Часть 1

      — Отойди от меня.       «Рычит, как львёнок. Смешная. Как будто я идиот и не понимаю, что происходит. Пытается переложить ответственность. Пытается доказать себе, что это моя инициатива».       — Ты позвала меня сама.       — Да, и я уже жалею об этом.       «Красиво. И злится красиво, и грудь под тонкой тканью форменной рубашки от дыхания приподнимается так, что... в общем, да. Красиво. Однозначно.       Чертовы огромные карие глаза разъедают сетчатку до мозга. Волосы, как обычно, выглядят хрен пойми как».       Скучал ли он? Просто пиздец.       И он тянется снова. Она отбивается, но это глупо, они оба знают, чем это кончится.       «Наверное, ради приличия устраивает этот цирк. Чтобы не чувствовать себя неправильной, грязной. В башне храпит и видит десятый сон её Гриффиндорский придурок-парень, пока она под видом серьёзного разговора просто хочет меня. И это, блять, чертовски очевидно».       Эти забавные, якобы случайные, прикосновения на Зельях, задержавшаяся у колбы ладонь, кончики ногтей, задевающие его фамильный перстень. Пересекающиеся взгляды, вечно до крови закусанные губы, её глаза, жадно изучающие его руки. Он нарочно возился с чем-нибудь перед ней.       «Смотри, блять. Смотри и сжимай край своей юбки в попытке не наброситься на меня прямо в этом кабинете».       «Это ведь ты приняла такое решение».       «Это твоя чертова вина».       — Я хочу поговорить.       — Ты уверена, что ты хочешь именно этого?       — Да, — помедлила она, нахмурившись.       — В ванной старост после отбоя? Почему бы не выбрать для разговоров официальное собрание?       Опять закипает. А он смеётся внутренне, скалится, празднует победу. Драко уже решил для себя, что теперь она в ловушке, хрена с два он позволит себе еще раз какую-то джентльменскую ересь по типу: «Если любишь — отпусти». У него припасены более интересные методы.       Ему хватило времени, чтобы обдумать все варианты.       И он целует её. Чернильная темнота затапливает её глаза. Сдаётся, хотя битвы и не было, и он невольно пропускает стон. Драко не хочет показывать этого. Заталкивает ответ на её тело, на её даже просто присутствие рядом поглубже. Он уже достаточно унизил себя.       Пусть мучается она.       — Какого черта? — шепчет он, чтобы не выдавать бурление галлона закипающей боли в голосовых связках. — Ты выбрала его. Так какого черта ты опять здесь?       — Ты ведь понимаешь, что...       Он не дал ей договорить. Её голос, обращенный к нему, шевелил волосы на затылке, опускаясь мурашками по спине, но это были не те вещи, которые он был готов слушать.       Драко целовал её, запуская пальцы в её волосы, сжимая их на затылке, откидывая её голову назад. Наверняка ей было больно, но пусть заткнется, черт подери, пусть почувствует хотя бы крупицу всего того адского пекла, девяти кругов ада, по которым он катался на чертовой колеснице всё это время.       — Тысяча писем, Грейнджер, — он тяжело дышал, — у тебя была тысяча поводов поговорить со мной.       Он оттолкнулся от неё, делая три шага назад, смотря на припухшие губы и глаза, расширившиеся в немом вопросе, немой просьбе о пощаде, такой, словно над ней висело лезвие гильотины. Наверняка она так долго решалась на это, так мучительно долго, что каждое его слово могло разбить её вдребезги.       И прежде, чем выйти за дверь, Драко, едва сдерживаясь, чтобы не вернуться к ней, не сделать с ней всё, о чем рябил воздух между ними, сквозь мучительный ком в горле выдавил:       — Теперь я жду твои письма.