Глава 19. ОКОЛЬНЫМИ ПУТЯМИ.

      Драко завершал последние сборы, перед отправкой в школу. А точнее оттягивал момент, когда ему придётся-таки посетить кабинет главы семейства по окончании приготовлений, заключавшихся преимущественно в перекладывании с места на место одних и тех же стопок одежды. Он старался избегать отца с того злополучного посещения Косого Переулка, когда в него сначала плюнул Поттер, а растёр уже сам отец. Плюс, на исходе того же дня они ещё и расплевались вдрызг. Сдерживаемое на людях негодование само хлынуло из отрока, стоило им очутиться на территории семейного поместья. Реакцией на «этот его инфантилизм» послужил отказ Люциуса вести с ним человеческий диалог, что в иной день могло бы сойти за суровое наказание, сродни какой общественной опале, но на деле оказалось чуть ли не благословением. Результирующее затишье начало против воли восприниматься его маленькой победой, пусть и с неоспоримых поддавков «побеждённого». Но приподнятому настроению не было дела до собственных корней. Да вот только вторая сторона конфликта не была столь же легка на душевный подъём. В последние недели глава их семейства сделался особенно нервозным и вспыльчивым, окончательно перестав походить на образ прежнего себя. Он прекратил появляться за столом и устраивал перекусы на рабочем месте, которое покидал разве что по естественным нуждам. Сверх того, прислуга доставляла ему лишь корреспонденцию, сразу после чего выбегала аки ошпаренная. А теперь вот вплотную приближался уже его черёд.       Паренёк отстранённо прошествовал к манерной двери, словно бы бредя на собственную казнь. После краткого стука да озвученного дозволения, он вошёл внутрь и отрезал себе путь назад прикрытой дверью. Во избежание, так сказать. Старший Малфой выглядел также, как он себя чувствовал: под глазами залегли глубокие тени, длинные локоны спутались и засалились, а на обратной стороне кисти да рукаве зияло несколько смазанных чернильных клякс. Внимание его целиком занимал разворот книги; на первый взгляд – совершенно пустой. Юный наследник и ранее отмечал её присутствие на рабочем столе, но не придавал тому особого значения. В отличие от родителя, который настолько погрузился в рассматривание пожелтевших страниц, что похоже напрочь позабыл о визитёре, которому пришлось кашлянуть, дабы привлечь к себе хоть какое-то внимание.       — Драко? — в его голосе сквозило искреннее смятение, вперемешку с напускным холодом. — Зачем пришёл?       — Ты велел зайти перед отъездом в Хогвартс. — напомнил ему тот.       — Ах, да.. — к удивлению сына, отец широко улыбнулся и исчез за занавесью перед соседним помещением, служившим своего рода комнатой отдыха, или же читальней.       Когда же хозяин кабинета возвратился, на руках он удерживал последнее, что мальчик только ожидал там увидеть – старую облезлую крысу. Пристроив ту на край столешницы, он утёр лицо и руки влажным полотенцем, вернул его на серебряный поднос, а затем уселся обратно за стол. Привычным жестом сплетя пальцы, он воззрился на преемника взглядом, не предвещавшим тому ничего хорошего.       — Каникулы подошли к концу, а ты так и не принёс мне своих извинений за своё ребячество. — начал он свой монолог, а обвиняемый лишь выше воздел подбородок. — Вероятно ты принял данный тебе мною шанс за спасительную безнаказанность? Может даже уходящую во вседозволенность? Но нет: я не забыл, как и не раздумал преподать тебе важный урок. А лишь понадеялся на твою сознательность – очевидно, зря. Но и от разыгравшейся гордыни есть одно верное средство – смирение. — выдержав многозначительную паузу, мужчина повёл дланью в сторону грызуна, со словами: — Познакомься со своим новым питомцем.       Физиономия младшего Малфоя автоматически скривилась, а поток возмущений сначала даже застопорился на выходе глотки.       — Я не.. мне не нужен питомец. — наконец выдавил он. — У меня уже есть филин. Я не стану брать крысу.       — Нужна и станешь. — отмёл его возражения старший. — Ты станешь брать эту крысу куда бы ни пошёл, а также будешь заботится о ней как следует и столько, сколько я посчитаю нужным. Для затравки – весь грядущий учебный год.       Парнишку аж распёрло от недовольства, но он постарался сгладить его, оформив в отрывистое:       — Не стану.       — Станешь. В противном случае, уже я не стану нарекать тебя своим преемником и после школы ты отправишься в свободное плавание без следа наследства, или даже базовых средств к существованию.       Он явно не шутил. Из-под блондина разом выбили весь фундамент, о существовании и поддержании которого он уже успел забыть. Перед ним впервые разверзалась перспектива неиллюзорного тупика, или даже скорее – обрыва. Риск осуществления подобного не хотелось даже брать на рассмотрение, так что и выбора как такового не оставалось. Он посмотрел куда-то мимо ясных глаз старшего Малфоя и медленно покивал.       — Озвучь своё решение. Громко и чётко. — не удовлетворился тот.       — Я согласен на твои условия. — процедил он в ответ.       Глава семейства довольно выпрямился в кресле и как ни в чём не бывало принялся излагать дополнительную информацию.       — Крыса всеядная, так что просто бери её с собой в Большой Зал. Она не заразная, ну а зовут её.. Парша. Не особо смышлёная, но кое-что понимает. И имей в виду, что мне не составит труда – несмотря на её неважный внешний вид – определить как ты с ней о..       Тут дверь без стука отворилась и к ним присоединилась разодетая к выходу Нарцисса.       — Вот ты где, Драко! — углядев мужа, она стала на полном ходу. — Дорогой, мы выходим через десять минут..       — Не в этот раз, Цисси. — видимо смягчился он. — Идите без меня.       — Нонсенс! — отрезала та. — Один раз в год можно и отложить дела, чтобы проводить сына в школу!       