Ностальгия

Ибо спорит либо дурак, либо подлец.

Первый – не знает, а спорит, второй знает, но спорит.

А. Сапковский, «Последнее желание»

Репетиция шла своим чередом, пока Оля и Даня не схлестнулись изза двух строчек песни. Казалось бы, обычное дело. Но судьба решила поддать драмы: в самый разгар посылания друг друга на фаллические горы свет в комнате просто взял и сдался –  и наступила полная темнота.

И тут чья-то рука нашла её руку. Тёплая, чуть шершавая, знакомая до мурашек. Данина.

Они стояли в темноте, не говоря ни слова. Слышно было только собственное дыхание, которое вдруг стало слишком громким. Оля не пыталась выдернуть руку – не потому что не хотела, а потому что в этой темноте это было единственное, что имело смысл.

А Даня стоял и думал. Не о тексте, не о концерте, не о том, кто прав, а кто виноват. Он думал о том дне, который теперь казался сном, абсурдным, нелепым, но самым настоящим.

Тогда мир рушился по-своему. Зомби-апокалипсис, вызванный хламидиями Лидии, был, пожалуй, самым странным из всех возможных сценариев. Толпа заражённых надвигалась, как волна, готовая уничтожить всё на своём пути. Даня бежал, спотыкался о собственные ноги и стучал в каждую дверь, моля о спасении.

«Кто там?!» – раздался голос из-за одной двери. Голос, который потом будет сниться ему в самых нежных снах.

«Это я! Я нормальный! Я человек!» – кричал он, прижимаясь лбом к холодной поверхности.

«Докажи!» – холодно ответили с той стороны.

Доказать? Как? Он не знал, что от него хотят. А толпа уже была в нескольких шагах. И тогда он сделал единственное, что пришло в голову: начал снимать с себя всё. Рубашку, джинсы, кроссовки… До тех пор, пока не остался стоять в одних носках, дрожа от холода и ужаса.

«Теперь видишь?! На мне нет пятен! Я не заражён!»

Дверь приоткрылась. В щели мелькнуло лицо – серьёзное, сосредоточенное, почти суровое. И вдруг уголки губ дрогнули в едва заметной улыбке.

«Ладно, заходи. Но носки тоже сними. Мало ли…»

Даня улыбнулся в темноте. Даже сейчас, когда они снова спорили из-за каждой строчки, он помнил тот момент, когда она впустила его не просто в квартиру, а в свою жизнь.

Оля чуть сжала его пальцы, будто почувствовала эту улыбку, даже не видя её.

В этот самый момент вспыхнул свет.