Часть 1

Мой бездушный духовный отец говорит: «Не гляди, арлекины совсем обезумели, наше ли дело». Я бегу что есть сил, я всегда остаюсь. Впереди громоздятся гранитными плитами мира пределы. Извивается тихая жизнь, потревоженный сон в черном чреве земли, развороченном громом ракеты. Дождь не шел уже год, от огня ничего не спасёт. Я к глазам прижимаю ладонь, закрываясь от света. «Пусть дошляшут, тебя им вовек не задеть, даже если глумиться над злом станет делом подсудным». Я бегу как умею, — душа обращается в тень, в отражение птицы в стекле, в безымянное утро, В мотылька, в лишний квант красоты посреди пустоты. И колышется явь, от заляпанной линзы отпрянув на немыслимый шаг, и туман растворяет мосты, глушит свет, поглощает огонь, оседает на ранах. «Пусть,» — киваю, он прав. Ничего нет важнее меня, ничего нет напраснее выстрела в сердце без цели. Безобразный полёт, пыльный трепет, слепая возня, — замерев, перестав трепыхаться, останешься целой.