард! — с радостью воскликнула Лена, выбежав навстречу.       — Леночка, давай поговорим, — ответил Герхард. — Отойдем подальше, чтобы уж точно одним остаться.       — Хорошо, — с явной тревогой произнесла Лена.       Герхард отошел немного в сторону от дома и сказал своей спутнице:       — Лена, родители категорически против этого брака.       На глазах Лены выступили слезы.       «Скажу сегодня тятьке, пусть делает, что хочет, — подумала девушка. — Раз судьба такая».       — Герхард, спасибо тебе за то, что заставил поверить в светлое будущее, — ответила Лена. — За то, что нашел нужные слова в нужный момент. Может, вам прачка нужна? Или кухарка. Я готовить умею, а чего не умею — научусь быстро.       Вспомнив обеих Манек, девушка подумала:       «Возьмет будто бы кухаркой, а скажет дарить ласку — я против не буду. Это жизнь, с этим нужно просто смириться».       — Лена, я не об этом, — ответил Герхард. — Родители сказали, что не дадут мне денег. Но у меня же тоже есть жалование. Его не хватит на торжество, но к чему эти мещанские пережитки? Я понял, что с тобой рядом мне будет проще двигаться вперед, проще идти к своей цели. Видя ту, с которой можно поговорить о том, что мне так важно. Каждый день вспоминая, что не все живут так, как я.       Лена не поверила своим ушам.       «Герхард действительно готов обвенчаться со мной?» — изумленно подумала девушка.       — Лена, платье в экипаже, я тебе сегодня отдам, — произнес Герхард. — Фата там же.       — Обсмеют в фате, платок надо, — ответила Лена.       — А меня родители обсмеют, когда увидят, что на не девочке женился, — сказал Герхард, особенно не задумываясь над своими словами — мнение родителей на тему прошлого невесты молодого человека не интересовало, кроме того, сословие невесты было куда более значимым фактором.       Решив, что спокойствие ее жениха куда дороже возможных смешков в соседних домах, Лена коротко кивнула.       — Помолвочное кольцо, — произнес Герхард, доставая из кармана серебряное колечко. — Прости, что серебряное. Обещаю, что через год, а то и раньше, подарю тебе золотое. Чтобы сгладить эту неловкость.       Лена изумленно смотрела на серебряное кольцо с каким-то красным камнем.       — Рубин, — ответил Герхард. — Будут деньги — будут другие камни. А пока что рубинчик.       Молодой человек подвел Лену к экипажу.       — Вот платье, вот фата, — сказал Герхард. — Венчаемся в среду. Я за тобой заеду с утра. В воскресенье отпразднуем. Как раз, твои посвободнее будут.       Казалось, Лена потеряла дар речи.       — Не забудь, что в среду венчаемся, на фабрику не уйди, — на прощание сказал Герхард и сел в экипаж.       Мария Ивановна увидела из окна, что дочь стоит на улице и смотрит куда-то вдаль.       — Ленка! — позвала женщина. — Чего стоишь?       Придя в себя, Лена вошла в дом и положила на кровать платье и фату.       Мария Ивановна посмотрела на дочь, которая до сих пор была будто не в себе.       — Ленка, что произошло? — спросила женщина. — Что за вещи?       — Фата и платье, — ответила Лена. — И кольцо.       Девушка протянула матери руку с кольцом, надетым на средний палец.       — Кольцо в церкви получают, — несколько удивленно сказала Мария Ивановна. — Все у этих богатых не как у людей. Зато красивое, с камушком. Показывай платье.       Лена развернула платье. Это было летнее платье белого цвета, купленное впопыхах.       — Красивое, — одобрительно произнесла Мария Ивановна. — Оборочки смотри, какие разные.       Женщина развернула фату и сказала:       — Это, наверное, зря. Лучше бы кружевной платок принес.       Подумав, Мария Ивановна добавила:       — Хотя какая уже разница-то?       Вдруг женщина спохватилась и сказала:       — Ленка! Иди, ищи новые полотенца! У нас где-то чашки были новые. Совсем бесприданницей замуж пойдешь! Когда венчаться?       — В среду, — ответила Лена.       — Это и хорошо, — произнесла Мария Ивановна. — Незачем тянуть. Лишь бы не передумал.       