Часть 4

Абсолютно ничего удивительного, что потребовалось больше, чем один устрашающий разговор и несколько своевременных угроз, чтобы полностью изменить поведение Дурслей. Их сильная неприязнь к племяннику была слишком глубоко укоренившейся. Страх, поселившийся в их сердцах после того первого разговора, длился всего неделю, и прошло не больше двух, прежде чем они попытались вернуться к прежним привычкам. К счастью, у Гарри был план на такой случай. В течение следующих нескольких месяцев он использовал знания и навыки, переданные ему Локи. После того, как Дурсли приняли новую иерархию семьи, всё пришло в норму, в которой Петуния взяла на себя всю домашнюю работу, в то время как Гарри проводил большую часть своих дней в заброшенной бакалейной лавке, обучаясь, как обуздать и контролировать свою магию. Под опекой отца мальчик процветал. Он всегда был умным, всегда имел склонность к обучению, но под терпеливым и ободряющим руководством Локи он впитывал каждую крупицу знаний, брошенных ему. Всего через несколько месяцев Локи начал учить Гарри асгардским обычаям и традициям, совмещая это с обычными уроками магии. К тому времени, когда ему исполнилось одиннадцать, Гарри уже превосходно владел своей магией, и Локи начал исчерпывать все, чему он хотел научить своего сына. У него был десятилетний запас магических знаний, которыми он хотел поделиться с Гарри, но были некоторые вещи, которым он не хотел учить его, пока тот не станет немного старше. К счастью, их отвлекло долгожданное письмо. Утром в день рождения Гарри, тридцать первого июля, его принесла рыжевато-коричневая сова, которая бросила его в тарелку с яичницей. Гарри нетерпеливо схватил конверт и сунул его в карман, прежде чем поддаться порыву сломать темно-фиолетовую печать и прочитать содержимое. Он покончил с остатками своего завтрака, а затем побежал на свое обычное место, где ему пришлось почти час ждать Локи. — Оно пришло! — воскликнул он, как только появился отец. — Сова принесла его сегодня утром, как ты и говорил. — Ну… — Локи улыбнулся. — Тогда давай посмотрим? Гарри достал из кармана письмо и протянул его Локи, который внимательно осмотрел толстый конверт с пурпурной печатью и зеленой надписью на лицевой стороне. В конверте лежали три желтых листа пергамента: один содержал стандартное приветствие всем первокурсникам, принятым в Хогвартс, написанное заместителем директора Минервой Макгонагалл, второй — список всего, что понадобится Гарри в предстоящем учебном году, а в последнем содержались подробные инструкции о том, как добраться до Косой аллеи, торгового района, где он получит большую часть своих вещей. — Я уезжаю первого сентября и вернусь только в июне, — выдохнул Гарри, возбужденно подпрыгивая на носках. -До Дурслей еще девять месяцев. Это лучший подарок на день рождения. — Да ну? — сказал Локи, его лицо исказилось в преувеличенно обиженном выражении. — Тогда, полагаю, нет необходимости дарить тебе мой подарок. — У тебя есть для меня подарок? — Недоверчиво спросил Гарри. — Ну конечно! В конце концов, одиннадцатилетие — знаменательное событие. Локи выхватил из воздуха длинный тонкий сверток и протянул его Гарри. Серебристая, перламутровая оберточная бумага была аккуратно отодрана, открыв неполированную черную коробку длиной с предплечье Гарри, но шириной едва в ладонь. Внутри шкатулки лежало ложе из толченого бархата, на котором лежал прекрасно обработанный кинжал с длинным и зловеще острым лезвием и рукоятью, сверкающей золотом с замысловатыми узорами. — Пройдет еще несколько лет, прежде чем ты станешь достаточно взрослым, чтобы научиться более совершенной магии, но я подумал, что в промежутках тебе будет интересно изучить