Блондинка обогнула стол и утянула за собой обмякшего (то ли от её напористости, то ли от накопившейся усталости) Люциуса. Но прежде чем они покинули кабинет, последний извернулся и требовательно указал сыну на крысу, а мать припомнила:       — Сынок, твой чемодан уже у камина. Подожди нас там.       Родители удалились, а парень удручённо выдохнул и протянул руки к этому помойному грызуну, уже безотчётно надеясь что тот даст ему повод обращаться с собой как с диким зверем. Однако тот реагировал на всё это одной лишь неизменной апатией. И.. не сказать чтоб он смердел, но определённо имел свой малоприятный душок.       Но тут, когда он уже почти прибрал к рукам крысу, та вильнула голым хвостом и опрокинула открытую чернильницу, что основательно залила пустые страницы лежащей в центре стола книги. Придушенно охнув, блондин ослабил хватку и крыса шлёпнулась обратно на стол (не отреагировав на это иначе как недовольным взглядом), а сам он лихорадочно вернул пузырёк в вертикальное положение, но ущерба было уже не возместить. В сгибе промеж листов плескалась натуральная лужа, капая и на полированную столешницу. Удерживая разворот за половинки, он дал стечь лишнему и отложил книгу подальше, прежде чем промокнуть жижу лежащим подле полотенцем. То впитало большую часть разлитого, но въевшиеся следы продолжали украшать собой деревянную поверхность, а Драко как назло ещё не был знаком ни с одним очищающим заклинанием. От безысходности он уже собрался было оставить всё как есть да поскорее отправиться на платформу, в отчаянной надежде избежать расплаты, но тут его скачущий взор задержался на страницах облитой книги. Совершенно чистых страницах. До последнего отказываясь верить собственным глазам, он коснулся абсолютно сухих, но при этом гибких и плотных страниц. Бегло пролистав их от начала и до конца, он не приметил ни пятнышка на них самих, или же обложке. А вот корешки из чёрной кожи с серебряными уголками, были поименованы только лишь тремя выгравированными снизу буквами: «Т.М.Р.». Ему не приходилось прежде слышать о таком производителе, или издателе, и если тут имели место невидимые чернила.. Раздавшиеся в отдалении хлопки дверей, оторвали мальчика от безмолвного созерцания и привели к неожиданной затее, свалившейся ему на голову аккурат в момент принятия решения.       Книга моментом оказалась прижала ремнём к талии, крыса отправилась за отворот заправленной рубашки, а грязное полотенце было сброшено в одну из корзин прачечной. И уже через пять минут юный Малфой послушно ожидал у своего багажа с максимально невинным выражением на лице, в то время как внутри него бушевало одно только незамутнённое торжество от всего этого акта неповиновения. И даже не столь важно чего ему за это прилетит, ведь отец уже прибегал к серьёзнейшему из своих запугиваний, а повторять одну и ту же угрозу дважды – значит демонстрировать слабость. Тот сам ему об этом и затирал. Ну а главное что он сможет хоть как-то отыграться за все последние унижения, и даст главе семейства отведать его же варева. А коли тот не остынет до Рождества, то он всегда сможет подождать и до конца второго семестра...       Когда миссис Малфой составила компанию сыну то уже явно пребывала не в духе, и немедля дала сигнал отправляться, заявив что «отец догонит». Похоже Люциус за сегодня успел достать уже всех своих домочадцев. Так, друг за другом, они ступили в камин и отчётливо выкрикнули пункт назначения: «Кингс-Кросс». Летучий порох перенёс их вместе с багажом в подвал магловского отеля, через дорогу от железнодорожной станции. И они почти уже добрались до барьера, рассекая толпы собравшихся, а увязли лишь в последний момент – когда мать зацепилась языками с миссис Нотт. Ну а Драко с сыном последней – Теодором – не выдержали, и вместе отправились занимать себе места в паровозе.       Алый «Хогвартс-экспресс» исторгал клубы дыма готовясь к отправлению, а Гермиона Грейнджер ощущала мощное дежавю, повторно наблюдая сквозь окно железнодорожного состава постаревшие на год лица родителей. Правда на сей раз она не планировала рыдать и широко улыбалась отцу с матерью, уже хорошо представляя куда и на сколь долго отправляется. В этом учебном году от неё потребовали писать ещё чаще, а ей оставалось только о том не позабыть, под гнётом ежегодного наращивания школьной программы. Хоть она и подготовилась как смогла, перечитав от корки до корки каждый из предписанных учебников, но нельзя было недооценивать и всякие чрезвычайные обстоятельства, в которые был горазд её втягивать Гарри Поттер.       Кстати об её лучшем друге: она так и не встретила того, хоть и активно высматривала в толпе, дабы наконец представить своим родителям. На исходе прошлого года он так стремительно и неуловимо покинул поезд, на пару с платформой, что они не успели даже толком распрощаться, не говоря уж об обмене контактами. Впрочем, всего народу на платформе нынче было заметно меньше, нежели год назад. Приток школьников с их семьями ориентировочно завершился на Драко Малфое, который последним прошествовал мимо её вагона, в компании другого слизеринца. Встречались ей и иные знакомые лица, но многие другие продолжали отсутствовать. Когда же раздался последний свисток и паровоз тронулся, она до последнего махала родным, после чего решила удостовериться в том что не проглядела значительную долю своих знакомых да направилась в хвост состава, откуда совершила и полный обход до самого вагона старост. Гарри однозначно не было в Хогвартс-Экспрессе, равно как и немалой части учащихся – это легко выяснялось даже при подсчёте на глаз зиявших пустотой купе. Надумав сообщить о своих наблюдениях кому-то из старших, она обратилась к первой же паре встреченных ею в проходе старост. Судя по их блестящим значкам, то были шестикурсники: кудрявая светловолосая девушка с Когтеврана, да высокий рыжий и веснушчатый Гриффиндорец. Из уловленных обрывочных реплик, ей удалось разобрать их имена – Перси и Пенни.       — Извините.. — двоица прервала диалог на полутонах и обратила своё внимание на неё, — вы случайно не знаете почему в поезде так мало учеников?       