Может вы сами придумаете название

17 мая. Сегодня её день рождения. Мой был вчера. Мы всегда отмечали эти праздники вместе. В один день. Но не в этот раз. Мне стукнуло восемьдесят шесть. Ей должно было быть восемьдесят семь. Но жизнь жестока. Она не любит меня. Ну ещё бы! Как жизнь может любить бога смерти? Как же я был глуп, когда надеялся, что мы проживём долгую и счастливую жизнь! Безусловно мы прожили вместе счастливые шестьдесят два года. Но мне было этого мало. Совсем скоро мы воссоеденимся. Наша дочь и внуки наверняка возненавидят меня, но я очень надеюсь, что они поймут меня. Я снова здесь. Табличка на входной двери гласит: "Редакция школьной газеты". С этим местом связано очень много счастливых моментов из моей школьной жизни, даже слишком много… Я провёл рукой по столу из тёмного дерева. Она часто сидела на этом столе, читая книжки и поедая сладкие пончики. Она их обожала. Разумеется её мать не одобряла любовь Олин к сладостям, она вообще мало, что одобряла. Даже меня. В конце концов миссис Кейтнрайд — мать Олин, перестала давать ей деньги на карманные расходы (которых к слову и так хватало только на пару пончиков или один эклер), чтобы дочь не тратила их на сладости. Олин никому ничего не сказала, но я сразу понял, что что-то не так. Всегда такая радостная девушка стала угрюмой. Мне было неуютно смотреть на то, как она грустит, но у меня и самого в кармане не было не гроша. Тогда я нашёл подработку в городской газете и под предлогом, того что очень хочу попить чай, стал каждый день приносить в редакцию сладости. На самом деле я ненавидел чай, но мне очень нравилось смотреть на счастливое лицо Олин, когда она видела свои любимые пончики. Как она позже лично мне призналось, её задело не отсутствие сладостей, а очередное проявление тотального контроля со стороны матери. Я прошёл мимо стеллажа с потрёпанными временем книгами. Две полки тут занимали различные выпускные альбомы. На остальных стояли все возможные романы, детективы, фантастика… Я всегда удивлялся почему эти книги стоят здесь. Я перевёл взгляд на нижнюю полку. Там стояли её книги. Те, что она не осмелилась отнести домой. Миссис Кейтнрайд не одобрила бы их. У них дома были лишь научные статьи, энциклопедии, романы, что так любила её мать и классика. Олин не любила классику. Ей нравились истории про коварных пиратов, хитрых варишках и как бы это не казалось банально — романтичные рассказы о принцах и принцессах, но обязательным условием была хорошая сюжетная загадка, над которой можно было поломать голову. Открывая эти книги, она будто выпадала из нашего мира, и я хорошо её понимал. Я тоже любил читать, и вкусы наши часто совпадали. Я нагнулся и потянул красный корешок. Когда я в первый раз зашёл в эту комнату и увидел Олин, она сидела на столе и читала, не поверите, "Кровь и мёд". Девушка, которую все вокруг считали святошей (и это далеко не из-за её "белой" наружности), читала книжки для взрослых. В принципе я не видел в этом ничего необычного, ей было уже семнадцать, но её мать этого точно не одобрила бы. Как оказалось, Олин не всегда была так свободна в чтении. Когда-то она и впрямь читала только классику, боясь ослушаться любимую матушку. Но… В тот год она, как впрочем и я, встретила Крис. Эта бестия перевернула нашу жизнь с ног на голову, если быть до конца честным, то именно благодаря ей мы и познакомились, но это уже другая история. Вообщем благодаря Крис, моя малышка начала читать то, что ей нравилось. Тогда, увидев меня, Олин жутко испугалась и смущённый румянец на её белоснежном лице выглядел как, что-то противоестественное. Но уже совсем скоро мы вместе перечитывали эти книжки. Я улыбнулся воспоминаниям о том, как она краснела читая со мной, столь