некоторые другие ремесла нашего народа. — Ты хочешь научить меня драться ножом? — Магия — одно из величайших видов оружия, которым можно владеть, — сказал Локи, — Но было бы неразумно, если бы это было твое единственное оружие. В случае, если ты не можешь получить доступ к своей магии, всегда хорошо иметь несколько других способов победить своего врага. — Спасибо, — тихо сказал Гарри, и в уголках его глаз появилась легкая, но слишком искренняя улыбка. Он не переставал почтительно водить пальцем по кинжалу с тех пор, как открыл шкатулку. — Это самый лучший подарок, который я когда-либо получал. Лицо Локи смягчилось от улыбки. — Ты заслуживаешь и большего, — сказал он. — Это оружие, достойно настоящего воина. Его выковали в Асгарде величайшие кузнецы моего королевства, оно никогда не затупится и не потускнеет, лезвие никогда не нужно будет точить или оттачивать, пока оно у тебя. Обещай мне, что будешь относиться к нему с величайшим уважением, последнее, что я хочу, чтобы ты сделал, это насадил себя на свой же собственный клинок. Гарри торжественно кивнул и сделал резкий жест над сердцем. — Обещаю. — Что это было? — спросил Локи, копируя жест над своим сердцем. — Я положил руку на сердце. — Прости? — Это мидгардская традиция, — рассмеялся Гарри. — Клянусь всем сердцем или не прожить мне и дня. — Довольно мрачная традиция, — задумчиво произнес Локи. — Но сойдет. А теперь собирай свои вещи, пришло время для второй половины твоего подарка. Гарри с любопытством склонил голову набок. — Есть еще что-то? — Да. Немного манипуляций и кое-какой тонкий саботаж привели к небольшому кризису, возникшему в Асгарде. Мой отец будет слишком занят, чтобы заметить, если я отсутствую на несколько часов дольше, чем обычно. Я подумал, что мог бы отвезти тебя в этот Косой переулок, мы могли бы вместе пройтись по магазинам. — Это было бы фантастически. — Тогда пойдем. У нас еще много дел, и на это уйдет всего несколько часов.

***

Посещение Косого переулка было настоящим опытом, как для Гарри, так и для Локи. Никогда ни один из них не видел места, столь готового и желающего принять все ненормальности, связанные с магией. Банком управляли гоблины, магазином волшебных палочек (настоящим магазином волшебных палочек!) владел дряхлый старик, знавший слишком много для своего же блага, рулетка у портных двигалась по собственной воле, а мужчины и женщины торговали своими возмутительно фантастическими товарами на каждом углу. В тот момент, когда они прибыли, Локи убедил Гарри нанести визит в огромный белый банк, который стоял на страже над всем Косым переулком. Там вышеупомянутые гоблины сообщил ему, что, несмотря на то, что он не был его кровным сыном, Джеймс Поттер внес его в список наследников имени Поттеров. Первое, что сделал Гарри со своим недавно обнаруженным богатством, это отправился к волшебной портнихе мадам Малкин, чтобы заказать несколько мантий, брюк и рубашек, специально сшитых по его фигуре. Их следующей остановкой был самый странный зоомагазин, который Гарри когда-либо встречал — «Eeylops Owl Emporium» — и, как и предполагало их название, их запас, казалось, состоял исключительно из сов. Гарри обнаружил, что очарован красивой белой совой с парой умных янтарных глаз, но так как совы были предназначены для почты, и единственный человек, которому он когда-либо напишет, был, в буквальном смысле слова, за тридевять земель, он позволил ей быть схваченной темнокожим мальчиком, который, казалось, был примерно того же возраста, что и он. Гарри оплакивал потерю такой величественной птицы до того момента, пока они не вошли в аптеку, где его нос немедленно атаковал запах, слишком похожий на запах бродящих фруктов. Собрав