Отрекаюсь.

Человек, предавший своё имя, Человек всегда начинается с имени. Наше рождение ознаменовано определенным складом букв. Когда мы собираемся впустить в нашу жизнь новых людей, мы в первую очередь впускаем их имя. Имена важных для нас людей навсегда остаются с нами. Имена давно ушедших забываются. Данное мне при рождении имя мне никогда не нравилось. Когда заполняю договоры или согласия, часто пробегаю взглядом по документам, удостоверяющим личность, и всегда беглым взглядом запинаюсь о строчку, где чёрными, жирными, печатными буквами выведено имя. Ненавистное мне имя. Каина. Звучит, словно приговор. Каина. Противно-растянуто. Каина. Всегда отдаётся вязкостью во рту, словно кровь на языке. Каина. Звенит ржавым металлом. Каина. Тяжесть в груди. Каина. Боль в горле. К-а-и-н-а. Перекрыла воздух. Осознала, что это имя мне противно, я в четыре года. В то же время мне пришла в голову идея представиться не своим именем маленькой девочке во дворе. Уже не помню, какое имя я назвала. Зато отлично помню какой восторг и эйфорию я испытала после этого, какую тяжелую ношу отвратного приговора я сбросила с тонких плеч, как свободно задышала грудь. За чужим именем я почувствовала безопасность. Позже, когда я смотрелась в зеркало, пришла глупая мысль: не Каина я вовсе, щеки у меня красные, Каина всегда бледная. Прятаться за чужим именем вошло в привычку. Стало частью меня. Каина постепенно умирала. Флорианна, Мия, Патриция, Эмма, Роуз, Мария, Имир, Криста, Стефани, Беатрис, Изабелла. Я могу вечно перечислять имена, которые оберегом оборачивались вокруг моей шеи. Они все так ужасно мне нравились, чудесные, подходили мне. Юнона, Марта, Джульетта, Аделина, Мирослава. Поэтичные, плавные, степенные. Айша, Мина, Ирса, Асия. Звонкие, шумные, громкие. Каких имен на мне не было. Я заклеймила себя столькими названиями, столько масок коснулось моего лица. Но за ними всегда сидела, словно крыса, которую никак не вытравишь, безликая Каина, что была мне противна. Маски яркие, праздничные, всегда различные и уникальные, Каина цвета вовсе не имела. Ну и правда. Я совсем на неё не похожа. У меня глаза цвета неба, у неё же глаз никогда не было. выколола. Я была актрисой. Искусно претворялась кем угодно, только не Каиной. Не знаю, паршивой я была актрисой или напротив, но люди мне верили. Каиной я для них не была. Но я всегда ощущала липкое удушье и панику, когда вновь называлась чужим именем. Вдруг люди прочтут мой приговор? По моим же губам. Я потерялась. Мое тело каждый день было отлично. Вчера я была Розой. У меня была коралловая помада, нежные родинки-точки на теле, нежная блуза и волосы легко завивались, словно стебли цветов. Сегодня я была Джо. Веснушки, рванная джинса, волосы неаккуратно торчат из-под синей кепки. Я никогда не узнаю себя в зеркале. Я всегда другая. Это ужасает меня. Я всегда различна. Вчера смотрела на себя, блаженно опустив веки. Сегодня хитро прищурившись. Завтра смотреть уже не стану. В тринадцать лет я оставила за запястье длинный шрам, чтобы хоть как-то узнавать своё тело. Но он тоже всегда кажется мне различным. То белеет, то краснеет, то опухает. Мое тело уже не мое. Даже клеймо на мне всегда разное. Кто я? Я прикасаюсь к белой щеке, а чувствую, будто меня трогает чужая рука. Я рассматриваю зеркало, но ощущение, словно я смотрю на чужой портрет. Чужие имена отпечатывались у меня на лице. Да кто же я, черт возьми? Человек всегда начинается с имени. Я от своего имени отреклась. Каина умерла. Но на ее место никто не пришёл. Во мне осталась пустая, едва дышащая оболочка. Кто я? Что я могу сказать самой себе, если меня уже не существует? С чужими именами пришли и чужие чувства, чужие мысли, чужой опыт и чужие воспоминания. Чужой. Я самой себе была незнакома. Что было внутри настоящей меня я не знала, да и была ли я настоящей вообще? Я синева неба, я непостоянная, у меня всегда разные оттенки. Я говорливая птица под окном. Я всегда пою различными голосами. Я неудавшаяся работа художника, меня всегда пытаются перерисовать. Я старая вечная мысль, меня всегда трактуют по-иному. И кто из этих многоликих пятен я? Я смотрю в зеркало, я ищу ответ, но зеркало отвечает мне отблеском не моих глаз. Не мои губы что-то шепчут в этом зеркале. Не мои слёзы катятся по припухлым от вечных шлепков(я просто желала проснуться от этого кошмара) щекам. Я назвалась чужим именем, я врала окружающим, но в итоге я соврала самой себе. И в итоге я не понимаю, да кто же я? Когда я упустила себя? Зеркало мне не ответило. Острый локоть вонзился в него, словно клинок, рассекающий грудь. Осколки падают на пол, будто мертвые. Я запрокидываю голову, держу отставшие мелкие в руках, режу пальцы в кровь, и понимаю, что боль моя. Мне больно, я хочу выть и скулить. И боль обернулась моей старой подругой, я осознала, что все свои года жила с ней, как с любовником: мы делили хлеб, веру, постель. Она была спутником в ночи, она была маяком в темных водах, она единственная, чьи прикосновения мной ощущались так ярко и чувственно. Она была моей вечностью, моей обыденностью и традицией. Она обнимала мою шею, как цепь обнимала дворовую псину. Она целовала мои виски, словно усталость. Она сквозила по моему телу ветром. Она целовала мои губы морозом. Боль превратилась в вечность. Боль заменила мне и мать, и сестру, и подругу. Боль вытеснила мои мысли. Боль держала меня в живых. И тут я поняла, что это выла в моей голове Каина, которую все эти годы я душила. Кто я? Я Каина. предаст самого себя