кхм… откровенную (по крайней мере тогда она казалась такой) книгу. Я раскрыл томик с пожелтевшими страницами, из него вылетела фотография. Выпускной. Чтобы попасть на него, Олин пришлось выбираться из дома через окно. Мать бы не за что не согласилась отпустить свою дочь туда не с кем, кроме Али′на, но моей девушке это разумеется не понравилось. Она ссылаясь на плохое самочувствие пошла спать, а потом вылезла через окно ко мне. Из её белоснежных кудрей торчали палочки и листике, что она подхватила, пока спускалась со второго этажа по старому дереву. Ральф щёлкнул нас, пока я доставал этот мусор из головы девушки. Как сейчас помню её недовольное бурчание. Она тогда была в нежно-зелёном платье, а на шеи висел медальон с чёрным камнем. Она так не хотела возвращаться домой, что (видимо под воздействием алкоголя, что ей подлила Крис) осталась спать в моей каморке. Я перевернул фото и вдруг наткнулся на надпись: Повторим на твой выпускной! Когда я проснулся после выпускного, то на месте девушки увидел это фото с аккуратной подписью на обратной стороне. Я тогда так злился. Почему она оставила вместо себя этот кусок бумаги? Какой-то неравноценный обмен! Мы так и не повторили тот вечер. Не было у меня выпускного. Воспоминания захлестнули меня с головой. По щекам потекли слёзы. Моя жизнь была ужасна и прекрасна одновременно. На самом деле я был эгоистом когда влюбился в неё. Я ведь прекрасно знал, что причиню ей много боли… Она тоже была эгоисткой, когда влюбила меня в себя. Она ведь знала, что я обязательно переживу её и буду страдать… Но я не могу винить ни себя, ни её. Мы ведь любили друг друга. Но как же я хотел все изменить! Как я хотел избавится от своего демона, что не давал мне жить! Ведь жизнь — это рост и развитие, а значит взросление и старение. А я не старел. Я заметил, что совсем перестал меняется после восемнадцати. Тогда я намеренно стал себя старить, чтобы не отличаться от друзей. Но в то время, как их тело и разум увядали, я оставался тем же, менялась лишь моя внешность. И это всё причиняло мне боль. Я очень надеялся, что рано или поздно, я умру, так же как умирает любой человек, но увы, всякий раз, когда я осмеливался посмотреть на свой истинный облик, то видел всё того же молодого парня с густой шевелюрой и крепким телом, лишь мои глаза утратили былой блеск. Полгода назад умерла моя жена. Я не секунды не прекращал по ней скучать, но я точно знал, что скоро воссоединюсь с ней. Это время пришло. Сегодня. Совсем скоро приедет наша дочь — Эмили. Красивое имя. Олин выбирала. Как будто в подтверждение моих слов на пороге появилась девушка, вернее уже женщина. Хотя чего мелочится, бабушка. Ей уже пятьдесят девять и у неё есть свои внуки. —Что не говори, а с возрастом даже ты стал сентиментальным. Эмили подошла ближе и стёрла с моей щеки одинокую слезу. Я благодарно кивнул. Дочь не знала, зачем я её сюда позвал, оно и к лучшему. Я уже было открыл рот, но она меня перебила. —Ты уверен, что хочешь этого? Разве время уже пришло? Я широко распахнул глаза. —Значит догадалась? Ну да, ты вся в мать, она любила загадки. Я улыбнулся, но моей дочери было не до веселья. —Я вижу как тебе плохо без мамы. Гораздо хуже, чем всем нам вместе взятым. И я знаю, что ты жить без неё не можешь. Но… Эмили замолчала, подбирая слова. —Пап, прошу не уходи… Я потеряла маму, а если уйдёшь и ты, то я… Из голубых глаз потекли слёзы. —Я не знаю, что со мной будет… как я буду без тебя. Дочь кинулась ко мне в объятия и зарылась головой мне в грудь. —Эмили… —Пап, прошу. —Дорогая, я знаю, что это не просто. И мне жутко не хочется оставлять вас всех и в частности тебя, но… жизнь без Олин — это не жизнь, а существование. Эмили хотела возразить, но я упрямо