все необходимое для урока зельеварения, они перешли в магазин волшебных палочек, где владелец Мистер Олливандер, довольно эффектно напугал Гарри, а затем в Флориш и Блоттс, где они потеряли почти час, просматривая всю обширную коллекцию книг. Даже после того, как они купили все принадлежности для Хогвартса, Гарри и Локи остались, чтобы исследовать остальную часть Косого переулка. Они даже нырнули в предположительно темный район, Касаллею, чтобы осмотреть все, что они могли предложить. К тому времени, как Гарри вернулся на Тисовую улицу, уже давно стемнело. Дурсли еще не спали, они все хлюпали на самом большом диване в гостиной, смотря какую-то реалити-программу по телевизору. Однако, когда он вошел в дом, все они повернулись на своих местах. — Где ты был весь день? — Похоже, его почти двенадцатичасовое отсутствие вызвало у Петунии достаточно любопытства, чтобы отважиться на общение с ним. Гарри беспечно пожал плечами. — Сегодня я получил письмо из Хогвартса и пошёл собрать кое-какие школьные вещи. — Ты получил свое что? — сухо спросила Петуния. — Мое письмо из Хогвартса. Ну, то, в котором говориться, что меня приняли в школу Чародейства и Волшебства Хогвартс. Я уверен, что вы знакомы с этим, тетя Петуния. — Как именно ты заплатил за свои школьные вещи? — спросил Вернон, подозрительно прищурившись. — Мы, конечно, не давали тебе денег на школьные покупки. — Я не крал деньги, если ты на это намекаешь, — сказал Гарри, закатывая глаза. — На самом деле мои родители оставили мне немного волшебных денег на обучение. Не очень много, — солгал он. — На самом деле карманная мелочь. — Забавно, но мы никогда не видели от них ни цента. — Возможно, у них было смутное подозрение, что ты пустишь всё на какие-то пустяки для всех, кроме меня. Лицо Петунии приняло обычное кислое выражение, но она ничего не сказала в их защиту. Что она могла сказать? Она знала, что это правда. — В любом случае, как бы ни было весело обмениваться с вами оскорблениями, мне нужно распаковать вещи. — Гарри наклонил голову в сторону своих родственников, затем направился вверх по лестнице в свою спальню, где намеревался оставаться до первого сентября.

***

Из-за того, что он потратил много времени на то, чтобы провести целый день с Гарри в его день рождения, визиты Локи были ограничены до одного раза в неделю. И поскольку им абсолютно не повезло, когда наступило первое сентября, Локи не смог проводить Гарри к поезду из-за приёма на Ванахейме, который он был вынужден посетить.

***

Несмотря на разочарование, вызванное тем, что отец не сможет проводить его, Гарри все равно распирало от волнения, когда Вернон, хоть и не очень охотно, высадил его на вокзале Кингс-Кросс. Поездка на станцию прошла тихо, почти мирно, и если бы Гарри не знал их лучше, он бы сказал, что его дядя пытается попрощаться на хорошей ноте. Но как только они подъехали к станции и одиннадцатилетний мальчик выгрузил свой чемодан из багажника машины, Вернон умчался, радостно улыбаясь и напевая в открытое окно. Гарри покачал головой, ругая себя за глупую мысль. — И тебе до свидания, — пробормотал он, водружая свой чемодан на тележку и толкая ее в направлении платформы 9¾. В письме упоминалось, что вход на платформу был скрыт магией, чтобы немагические люди не забрели на поезд в Хогвартс. Несомненно, он смог найти точку входа достаточно легко. Трудно было не заметить подростков с их странными громоздкими чемоданами и совами в клетках, исчезающими за каменным барьером. Платформа была переполнена упомянутыми подростками, их родителями и несколькими младшими детьми. Все они прощались, некоторые со слезами, а некоторые с почти ликованием. Гарри воспользовался общей