XXIV

Мир вокруг не имел формы — только тени и движения. Она не смотрела — она чуяла: пульсирующее сердце где-то впереди, живое, дрожащее, слишком близко к поверхности. Мышцы под кожей сводило от нетерпения. Каждый удар сердца — словно удары барабанов, зов к охоте. Она рванулась вперёд — не человеком, не даже телом, а чистой жаждой. Ветер рассекал кожу, когти царапали камни, воздух звенел, как лезвие. Всё внутри пело, требовало: ещё. Она не видела лица жертвы — только алое пятно на фоне тьмы и вкус железа на языке. Крик. Тепло. Разлетающиеся осколки — кости или камни, уже не важно. Зверь внутри смеялся. Хрипло, низко, будто вместе с дыханием вырывалось само безумие. И ей было хорошо. Слишком хорошо. Слишком… естественно. Уэнсдей резко проснулась — и сразу наткнулась на взгляд Тайлера, склонившегося над ней. Попыталась сесть, но не смогла: наручник на запястье впился в кожу, а холодное железо потянуло за лодыжки. Цепей там не было, когда она засыпала. Она посмотрела на Галпина требовательно, с угрозой. Тот засуетился, отыскивая ключ. Что это было? Сон? Но сны перестали ей сниться, когда исполнилось шесть. — Это хайд говорит в тебе, — произнёс Тайлер, словно уловив её мысли. Он снял наручник, а затем освободил цепи на её ногах. — Когда твоё сознание отдыхает, оно уязвимо, — продолжил он. — Похоже, пока ты бодрствуешь, тебе удаётся держать зверя под контролем. Но во сне он сильнее. Поэтому рядом должен быть тот, кто способен его удержать. — Мой разум никогда не спит, — холодно отрезала Уэнсдей, вставая с кровати. Кожа зудела, будто после лихорадки. От тела шёл запах пота и металла. Она машинально повела носом, но Тайлер, кажется, ничего не заметил. Он просто стоял и смотрел на неё — с тревогой… и лёгким оттенком сожаления. — Ещё раз прикуешь меня, — произнесла Уэнсдей ледяным тоном, — и я выясню, звенят ли твои кишки громче цепей. Она подобрала свой рюкзак и скрылась в ванной.

***

— Итак, каков план? — спросил Тайлер, когда принесли их заказ. Они завтракали в дайнере в двух кварталах от гостиницы. С тех пор как они покинули номер, Уэнсдей не произнесла ни слова — всё это время она внимательно изучала отчёт патологоанатома, полностью игнорируя происходящее вокруг. Включая его. Но Галпин знал: это лишь показное равнодушие. Аддамс наверняка уже сто раз придумала, как изощрённо ему отомстить, и теперь просто ждала подходящего момента. — Это не «Санитар», — наконец заключила Уэнсдей, откладывая папку в сторону. — «Санитар» душил свои жертвы при помощи ленты, а здесь — руками. Не говоря уже о том, что у трупа нет никаких дефектов, кроме варикоза на ноге. — Подражатель? — уточнил Тайлер. — Думаю, просто банальное убийство на почве страсти, которое пытались замаскировать под ритуал, чтобы пустить расследование по ложному следу, — произнесла она без особого интереса. — И? — Пусть с этим полиция разбирается. Им за это платят. — Разумно, — хмыкнул Тайлер. — Не верю, что слышу это от тебя. Обычно тебя хлебом не корми — дай сунуть нос в чужое расследование. — Я не трачу время на подражателей, — отрезала она, заметно раздражаясь, — и на банальный криминал тоже. — Можно? — он указал на папку. Уэнсдей кивнула и залпом допила обжигающе горячий кофе, после чего спокойно принялась за еду. Тайлер раскрыл папку, пролистал пару страниц и нахмурился: — Это… настоящий отчёт. — Блестящее наблюдение, — холодно отозвалась Уэнсдей, разрезая сосиску с хирургической точностью. — Ты в своём уме красть отчёт?! В чём проблема — сделать копию? — В отсутствии времени, — отрезала Аддамс, метнув в него убийственный взгляд. Она понимала, что поступила крайне непрофессионально, но дежурный патолог вернулся из уборной, куда она предварительно отправила его, подсыпав слабительное в кофе, гораздо раньше, чем ожидалось. Уэнсдей признавалась себе, что без Вещи работать стало сложнее. С тех пор как Тайлер… присоединился к ней, они с Вещью отдалились. Наверняка он обиделся — всё же в погоне за Энид она предпочла взять с собой хайда, а не верного напарника. — Я бы вернула отчёт ещё ночью, не появись ты, — сухо добавила она. — Надо придумать, как вернуть его, пока не хватились и не начали шерстить камеры, — заметил Тайлер, доставая снимки трупа. — Я была словно тень, — с раздражением ответила Уэнсдей. Он хотел съязвить, но вдруг мир дрогнул и сместился. Тайлер стоял уже в другом месте — перед обшарпанным таунхаусом с выцветшими греческими буквами над дверью. Веранда, освещённая одинокой мигающей лампочкой, была завалена пластиковыми стульями и пустыми пивными банками. Он вошёл внутрь. На стенах висели выцветшие фотографии, трофеи, пожелтевшие дипломы — студенческий дом? Внезапно перед ним появилась та самая девушка со снимков. Она улыбнулась — слишком широко, слишком вежливо — и жестом пригласила его следовать за собой. Тайлер почувствовал неловкость, но всё же пошёл за ней на второй этаж. Как только они вошли в комнату, на него кто-то прыгнул и сбил с ног. — Ты не достойна его, поганая тварь! — раздался женский крик. Тайлер попытался сбросить нападавшую, но понял, что не может двигаться — будто стал немым свидетелем происходящего. Перед ним разворачивалась чужая сцена: девушка, косившая под готессу, с воспалённой кожей и следами акне, душила ту самую жертву, чьё тело он видел на фотографиях. После она вытащила из кармана убитой телефон и разблокировала его. На экране высветилась фотография — жертва, счастливая, живая, в обнимку с другой девушкой. Убийца перекосилась, уголки губ дрогнули, превращаясь в невменяемую улыбку. Проведя ногтем по экрану, она царапнула изображение, оставив на лице соперницы тонкую белую полосу. Когда та подняла глаза и их взгляды встретились — реальность хлестнула его обратно. — Что ты видел? — требовательно спросила Уэнсдей. Её раздражало, что видения так часто приходят к Галпину, тогда как ей самой восстановление дара стоило таких усилий. — Убийцу, — тяжело выдохнул он. Тайлер поспешно убрал снимки обратно, пока ещё что не привиделось. — Ты права. Это преступление на почве страсти. Её задушила какая-то ревнивая готесса. — Неинтересно, — хмыкнула Аддамс и вернулась к еде. — Она убьёт ещё, — продолжил Тайлер. — Если её не остановить… — Что, Галпин, решил стать карающим перстом? — холодно усмехнулась она. — Своего рода искупление, чтобы очистить совесть? Тайлер сжал челюсти, но промолчал. — Ты сама сказала, что видения не абсолютны. Вот и проверим, — отозвался он ровно. — Я не участвую в дешёвых драмах, — отрезала Уэнсдей. — Да ладно, давай повеселимся, — перебил её Тайлер, стараясь оттянуть момент возвращения в мрачный особняк. — Поймаем её и сдадим копам. Я уверен: ты не путешествуешь без своего набора для пыток. — Конечно, нет, — холодно парировала она. — Но если придётся его использовать, начну с тебя. — Если тебя это заводит, — ответил он с лёгкой усмешкой, — тогда я готов потерпеть.