продолжил. —Пойми меня правильно. У меня нет ни друзей, ни любимой… Я ведь переживу всех вас, а будь я нормальным человеком, то умер бы уже давно… —Пап… —Эмили, просто. Из глаз потекли жгучие слёзы. —Просто запомни, что смерть — это лишь начало, а не конец. —Я знаю, но, вдруг что-то случится, к кому мне идти, если тебя не будет?! Я ласково улыбнулся. —Малыш, у тебя есть любящий муж, дети, внуки, друзья… ты справишься. Мы ведь справились. —Наверное ты считаешь меня эгоистом. —Нет. Я удивлённо вскинул брови. —Ты прав. Так будет лучше. Ты всё равно не сможешь без мамы, а я в конце концов однажды снова встречусь с вами. Я улыбнулся и по-новому взглянул на дочь. Она была похожа на Олин больше, чем я думал. Такие же кудрявые волосы, такие же пухлые губы, любовь к сладкому и детективам, манера речи. Даже свой проницательный взгляд больших глаз она переняла от Олин. Она была очень похожа на мать. Но Олин была альбиносом, так, что все "цвета" дочери достались от меня. Кроме глаз. Они были светло-серыми, что довольно неестественно смотрелось на смуглом лице. Честно говоря, я до сих пор не разгадал тайну глаз Олин. Я много читал про глаза альбиносов, они были голубыми в обычном состоянии, но из-за света становились красными. Но только не у Олин. Они почему-то были серыми, а красными становились лишь только когда девушка очень сильно злилась. Почему это происходило? Я не знаю. —Попращайся за меня с остальными. —Они тебя не простят, если ты уйдёшь вот так. —Знаю. Но я не смогу уйти, если увижу их. Немного погодя, дочка кивнула. —А теперь иди, не хочу, чтобы ты это видела. —Нет. Ты ведь собираешься сжечь себя? Я заберу твой прах. Я тяжело вздохнул. —Согласись, что это уже стало традицией: развеевать прах вашей радужной семёрки на ветру. Я неуверенно кивнул. —Обещай быть аккуратной. —Обещаю. Я щёлкнул пальцами и сгорел. Последним, что я видел, было заплаканное лицо Эмили. Я ужасный человек. *** Очнулся я оттого, что кто-то зарылся рукой в мои волосы и невесомо перебирал их. Я резко распахнул глаза. Надо мной нависала девушка, лицо которой было скрыто капной белых кудрей. —У тебя приятные волосы. Я убрал несколько прядей от её лица и ужаснулся. На вид ей всё так же было семнадцать, как в тот день, когда я в первый раз её увидел, но испугало меня не это. Она не узнала меня. Если бы узнала, тот сразу же начала бы ругаться, что я бросил семью и умер. Я знал, что со временем после смерти люди теряют память, но не думал, что это происходит так быстро. —Кто ты? Девушка узучающе оглядывала моё лицо. —Грей. —Я — Олин. По спине пробежали мурашки. —Ты правда меня не помнишь? —А должна? —Мы были женаты, когда были живы. Девушка кивнула. —Тогда ясно. Нет, я не помню тебя. —Это странно, что ты трогаешь волосы чужого человека. —Скоро ты всё равно всё забудешь. Олин неопределённо фыркнула. —Просто я увидела тебя и не смогла удержаться. Теперь понятно почему. Подсознательно даже после смерти нас тянет к тем, кто был нам дорог. Конечно если ты не соврал мне, и мы действительно были женаты. —И прожили вместе счастливые шестьдесят два года. Я улыбнулся, и она ответила мне улыбкой. —Я это запомню. Расскажи побольше, пока ещё помнишь что-то. Но только о себе, тут нельзя помнить живых. Я кивнул. —А я потом вспомню этот разговор? —Нет конечно! Ведь тогда ты бы помнил своё прошлое! А это запрещено! —Почему? —Если не отпустить прошлое, то не сможешь дать шанс новому будущему. —А есть те кто не смогли? —Есть, но их судьбе не позавидуешь. Они слились с демонами и теперь оскверняют души людей. —А во мне тоже был демон. Девушка отпрянула. —Что ты сказал? —И в тебе кстати тоже. По лицу Олин пробежал страх, невоверие, гнев и ещё гамма эмоций. —Давай я начну сначала.