суматохой, чтобы сесть в поезд и найти лучшее место для долгой поездки. Он нашел подходящее место для отдыха в задней части поезда, где он сразу же спрятал свой чемодан, прежде чем закрыть замок и устроиться со своим учебником зельеварения. Он намеревался просидеть, свернувшись калачиком на удивительно удобных скамьях, всю дорогу, читая книгу об ингредиентах перцового зелья, но это намерение было отвергнуто уже через минуту после того, как поезд отошел от станции, когда кто-то постучал в дверь его купе. Гарри намеревался проигнорировать того, кто был за дверью, но его хватило лишь на полминуты, прежде чем со вздохом он оттолкнуться от мягкой скамьи. Рыжеволосый мальчик в рваном джемпере и с пятном грязи на носу вздрогнул от удивления, когда дверь бесшумно открылась. Он поднял руку в неуверенном, слегка извиняющемся жесте. — Извини, — сказал он вместо приветствия. — Я надеялся, что это купе будет пустым, почти все уже заполнены, и мои братья бросили меня. Гарри одарил рыжеволосого улыбкой. — Все в порядке. Ты можешь присоединиться ко мне, если хочешь, конечно, но боюсь я буду немного скучным. — Он указал на книгу, лежавшую на освободившемся месте. — Ничего, — сказал мальчик, явно испытывая облегчение от того, что наконец-то нашел место, чтобы сесть. — Я найду, чем заняться. Может, я и сам немного почитаю. Гарри и его новый спутник расположились в противоположных концах купе, где они устроились в уютной тишине. К сожалению, это продолжалось всего несколько минут, прежде чем в купе ворвалась еще одна группа рыжих, на вид близнецов. — Ронни! — радостно воскликнул один из мальчиков. — А мы все гадали, куда ты подевался. — Наполовину были убеждены, что ты сбежал с корабля в последнюю минуту, чтобы вернуться домой с мамой и Джинни. — Но вот ты здесь, в поезде, и уже заводишь друзей. Не хочешь нас познакомить? Самый младший из трех рыжеволосых запнулся и неуверенно посмотрел в сторону Гарри. — А, ну да. Ну эм… Старшие мальчики вздохнули с притворным разочарованием: — Ах, мы видим, у тебя не хватило приличия спросить его имя. — Значит, ты не можешь представить нас друг другу. Внезапно оба мальчика шагнули к Гарри и протянули руки, заставив одиннадцатилетнего скрестить руки, чтобы пожать их одновременно. — Пожалуйста, прости нашего брата за его ужасную невоспитанность, — сказали они в унисон. — Да, этот мальчишка ведет себя так, словно вырос в сарае. Я Фред Уизли. — А я его гораздо более красивый близнец, Джордж. — А этот коротышка в углу наш младший брат Рон. — Очень приятно, — усмехнулся Гарри. — Я Гарри Поттер. Трое рыжих застыли в шоке, но Фред и Джордж быстро пришли в себя и снова протянули ему руки. — Ну кто бы мог подумать, — ухмылка Фреда стала еще шире. — Мы пожимаем руку великому и могучему Гарри Поттеру. — Самому Мальчику-Который-Выжил! Какая честь! Гарри поморщился от ужасного прозвища. Отец рассказал ему все, что знал о событиях той ночи на Хэллоуин десять лет назад и его последующем восхождении к славе в волшебном мире, и, честно говоря, все это казалось ему полной чушью. — Большая честь, — близнецы отпустили его руку и начали кланяться. — Очень приятно. — Ладно, вы двое, мы всё поняли, — вмешался Рон. — Разве у вас нет друзей, с которыми вы хотели бы встретиться? — Ты совершенно прав, братишка, — согласился Джордж. — Увидимся на распределении. — Извини за них, — извинился Рон, когда они ушли, — они очень любят шутить. — Все в порядке, — улыбнулся Гарри. — Мне они показались смешными. — Только не говори им это, иначе это сразу вдарит им в голову. — Они твои единственные братья или у тебя есть ещё? — Гарри откинулся на спинку стула, глядя на Рона и забыв про книгу. — Есть ещё, и