Старосты синхронно переглянулись. Похоже не её одну беспокоила этот очевидный недобор.       — Мы не можем ничего утверждать.. — начал было парень, но ровесница завершила его фразу.       — .. но мы тоже это заметили. Многие наши общие товарищи тоже не успели к отбытию.       — И как они теперь доберутся до школы? — данный вопрос волновал шатенку больше всего.       — Добраться до школы как раз не проблема. — тут же отозвался гриффиндорец. — Хогвартс подключен к Каминной Сети, так что Летучий Порох доставит их прямо с платформы и куда быстрее чем нас. Проблемы начнутся уже в замке, ведь там..       — Чары Травмобезопасности.. — вспомнила Грейнджер, невольно перебив того повторно. — Ой, простите..       Подросток лишь поправил очки в роговой оправе и важно кивнул.       — Всё верно. Адаптационный период растянется для них на недели. Даже просто перемещаться по замку им станет куда опаснее. — и вздёрнул подбородок, заключив: — Больше ответственности для нас – старост.       Поблагодарив старшекурсников за разъяснения, она вернулась в своё купе, а обнаружив что и то до сих пор пустовало, решила поискать компании замеченных ранее ровесников. Довезя чемодан до соседнего вагона она наткнулась на одиноко прильнувшего к окну Невилла Лонгботтома, к которому-то и заявилась.       — Привет, Невилл! К тебе можно?       — О, привет Гермиона! Конечно, заходи. — разительно оттаял тот.       Светловолосый мальчик без лишних просьб помог ей пристроить и закрепить кладь, а она лишь подивилась как сильно тот повзрослел за лето. И дело было не столько во внешности, сколько в более раскрепощённой жестикуляции, да большей уверенности в осанке и движениях.       — Уф, спасибо! Ну, как провёл лето? — поинтересовалась она, усаживаясь напротив.       — Да нормально.. — он махнул рукой и пояснил: — Просто хотелось поскорее обратно в Хогвартс. А ты?       — Да я.. на самом деле – тоже. — она не спешила признавать этого вслух, но её магловские будни и впрямь быстро посерели да померкли, по сравнению с жизнью в замке.       Единомоментно оба разделили понимающие улыбки.       — Хорошо что ты успела пройти, а то многие опоздали на поезд..       — Так ты тоже заметил! Я говорила со старостами и они также не дождались друзей. — поделилась девушка и протянула: — Интересно, что же всё-таки случилось?       — Так это барьер между платформами заблокировался. Никому было не выйти, и не зайти.       — Откуда ты знаешь? — даже привстала в заинтересованности она.       — Я как раз был недалеко от прохода. Там чьи-то родители хлопали стену и не проваливались сквозь неё. Я как-то сразу и не придал этому значения..       Чуть ли не весь следующий час они теоретизировали на ровном месте, но по итогу не сумели вывести ни единой годной гипотезы о причинах блокировки барьера. Так разговор и сошёл на нет, а ребята погрузились каждый в свою литературу: Лонгботтом – в учебник по Травологии, а Грейнджер – в автобиографию Гилдероя Локхарта, под названием «Моё Магичество». Обычно её мало интересовала художественная литература, ведь всегда можно было найти более насущный и полезный источник информации. Но конкретно этот автор служил для неё единственным исключением. Последние десять лет, с окончания им самим Хогвартса, он путешествовал по экзотическим уголкам планеты да ввязывался в самые невероятные приключения, о которых впоследствии и написал целую серию книг. Подобный практический опыт был поистине бесценен для преподавателя Защиты от Тёмных Искусств. Когда же она услышала о последнем назначении от самого Гилдероя, а затем и получила лично от него автограф, то была близка к тому чтобы завизжать от восторга. И кто в состоянии её в том винить, коли сама природа не сумела обделить этого мужчину хоть по одному из основных параметров. Проведя за чтением ещё немного времени, она обвела пальцем фотографию автора на обложке да погрузилась в лёгкую дрёму, полнящуюся срамными грёзами.       Её витания продлились куда дольше ожидаемого, ведь при пробуждении она обнаружила потемневшее небо за окном, лёгкий озноб во всём теле да крутящий момент в желудке. Её товарища напротив также сморило и он свернулся калачиком, сладко посапывая прямиком на сиденье. Наблюдаемый снаружи ландшафт сменился на скалистую зелень Шотландии, напоминая о скором прибытии. С переодеванием в этот раз не возникло никаких затруднений, ведь не было недостатка и в свободных купе. Прохаживаясь в коридоре дабы поскорее размять конечности, она загодя приметила приближение старост, сообщавших всем пассажирам о близости конечной остановки. Девушка поспешила самостоятельно разбудить Невилла, не оценив вокальный метод побудки старшекурсников, и стала дожидаться замедления локомотива. В течение следующих минут десяти, тот взялся рывками сбавлять обороты да визгливо притормаживать до полной остановки. Воодушевившись видом сказочной деревушки за окном, она выпорхнула из своего отделения и легко соскочила на платформу. Там ребят уже ожидал старый добрый великан – Рубеус Хагрид, ничуть не изменившийся за несколько месяцев их отсутствия.       — Первокурсники! Все ко мне! — трубил он. — Первогодки, давайте сюда!       Немногочисленные новоприбывшие подтянулись к леснику, в компании и самой шатенки.       — Эгей, Гермиона, приветики! Эт хорошо, что ты добралась как надобно.       — Привет, Хагрид! Все опоздавшие уже здесь?       — А то как же. Уж с ланча как все в Зале толкутся. — а затем обратился ко всем собравшимся: — Значица, в этот раз поступим так: старосты проверьте шоб в вагонах не осталось кого.. давайте-давайте, живей! А все остальные пока рассаживайтесь по каретам – по четыре на штуку, стал быть.       