Вернувшись с фабрики и увидев на кровати белое платье и фату, Макар сказал дочери:       — Ленка, с утра до ночи молись, чтобы не передумал твой благодетель. А то пройдет наваждение и все.       В среду с утра под вздохи Марии Ивановны, которая сокрушалась о том, что дочь выходит замуж бесприданницей и ее обязательно обсмеют свекор со свекровью, Лена села в экипаж к Герхарду. Рядом был скромный сверток с парой простыней, пятком полотенец и двумя чашками. На немой вопрос спутника Лена ответила:       — Мамка не захотела, чтобы я была уж совсем бесприданницей. Больше ничего не было.       — Все, что нам будет нужно, мы купим, — сказал Герхард. — Может, не сразу, может, через месяц, два, три. Но купим.       До самого конца венчания Лена не верила, что она стала женой Герхарда. И только увидев на пальце еще одно кольцо, на этот раз золотое, девушка с уверенностью подумала:       «Это все взаправду…»

***

      «И ведь подарил же все, что и обещал, — подумала Эльвира Марковна, вернувшись в реальность. Золотое кольцо подарил через год. Украшениями никогда не обижал. Хотя нужны ли они мне были, особенно в первые годы? Я любовалась на них и боялась одеть, чтобы не поцарапать…»       Свои околопроституционные мысли женщина предпочла забыть, будто страшный сон.       «Это все было не от хорошей жизни, — подумала Эльвира Марковна. — Оно само так думалось…»       — Эльвира Марковна, мы скучаем без вас, — произнес Константин Алексеевич. — Вы так долго молчите.       — Не свыклась еще со своей новой ролью, — честно ответила женщина, будучи мыслями в первых днях жизни с Герхардом Артуровичем. — Все так непривычно.       — А вы привыкайте, — сказал Александр Григорьевич. — Замужняя да женатая жизнь — вещь совершенно другая.       «Это да…» — подумала женщина.       В голову снова полезли воспоминания. Володя, расхулиганившийся днем и после получивший сполна за свой поступок, вечером бежит к отцу жаловаться на судьбу.       — Мне от мамы влетело, — с неподдельной грустью в голосе произнес Володя, забираясь на руки к отцу.       — А ты не хулигань, — ответил Герхард. — Веди себя пристойно.       Поцеловав сына и спустив его обратно на пол, Герхард подошел к супруге.       — Лена, — достаточно тихо, чтобы не слышал Володя, но твердо произнес мужчина. — Нельзя бить детей. Насилие порождает только насилие.       — Герхард, он жег костер возле дома! — возмущенно ответила Лена. — Он пожар мог устроить!       — Залила водой, увела в дом, отправила в угол, — сказал Герхард. — Кто тятю своего ругал?       — Я же легонько, прутом, — произнесла Лена. — Он сесть может.       — Нельзя, Лена! — твердо сказал Герхард. — Нельзя! Будешь бить Володю — побью тебя. Чтобы вспомнила, каково это.       — Ты — муж, твое право, — ответила Лена.       — Нет, Лена, это не мое право, — возмутился Герхард, больше разозлившись от того, что его, казалось бы, абсурдная угроза была воспринята не как абсурд. — Не мое. Ни тебя, ни Володю бить нельзя. Нельзя, Лена! Вообще никогда нельзя! Я даже сейчас не придумаю пример, когда можно было бы! Если Володя… На царя с ножом бросится, вот тогда можно будет.       — Герхард, как не стыдно крамолу говорить! — в ответ возмутилась Лена. — Что за глупые слова?       — Не глупее твоих, — ответил Герхард. — Леночка, надо учиться новому, а не застревать в старом.       «Когда на царя с ножом бросится… — подумала Эльвира Марковна. — Да ты, Герхард, практически предсказал судьбу Володи…»       На глаза женщины навернулись слезы. Чувствуя всю их неуместность Эльвира Марковна уже хотела выйти из комнаты, как с изумлением увидела, что в нее входят Лыковы.       «Зоенька, наивное мое дитя…» — подумала женщина и не сумела сдержать слезы.       — Эльвира Марковна, вы что? — спросил Александр Григорьевич. — Что с вами?       Однако увидев Лыковых, мужчина все понял без слов.       — Соболезную, — произнес Александр Григорьевич. — Держитесь.