много, — простонал Рон. — Я самый младший мальчик в семье, предо мной Фред и Джордж, потом Перси, Чарли и Билл. Джинни — самая младшая и единственная девочка. — Я бы очень хотел иметь столько братьев и сестер, — грустно вздохнул Гарри. — Все, что у меня есть, — это мой двоюродный брат, а он хуже всех. — Иногда я жалею, что у меня их так много. Иногда мне кажется, что лучше бы мы были дальними родственниками или что-то в этом роде. — Трава всегда зеленеет, я полагаю, — сказал Гарри, глубокомысленно кивая. Рон с любопытством склонил голову набок. — Что? — Это значит, что с того места, где ты стоишь, чья-то жизнь всегда выглядит лучше. Это мидгардская… э-э-э… маггловская фраза. — О, — Рон некоторое время сидел в задумчивом молчании. — Да, похоже на правду. Значит, ты жил с тетей, дядей и двоюродным братом? Они все были плохими, или только твой кузен? — Так было со всеми тремя. Они пытались держать мою магию в секрете от меня, не рассказывали мне ничего о моих родителях или Хогвартсе. Рон выглядел возмущенным. — Значит, ты ничего не знал о магии, пока не получил письмо из Хогвартса? — Я подозревал, — пожал плечами Гарри. — Не так уж много раз мне удавалось сделать парик моей самой нелюбимой учительницы синим, прежде чем я начинал задумываться, не скрывают ли от меня что-то тетя и дядя. — Но ты же знаешь про Мидгард и все такое! — Воскликнул Рон. — Ты ошибся и назвал маглов мидгардцами. Я думал, маглы верят только в этого Чудака. — Господа! — Гарри рассмеялся. — Не все магглы верят, некоторые верят в разные вещи и людей, другие вообще ни во что не верят. Мои родственники были скорее второго сорта. Я не знал, что волшебники верят в скандинавскую мифологию. — В основном это просто легенды и сказки, которые наши родители рассказывали нам по ночам о богах, даровавших нам нашу магию, — пожал плечами Рон. — Только по-настоящему древние чистокровные семьи, те, что все еще укоренены в традициях, поклоняются им. Гарри хитро усмехнулся. — Ты когда-нибудь слышал об этом… о Локи? — Бог-обманщик? О да, в детстве он был любимцем Фреда и Джорджа. Они действительно любят шутки и розыгрыши. Гарри радостно рассмеялся, ему не терпелось рассказать отцу о рыжеволосых близнецах, которые якобы боготворили его в юности. Это наверняка раздует его и без того опасно массивное эго. Его не удивило, что Один и Тор были самыми популярными в волшебном мире, Рон особенно любил слушать рассказы о боге грома, в то время как его сестра Джинни полюбила какую-то женщину по имени Амора. Вскоре их беседа была прервана, когда в дверях остановилась веселая женщина, толкающая тележку, нагруженную сладостями. — Что-нибудь желаете, дорогие? Рон тут же отказался, пробормотав что-то насчет бутербродов, но Гарри вскочил на ноги и с любопытством подошел к женщине и тележке. Как и все остальное в волшебном мире, волшебные конфеты обладали самыми странными качествами. Горя желанием попробовать каждую сладость, Гарри начал вытаскивать из тележки по одной. — Ты голоден, да? — спросил Рон, недоверчиво наблюдая, как Гарри сваливает большую кучу конфет на одно из свободных мест. — Умираю с голоду, — сказал Гарри, прежде чем в качестве эксперимента откусить тыквенный пирог. Рон достал комковатый сверток и развернул его, обнаружив внутри четыре бутерброда. Он раздвинул одну из них и вздохнул. — Она всегда забывает, что я не люблю солонину. — Ну, тогда иди сюда и помоги мне с этим, — сказал Гарри. — Ты же не думаешь, что я съем все это в одиночку? Рон секунду поколебался, потом подошел к Гарри. — Тут ты прав, приятель. Вместе мальчики пробирались через груды сладостей, все время обсуждая различия между ними и их маггловскими прототипами, подзадоривая друг