Исполин указал на кованую арку, уводящую со станции чередой каменных пролётов, из бегущих книзу ступенек. Сойдя по тем, они очутились под железнодорожным мостом, где уже выстроилась очередь из карет, оканчивавшаяся где-то за поворотом дороги. Каждая занятая повозка самопроизвольно трогалась с места, стоило только закрыться её дверце. Так когтевранка и оказалась в компании Лонгботтома да ещё двух незнакомых пуффендуйцев, которых её знакомый поприветствовал как Эрни и Джастина. Разговаривать по пути было чревато из-за отсутствия (или качества, сопоставимого с данным определением) каких бы то ни было рессор. Оттого голые колёса досконально повторяли узор брусчатки своей непрестанной дрожью, от которой тряслись да клацали и челюсти ребят. Благо особенно долго их путешествие не продлилось, завершившись в Колокольном Дворе. Там их традиционно встретила Минерва МакГонагалл: всё такая же строгая – как в преподавании, так и в стиле одежды. На сей раз, всех старше первого курса под строгим напутствием отправили самоходом в Большой Зал, а новенькие остались дожидаться сокурсников, вероятно ради более дотошного перечёта. Преодолев прочно отложившиеся в памяти хитросплетения каменных недр замка, они вошли под небесные своды зала столовой. За столами факультетов и впрямь куковали потерянные товарищи, вовсю ведущие переговоры вполголоса, с довольно-таки скучающим видом. Среди них Гермиона быстро различила и своего черноволосого друга, сидящего рядом с Дафни Гринграсс. Заняв своё место напротив них, шатенка помахала заметившим её товарищам.       — Эй, да это же наши потеряшка! — широко улыбнулась слизеринка. — Надумала ехать живописным маршрутом?       — Да ну тебя, Дафни. Привет, Гарри!       — Привет, Гермиона. — со слабой улыбкой выдал тот.       Как следует оглядев Поттера, она будто бы мысленно споткнулась об его свежий образ. Мальчик неуловимо изменился, но вот как именно – сразу и не скажешь. Вроде и глаза запомнились ей светлее.. и кожа – румянее?.. Ох, ведь какая собственно разница? Нашла почём размышляться...       — Успокаиваемся, дети.. — гулкий голос словно бы доносился разом отовсюду, так что не сразу удавалось отследить его источник, в лице самого Альбуса Дамблдора, — пора нам всем радушно поприветствовать новоприбывших.       Грейнджер с интересом пронаблюдала начало процедуры распределения с нового ракурса: то как суровая профессор Трансфигурации выставляла простой деревянный табурет, водружала на него ветхую и перелатанную остроконечную шляпу, подготавливала свиток с перечнем новичков, перед тем как ввести да выстроить полукругом их самих. Засим зазвучала песня Распределяющей Шляпы, традиционно открывавшая одноимённую церемонию.

Ко мне вы возвратились, Скучала я по вам! Особливо по перхоти, Да сальным волосам! Не принимайте близко, Вы к сердцу мой вердикт. Проснулась просто резко, К тому же я – реликт. Но кто же я такая, Чтоб в корни ваши зрить? Так Годрика спросите, Его вам и судить! Сама же рассужу я, Один ваш факультет. К примеру, в Гриффиндоре, Снищешь менталитет: Геройства и отваги, Какие видел свет! Но коли привечаешь, Ты хитрости пути. То сможешь в Слизерине, Судьбу свою найти! А если не по нраву, Предложенный вариант. Поможет тебе сразу, Наш дружбы диамант. Как Пуффендуй известный, Простой на первый взгляд. Но важно ведь что честный, Кто в схожем виноват? Остался и последний: По счёту – не цене. Оплотом разумений, Слывёт в своей ниве. Для всякого кто смыслит, Ответ уже был дан. Дом толкованья мыслей, И просто – Когтевран! Но, право, уже полно, Мне даром голосить. Пора меня примерить, Да вас распределить!

      За дружными аплодисментами стартовал и сам обряд, а шатенка сместила внимание на преподавательский стол, за которым восседал её новый кумир, выделявшийся среди учителей не хуже самого директора, разодетого в узорчатую мантию насыщенного пурпурного оттенка. На Гилдерое же чертовски хорошо сидел некий аналог камзола, схожей сиреневой расцветки. Будущий преподаватель Защиты сверкал им жемчужинами своей улыбки, расточая ту направо и налево, тогда как остальные преподаватели только вежливо кривили губы в ответ. Создавалось впечатление, что компания блондина приходилась им не по нраву. Интересно, с чего бы это? Сама она была готова смотреть и слушать Локхарта часами напролёт, но тут поднялся Дамблдор для произнесения приветственной речи. В этот раз он не разбавлял своё выступление невзначайной белибердой (по всему вероятию – в связи с затруднительным путешествием некоторых), а попросту предоставил их воплотившейся «манне подпольной». Кушанья были на загляденье, и на любой вкус, но уже учёная когтевранка набрала всего понемножку да принялась медленно пережёвывать. От того насыщение наступило быстрее и она сама не успела объесться.       Ну а после череды десерта директор по-новой озвучил главные правила, опасные зоны (нынче ограничившись одним лишь Запретным Лесом), а также представлением профессора Локхарта, ожидаемого взвалившего на себя курс ЗоТИ. В остальном всё прошло как по накатанной и завершилось у подножия двухъярусной кровати, на которую она и завалилась, вновь начиная ощущать себя как дома.       Поттер только продрал глаза, пребывая в ужасном расположении духа, и первым что он обнаружил стала дисфункция треклятого колдодеяла, которое не соизволило разбудить его пораньше, как он того затребовал. Чисто повезло что сам он прочухался не слишком поздно, но теперь в его распорядке дел возникала нотка панической спешки, которой ему хватило с головой ещё на исходе каникул.       Тогда, по пути в школу он претерпел едва ли не все возможные задержки общественного транспорта: отправление поезда отложено, торможение по пути (в ожидании зелёного света), такси не взять из-за мёртвой пробки, а на улицах столицы толпы, замедлявшие уже и пешеходное продвижение...       «Хорошо додумался накинуть час к времени в пути – хоть на поезд не опоздаю.» — наивно полагал он на подходе к вокзалу Кингс-Кросс. Но надо же было такому случиться, что именно в этот день и час магический барьер, ранее не имевший нареканий к своей работе, выйдет из строя, оставив его в компании эксплозивных предков, да их потомства. Голос одной расфуфыренной крали так вообще умудрялся накалять его одним своим тембром. Но, будто бы всего этого было мало, проход на дробную платформу открылся, едва только возмущаться начал свежеприбывший Люциус Малфой (который выглядел так, будто за тот месяц что они не виделись он успел разменять уже добрую декаду), однако паровоз к тому моменту уже отбыл, с форой в две минуты. По поводу отправки в Хогвартс парень не переживал, будучи уверенным что доберётся до замка так или иначе – хоть бы и пешкодралом. А сразу как всех опоздавших собрали в здании неподалёку для мгновенной транспортировки через некую Каминную Сеть, он и вовсе решил что все проблемы того утра не стоили и выеденного яйца. Вот только действительность не преминула его быстро в том разубедить.       Едва скинув специальную порошковую смесь себе под ноги, он тогда чётко назвал место назначения: «школа Хогвартс, Большой Зал», да пронёсся через «дымоход» до точки назначения за считанные секунды. По прибытии мальчика быстро уведомили что никаких потерь во времени он не претерпел, но прежде чем он успел пуститься вприпрыжку, вопрошая на скаку: «да кому вообще сдался этот Хогвартс-Экспресс?», его со всеми новоприбывшими осадили, и как следует втолковали о смутно знакомых Чарах Травмобезопасности. Это фундаментальное зачарование замка не только обеспечивало базовую безопасность для жизней всех студентов, но и настраивало само строение под каждую населяющую его сущность. За счёт него поддерживалась работоспособность большей части тайных проходов, перемещение и трансформация лестниц, взаимодействия с живыми портретами, не говоря уже о функционировании всего квиддичного стадиона. Аккомодацию к этим чарам и осуществляла длительная железнодорожная поездка, а любой её не прошедший рисковал быть попросту раздавленным, первым же встреченным лестничным маршем. Именно поэтому Главный Колодец возглавил их персональный запрет на посещение, а обитатели верхних общежитий оказались временно расквартированы по обширной сети подземелий.       Повезло «ранним пташкам» лишь с занятной лекцией от самого Дамблдора, о главной лестничной клетке. Из неё выяснилось что ранее в Хогвартсе и вовсе не существовало лестниц – одни только шахты с антигравитационным зачарованием. Маги занимались в них буквальным воздухоплаванием, до последующего касания пола. Однако с развитием вырождения магии, новые поколения испытывали всё больше затруднений в маневрировании по таким пространствам, и в большинстве своём, те были заменены винтовыми лестницами, а также подвижными пролётами. Впрочем, всякие исторические справки не отменяли того простого факта, что перемещение по замку, для всех опоздавших на поезд, превратилось в один сплошной геморрой.       Ну-с.. ко дню сегодняшнему. В котором ему всюду приходилось мотаться хвостом за Дафни, что прибыла в школу на недели раньше и уже успела адаптироваться к Чарам. Чего собственно ради, она правда напрямую не отвечала, а ему было как-то и не до выяснений. Так они встретились в общей зале гостиной Слизерина да сверились с доской объявлений, из нового прознав только о том, что все труднодоступные предметы временно посъезжали на нижние этажи. Затем соседка великодушно сопроводила его на завтрак, ведь сама поесть уже успела, а Гарри попытался хоть как-то компенсировать её старания, старательно удерживая рвавшееся наружу брюзжание. Единственным что он себе позволил, стал сам-таки напрашивавшийся вопрос:       — А почему бы не отправить Хогвартс-Экспресс ещё раз? Специально для нас. Это же куда проще, чем ждать недели да терпеть все эти неудобства, разве нет?       — Не так всё просто. — ответствовала девушка, прокручивая на кончике пальца красное яблоко. — Хогвартс настолько сложен, что походит скорее на полноценный живой организм. Он привык принимать студентов по определённым датам, так что даже если потратиться на повторный рейс, то не факт что всё сработает как надо. Проще выждать и дать замку привыкнуть к сложившимся условиям, чем постоянно менять их на лету.       Парнишка замер, так и не донеся ложку с овсянкой до рта.       — Откуда ты всё это взяла?       — Из мозга. — та ухмыльнулась его недоумению, после чего внезапно сменилась в лице да стремительно подалась в сторону.       В следующий же миг сверкнула ослепительная вспышка, словно от того памятного Люмоса Гермионы, а затем в воздухе повисло облако пахучего фиолетового дыма. Запоздало признав в той вспышку колдовского фотоаппарата, Поттер проморгался и кое-как разглядел его обладателя, в лице трясущегося от нервного возбуждения первогодки, под целой копной мышиного цвета волос.       — Ты чего.. творишь? — только и смог выдавить брюнет, озвучивая и недовольство соседей.       — Ой, прости! Я просто.. жалко будет, если упустить забавный момент.. — мялся шкет. — Я Колин Криви, кстати.. а ты – Гарри Поттер, да?       — Вот сам себе и ответил. — недовольно подметил тот и уже собирался вернуться к своей каше, однако пацан похоже не воспринимал потока его негативных флюидов.       — Извини, а можно взять у тебя автограф? Или сделать ещё один кадр, только нормальный? А сможешь подписать фото? — в ломающемся голосе звучало неподдельное воодушевление с робкой надеждой, а Гарри так и сидел с перекорёженной физиономией да отвалившейся челюстью, с трудом переваривая сам факт подобного запроса.       — Подписать фото? — вклинился сидящий неподалёку Малфой, да вопросил уже громче: — Поттер, ты что РАЗДАЁШЬ АВТОГРАФЫ?!       Тот наградил блондина презрительным взглядом, не понимая к чему было этот акцент, но уже скоро осознал масштаб подставы, едва только за спиной надоеды Криви вырос зубоскал Локхарт.       — Не подводят ли меня уши? Сам Гарри Поттер раздаёт автографы? Я бы тоже не отказался от росчерка.. — но тут он обратил внимание на фотоаппарат в руках Колина. — Хотя, есть у меня идейка на миллион – мы снимемся дуэтом! А затем оба распишемся на фото!       