друга съесть зловеще выглядящие бобы Берти Ботта со всеми вкусами и смеясь, когда один из них получал особенно ужасные. Когда Гарри наконец собрался попробовать одну из шоколадных лягушек, он был так поглощен попытками выяснить, какие заклинания понадобятся, чтобы оживить кусок шоколада достаточно долго, чтобы ребенок-волшебник смог обхватить зубами голову, что ей удалось вывернуться из рук мальчика и выпрыгнуть на свободу. — Лови её, пока она не убежала! — радостно воскликнул Рон. Гарри нырнул на землю и сунул руку под скамейку, где его шоколадная лягушка пыталась найти убежище. Он нащупал ее на мгновение, прежде чем, наконец, нашел, притаившуюся в самом дальнем углу. — По-моему, она уже начинает таять, — сказал он, скривив лицо от отвращения. — Она начинает становиться скользкой. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы крепко ухватить несчастно извивающееся существо, прежде чем медленно вытащить его обратно. — Все равно теперь ничего хорошего не будет, — сказал Рон. — Не знаю, что было под этими скамейками, но ты не можешь позволить этому уйти, это предмет гордости. — А эти штуки превращаются в настоящих лягушек, если их слишком долго держать вне упаковки? — Гарри встал с пола и поднял очень настоящую и очень несчастную лягушку. — Так вот как они заставляют лягушек прыгать? Превращают ли они настоящих лягушек в шоколад? Лицо Рона приобрело тошнотворный зеленый оттенок, который ужасно контрастировал с его волосами. — Я не знаю! Я никогда не читал упаковку. — Он уставился на маленькую кучку завернутых шоколадных лягушек, как будто они каким-то образом предали его. — О, Мерлин, я никогда больше не буду есть эти штуки. — Что мне с этим делать? — спросил Гарри, легонько встряхивая лягушку. — Выкинь её в окно или ещё куда. Я не хочу больше смотреть на эту штуку. — Подожди! — Гарри и Рон вздрогнули, когда в купе вбежал пухлый мальчик с лохматыми каштановыми волосами. — Не бросай её! Он мой, я потерял его, когда садился в поезд. — Шоколадная лягушка твоя? — недоверчиво спросил Рон. — Он не шоколадная лягушка, он обычная жаба. Его зовут Тревор. — Значит… Они не делают шоколадных лягушек из настоящих? — Конечно, нет. — Трое мальчиков повернулись к двери, где из ниоткуда появилась пушистая девочка. — Они только по форме похожи на лягушек. Производитель наложил заклинание на обертку, чтобы дать им их способность убегать, как только их развернуть в течение нескольких минут, заклинание стирается. — О, Мерлин, спасибо, — вздохнул Рон, с благодарностью разорвав еще одну шоколадную лягушку и вгрызаясь ей в голову. — Я не знаю, мог ли я отказаться от них. — Гермиона, — радостно поприветствовал новоприбывшую пухлый мальчик, — Они нашли моего Тревора. — Это произошло совершенно случайно, — сказал Гарри, передавая жабу. — Я искал свою шоколадную лягушку. — Это уже давно прошло, приятель, — утешил его Рон. — Открой ещё, но на этот раз не задерживайся, укуси её за голову и покончи с этим. Гарри принял предложенную лягушку и устроился рядом с Роном, где сделал все, как было сказано, и оборвал жизнь амфибии, прежде чем та успела убежать. — Я Гермиона Грейнджер, — произнесла лохматая девочка. — А это Невилл, если вы ещё не познакомились. — Рон Уизли, — Рон указал на себя, потом на Гарри. — Гарри Поттер. Глаза Невилла, казалось, вот-вот вылезут из орбит, и Гермиона начала подпрыгивать на цыпочках от возбуждения. — Правда? — спросила она. — Я, конечно, знаю о тебе всё, у меня есть несколько дополнительных книг, для ознакомления, а ты занимаешь «Современную историю магии», «Расцвет и падением Темных искусств» и «Великие Волшебные события Двадцатого века.» Гарри поморщился. — Да, я тоже их читал, все