Гилдерой сгрёб его в охапку да принялся позировать за них обоих, и прямиком в центральном проходе. Черноволосый мальчишка от стыда был готов сквозь землю провалиться, но избавления не случилось и ему пришлось вытерпеть добрых десять слепящих вспышек, а за ними ещё и расставить на каждой по своей корявой завитушке, с начертанием которых он определялся прямо по ходу дела. И надо же было такому случиться, что у самого профессора оказалось под рукой роскошное павлинье писчее перо! Однако, несмотря на его ужасный почерк, фотограф пребывал вне себя от счастья, сыпля благодарностями да брызжа азартом, и сразу понёсся проявлять фотобумагу, в надежде успеть до первого занятия. Уже решив что его позор окончен, паренёк направился было к своей многострадальной овсянке, но оказался удержан Локхартом для краткого тет-а-тет на полутонах.       — Мой мальчик, на сей раз я тебя выручил, но позволь поделиться с тобой одной житейской мудростью: не спеши выставлять себя на пьедестал, покуда тебя туда не подсадят сами поклонники. Искать славы без славных подвигов за плечами – гиблое дело. Поверь бывалому.       Напоследок отечески похлопав его по плечу, Гилдерой гордо прошествовал из Большого Зала. Гарри же тупо глядел вслед его размашистой походке, раздувавшей за спиной «плащ» бирюзового подола мантии, после чего быстро стёр с лица выражение офонарения, от поддержания которого уже ощутимо побаливали мышцы лица. Его каша успела превратиться в склизкий холодный лепень.       Грейнджер сбросила садовый комбинезон, тем самым завершая для себя и первый урок семестра, который стартовал с ударной практики по Травологии. На ней второкурсников научили пересаживать и удобрять мандрагоры – растения, походившие на уродливых вопящих младенцев, с пучком зелени на макушке. Причём кричали те столь пронзительно, что от работавших с ними студентов требовались постоянное ношение глухих наушников, во избежание прорыва барабанных перепонок (в зрелости от тех так и вовсе можно было дать дуба). Как выразилась сама профессор Спраут: эта процедура «даёт загодя распробовать все прелести материнства». Вот только эти магические корнеплоды включали столь обширное многообразие сильнодействующих компонентов, что любой риск окупался сторицей. Даже профессор Локхарт посетил их занятие, подметив насколько крик «саженца человеческого» напоминает вопль встреченной им как-то банши. Впрочем, декан Пуффендуя отчего-то не оценила его вклада, вскорости выдворив за порог теплицы. Зато через одно занятие их как раз ожидал первый урок Защиты, которого девушка уже не могла его дождаться.       Отмучавшись на зельеварении, над которым по-прежнему довлело иго Северуса Снейпа (ни в чём не изменявшего себе), Гермиона начала замечать что Гарри вёл себя с ней как-то отстранённо, обходясь почти что как с незнакомкой. Но это вовсе не распространялось на Гринграсс, за которой он всюду таскался. Может она и предвзято трактовала его поступки, но что-то явно было не в порядке – если не с ней, то с ним. Но раз уж он не искал её компании, то и она не станет пытаться ему её навязывать.       Умывая лицо в ожидании ЗоТИ, шатенка окинула оценивающим взглядом своё отражение в зеркале над раковиной, после чего внезапно решилась и сняла зубную пластинку, следом ополоснув да упрятав ту в пластмассовую коробочку. Оглядывая ровный ряд зубов, она мысленно возблагодарила родителей, изначально и настоявших на ношении активатора. Ну а наконец выбравшись из туалета, она стала у нужной двери, рядом с единомышленницей-пуффендуйкой – Сьюзен Боунс, разделявшей её симпатии к Гилдерою. Тот же не заставил себя ждать, запустив их в знакомый кабинет чуть пораньше. Суровый интерьер не претерпел значительных изменений, но заимел множество характерных примет, безошибочно выдававших пристрастия нового владельца. В большинстве своём то были живые портреты, изображавшие блондина в разгар каждого отдельного приключения – в его апофеозе. Было бы чертовски занимательно провести визуальные параллели с описываемыми в книгах событиями, но тут раздался звонок и класс наполнился ребятнёй. Едва все расселись, дверь над лесенкой в конце класса распахнулась и к ним снизошёл профессор Локхарт, успевший сменить мантию на лоснящуюся, цвета плавленного золота. Наградив их очередной широкой улыбкой, под стать портрету в полный рост, что возвышался прямо у преподавательского стола, мужчина указал на произведение изобразительного искусства и отметил:       — Это я. — его живописное отражение подмигнуло. — Гилдерой Локхарт! Кавалер Ордена Мерлина, третьей степени. Почётный член Лиги Защиты от Тёмных Сил, и пятикратный призёр «Воскресной Ведьмы», в номинации за «Самую Чарующую Улыбку». — что он и продемонстрировал. — Но сейчас не будем этом. Поверьте на слово: улыбкой Бэндонскую Банши не изгнать!       Отсмеявшись над собственной шуткой, он объявил:       — Вижу вы приобрели полный комплект моих книг.. так почему бы не устроить по ним викторину? — что ожидаемо, большинство ребят взвыло в протест. — Не пугайтесь! Я просто проверю вашу внимательность, как и.. заинтересованность в моём предмете.       Изойдя помещение вдоль и поперёк, он вручную раздал учащимся опросники, с пунктами подобного содержания:       1. Какой любимый цвет у Гилдероя Локхарта?       2. Какова тайная честолюбивая мечта Гилдероя Локхарта?       3. Каково, по вашему мнению, величайшее достижение (на сегодняшний день) Гилдероя Локхарта?       И оканчивающиеся вопросом:       54. Когда День Рождения Гилдероя Локхарта, и что из себя представляет идеальный для него подарок?       — У вас есть тридцать минут. Дерзайте!       Двадцать пять минут спустя, довольная Гермиона отложила лист с пятьюдесятью четырьмя развёрнутыми ответами, а ещё через пяток профессор обошёл все парты и, усевшись на свой стол, принялся пробегать глазами работы. На это у него ушло ещё двадцать минут.       — Ай-яй-яй! Почти никто не помнит, что мой любимый цвет – сиреневый. Хотя именно такой расцветки я подобрал себе наряд на Вступительный Пир. Так я ещё и писал об этом в «Годуя с Йети».. — он поцокал языком. — А в «Ошиваясь с Оборотнями» я чёрным по белому указывал, что идеальным подарком для меня послужит «всеобщее согласие между волшебниками и маглами», хотя.. я бы не отказался и от бутылочки Старого Огневиски от Огдена!       Блондин попытался проказливо подмигнуть всем сразу, но в результате чуть не словил тик. Но это смутило не больше, чем натуральные смешки с разных сторон аудитории. То есть – ничуть.       — Только Гермиона Грейнджер знает, что моя тайная честолюбивая мечта – не просто избавить мир от зла, но и вывести на рынок свой ассортимент зелий для ухода за волосами.. — он повторно просмотрел её ответы. — На самом деле.. мисс Грейнджер не ошиблась ни в одном вопросе! Где же вы, мисс Гермиона Грейнджер?       Пребывая на грани обморока, искомая подняла дрожащую руку.       — Умница, девочка! Да ещё и с моего бывшего факультета! — преподаватель воссиял. — Десять очков Когтеврану!       Так жарко она не краснела.. наверное никогда в жизни. А Гилдерой, между тем, продолжал:       — Ну, к делу.. Я покажу вам, самых неприятных существ, когда либо встреченных мной в моих странствиях. Я приложу максимальные усилия, дабы огородить вас от их лиходейств, однако.. — он вытянул палочку светлого дерева и стукнул ею по занавешенной клетке, которая тут же заходила ходуном. — Остерегитесь! Замрите! Не издавайте ни звука! Это может их спровоцировать. Перед вами: самые назойливые и несносные, а также неукротимые в своём бесновании.. Корнуэльские Пикси!       Покрывало слетело с покатой клетки, внешне напоминавшей птичью, но населённую мелкими (размером со школьную линейку) синекожими созданиями, с заострёнными ушами, антеннами рожков, чёрными глазками и дьявольскими выражениями рожиц. За спинами у них трепыхались пары блестящих, как у мухи, крыльев. Своим поведением чертята походили на попугаев, то есть: прозябали в дрёме будучи в сени, но мигом активизировались на свету, да с гулким жужжанием принимались дружно биться о прутья клетки.       — Но они же.. совсем не опасные. — давясь смехом, проговорил гриффиндорец по имени Шеймус.       — Не спешите с выводами! — постарался разуверить того Локхарт, однако несерьёзное отношение стало стремительно расползаться по аудитории. — Ах вот оно как.. в таком случае, посмотрим как вы с ними справитесь!       Мужчина открыл клетку и поспешно взбежал на свой балкончик, с которого открывался лучший вид на воцарившийся следом бедлам. Пикси хлынули наружу да взялись учинять погром всюду, куда бы не дотягивались их цепкие конечности: книги рвались и оседали уже в форме разрозненных страниц да корешков, писчие принадлежности метались, застревая в многочисленных портретах профессора, а те которым поначалу повезло уцелеть – быстро оказывались изуродованы обширными кляксами опрокинутых чернильниц. Осознав размах непредвиденных последствий, учитель принял стойку и сделал сложный взмах палочкой, а затем воскликнул:       — Пескипикси Пестерноми!       Единственное чего он добился, так это привлёк к себе внимание ближайших чертят, один из которых умудрился выхватить выставленную указку, и даже попытался ею помахать, перед тем как выбросить за ненадобностью – в открытое окно. Тогда профессор кардинально сменил курс действий, во всеуслышание провозгласив:       — Все на выход! Скорее!       И сам же первым последовал собственному совету, да столь резво, что едва не возглавил ломанувшихся к двери детей. Все скучковались у узкого прохода, за исключением Дафни и Гарри, повисших на ногах Невилла, которого четвёрка шустрых пикси упрямо тянула ввысь, в попытке подвесить за крюк от рухнувшей люстры. Круглолицый мальчик уже был не в состоянии даже вывернуться из мантии, в которую изначально и вцепились голубоватые бесенята, ведь один из них тянул за её полы, продев те аккурат промеж ног, бессильно бившегося в пеленальном захвате пуффендуйца. Наконец проработав головой всё творившееся безобразие, Гермиона смогла стряхнуть нашедший ступор и выбралась из-под парты, после чего выудила из недр памяти подходящее заклинание, представила руну стихии Воздуха и с широким махом спина, чётко озвучила формулу:       — Иммобьюлус!       По всей комнате пронеслась световая волна сработавшего заклятия, а пикси мигом увязли в самой воздушной массе, что разом оказала противодействие, не хуже какой водяной толщи. Следом пленённая троица успешно «сползла» к устойчивому полу, а Локхарт, словно в замедленной съёмке, отделился от толпы второкурсников, с поздравлениями для неё:       — Ай да молодец! Браво, мисс Грейнджер! Ещё двадцать очков Когтеврану! — а уткнувшись в наиболее пострадавшего Лонгботтома, быстро прибавил: — И по десять очков.. всем троим! За неколебимый моральный дух! — во избежание подступавшей неловкой паузы, преподаватель засуетился: — Так-с вот как мы поступим.. вы! — пригвоздил он указом перста щуплого Шеймуса. — Будьте так любезны, отыщите мне мою палочку. А то я без неё – как без рук! Ну а все остальные: начинайте загонять пикси в клетку. Я же пока займусь.. оценкой причинённого ущерба.       Блондин направился к своим обезображенным репликам и принялся их обхаживать, с непрестанными охами да стенаниями. Сами же ребята нашли себе развлечение в воздухоплавании и успели всячески повыделываться, покуда не начала угасать сила областного зачарования. А пока шатенка занималась сбором бесенят, со стороны однокашников неизменно долетали обрывки следующих впечатлений о новом преподавателе:       — Этот Локхарт как-то не впечатляет..       — А строит-то из себя..       — Просто очередной клоун..       — А мне ещё казалось что Квиррелл – хреновый учитель..       — Хватит! — неожиданно для самой себя, Грейнджер резко осадила недоброжелателей. — Профессор здесь всего пару дней, а уже успел показать нам на практике что случается, если недооценивать врага! А даже если и не так, то одни его достижения говорят сами за себя! Попробуйте совершить хоть половину его подвигов до тридцати лет!       Большая часть собравшихся и впрямь выглядела пристыженной, но далеко не все.       — Да ты просто запала на него! — насмешливо выдал один долговязый слизеринец.       — Ага, похоже на то. — поддержал его товарищ по факультету. — Зачем ещё кому-то зубрить это.. чтиво. — он приподнял да продемонстрировал всем оторванную половинку обложки, от автобиографии «Моё Магичество».       Гермиона беспомощно огляделась, не рискуя поддаться немедленному порыву опровергнуть эти обвинения, ведь сам Гилдерой похоже прислушивался к их разговору – пусть и краем уха, будучи на другом конце кабинета. Да и с какой стати она должна перед ними оправдываться за.. правду? Гуляющий взгляд девушки остановился на знакомом лице брюнета, ища в том поддержки, но Гарри лишь поднял брови и глубоко вздохнул, а в качестве ответа предоставил обыкновенную констатацию:       — Он не контролировал ситуацию. — бескомпромиссно заявил тот. — Это.. — он подцепил пальцами валявшееся на полу автоперо, — вполне могло оказаться в глазу у любого из нас. А наше везение его не оправдывает.       Когтевранка стремительно (или насколько позволяли ещё не развеевшиеся чары) отвернулась, как от пощёчины, а затем живо повыхватывала у замерших учеников оставшихся пикси, да позаталкивала их в клетку. После чего бросила Поттеру исполненное ядом:       — Спасибо за поддержку.       По мимолётному огляду на черноволосого парня, она прочитала одну лишь усталость в выражении его физиономии. Что лишь подстегнуло её, побудив поднять клетку в одиночку, да самостоятельно доставить ту Гилдерою. Что она и сделала.       — Мы поймали всех пикси что остались в классе, профессор. — отрапортовала она. — Правда, ещё несколько вылетели в окно..       — Не страшно, пускай летят..       Что-то в голосе учителя заставило её приблизиться да попытаться заглянуть тому в лицо, но он предугадал её намерения и быстро промокнул глаза атласным носовым платком. Когда же блондин стал к ней анфас, на его лице уже играла привычная улыбка.. ну разве что чуть менее широкая чем обычно.       — Простите мне мою слабость, мисс Грейнджер. Ведь то.. — он повёл рукой в сторону испорченных портретов, — были мои тёплые, сентиментальные воспоминания. Тяжко видеть их такими..       Да, она хорошо это понимала, пусть и лишь представляя себя на его месте.       — Я могу ещё чем-нибудь помочь, профессор?       — М-м? Ах, нет-нет.. вы уже сделали для меня больше других.. — но тут его взор остановился на подрагивавшей клетке, — разве что..       — Да, профессор?       — Эту клетку следует доставить здешнему леснику, вот только этот малый меня совсем не жалует, ну я и подумал..       — Я могу отнести её за вас. — с готовностью вызвалась она. — Я лично знакома с Хагридом.       — Да вы просто золотце, моя дорогая! — расцвёл Гилдерой. — Будь я на десять лет моложе, то просто расцеловывал бы землю, по которой вы ступали! Плюс ещё десять очков Когтеврану!       Шатенка зарделась пуще прежнего, но попыталась это скрыть за излишним старанием при переноске клетки. Та и впрямь была тяжеловата для неё одной, но благо ей на помощь вовремя подоспел Невилл и они развернули её горизонтально, что многократно упростило оставшийся путь-дорогу. И вдвойне благостно, что они оба прибыли в школу на Хогвартс-Экспрессе да без дополнительных проблем пересекли ещё не вышедший на перемену, полупустой замок. Своего знакомого великана девушка приметила издаля: тот был чем-то занят, расположившись на крыльце своей хижины. А подойдя ближе она разобрала, что тот вощил тетиву арбалета, водя по ней сложенными пальцами.       — Привет, Хагрид! — первой поприветствовала она его.       — О, Гермиона! И Невилл тоже! Привет-привет! Никак и мне чегой-то несёте?       — Ага. — отозвалась когтевранка, осторожно спуская ношу на траву. — Это пикси. Профессор Локхарт сказал доставить их тебе.       — И вас подрядил?! — поразился исполин. — Ну знаете..       — Я сама вызвалась. — поспешила его урезонить Грейнджер. — Там просто случилось кое-что.. в общем, пикси вырвались из клетки и устроили беспорядок в классе.       — Знамо дело, случилось.. — проворчал тот, — втирал я этому дурню и сяк и эдак, шо нельзя стольких пикси в одной клетке держать. У них от этого крыша едет. Но нетушки! Его индюшачеству эт всё как о стенку горох..       — А зачем тебе арбалет, Хагрид? — пусть и довольно топорно, но она всё же попыталась вывести тему из столь неприятного ей русла.       — Да так, ерунда.. — отмахнулся он. — Обычные лесные свары: акромантулы лезут на землю кентавров. Вы только не волнуйтеся, эт всё творится далече. А к Хогвартсу я никого серьёзно опасного и близко не подпускаю.       И обратив взор к упомянутому Лесу, гигант вдруг спохватился.       — К слову, пора мне и выдвигаться.. засветло, стал быть. Я б пригласил вас на чай, но боюсь, не успею. Да ещё и пикси этих надобно выпустить..       — Ничего страшного, Хагрид. Мы обязательно зайдём к тебе на выходных, правда Невилл? — последний всё ещё не промолвил и словечка, видимо до сих пор смущаясь от непосредственности лесничего.       — Вот эт другой разговор! Оба приходите, да и Гарри прихватите.       Девушка не стала его разубеждать, только проводив взглядом под стену леса. На обратном пути Лонгботтом наконец отошёл:       — Этот Хагрид.. он ничего, да?       — Хагрид никогда не подведёт. — ответила она с улыбкой, впрочем быстро сошедшей на нет.       Покуда они медленно поднимались к замку, ей с каждым шагом становилось всё очевидней, что Гилдерой просто-напросто совершил ошибку. Как бы неприятно ей ни было это признавать – такова правда. Но даже если и так, к чему попусту гнобить человека? Наверняка он и сам корил себя в разы строже.. И откуда в окружающих столько злобы?