они — полная чушь. Гермиона выглядела шокированной его словами. — Почему ты так говоришь? — Ну, они не совсем понимают, о чем пишут, — терпеливо объяснил Гарри. — В ту ночь, когда я получил свой шрам, там были только два человека: я и Волдеморт, и, насколько я могу судить, ни один из нас не был допрошен кем-либо из этих людей, пытающихся написать «исторические отчеты» о том, что произошло той ночью. Все в купе засмеялись, хотя Рон и Невилл выглядели немного бледными от того, что он использовал имя Волдеморта. Гарри слышал всё об иррациональном страхе волшебного мира перед именем Волдеморта и находил его, как и многие другие вещи, абсурдным, он отказывался называть безумца такими нелепыми прозвищами, как Тот-Кого-Нельзя-Называть и Сам-Знаешь-Кто. — Наверное, ты прав, — задумчиво произнесла Гермиона. — Полагаю, что да, — весело ответил Гарри. — А теперь не хотите ли присоединиться к нам? У нас есть куча сладостей, которые мы решили прикончить до того, как поезд прибудет в Хогвартс. — Мои родители говорят, что от сладостей гниют зубы. — Твои родители случайно не дантисты? Уголки губ Гермионы дрогнули в легкой улыбке. — Возможно, — сказала она, чопорно усаживаясь рядом с Роном. — А что такое дантист? — спросил рыжий. Когда Гермиона пустилась в объяснение профессии своих родителей, Гарри повернулся к Невиллу, который всё ещё застенчиво стоял у двери. — Ну же, Невилл, — настаивал он, — я и тебя имел в виду. — Я не хочу вам мешать. — Ерунда, — Гарри протянул руку и усадил Невилла рядом с собой. — Если бы я не хотел, чтобы ты был здесь, я бы не попросил тебя присоединиться к нам. — Что ж, справедливо. — Это правда? По всему поезду говорят, что в этом купе сидит Гарри Поттер. Так кто же из вас он? Гарри, Невилл и Гермиона отвели глаза от Рона, который с энтузиазмом читал им лекцию о квиддиче, и посмотрели туда, где в дверях их купе стоял светловолосый мальчик в окружении двух более крупных, злых парней. — Прости? — Вежливо спросил Гарри. — Я слышал, что в этом купе находится Гарри Поттер. Это правда? — Это зависит от того, кто спрашивает. — Это Крэбб и Гойл, — сказал блондин, указывая на своих спутников. — А я — Драко Малфой. Тихое покашливание Рона, которое, возможно, скрывало смех, привлекло внимание Драко. — Тебя моё имя расмешило? Не нужно спрашивать, кто ты. Мой отец говорил мне, что у всех Уизли рыжие волосы, веснушки и больше детей, чем они могут себе позволить. — Он посмотрел на Невилла. — А ты — сквиб Долгопупс, который едва-едва попал в Хогвартс. — Взгляд Драко упал на Гарри. -Я тебя не узнаю, так что ты, должно быть, Поттер, — сказал он Гарри, затем с отвращением посмотрел на Гермиону, — А ты, должно быть, грязнокровка. Рон задохнулся от возмущения и покраснел от ярости, и даже застенчивый маленький Невилл посмотрел на Драко с праведным гневом. Однако блондин даже не удостоила их взглядом. — Ты скоро поймешь, Поттер, что некоторые волшебные семьи намного лучше других. Ты же не хочешь заводить друзей не с теми. Я могу тебе помочь. — Он протянул руку со всей уверенностью человека, который ожидал, что Гарри примет её немедленно и будет благодарен за это все время. — Это так, — фыркнул Гарри, пораженный высокомерием этого светловолосого мальчишки. Он кивнул, все еще выжидающе подняв руку. — Почему ты так уверен, что способен отличить неправильное от правильного? — Я Драко Малфой, — повторил парень, как будто это должно было иметь какое-то значение для Гарри. — Моя семья, возможно, самая влиятельная во всем волшебном мире. Министр магии много раз приходил к моей семье за советом, мой отец — один из его самых доверенных советников. Гарри задумчиво хмыкнул. Если Малфой говорил правду, было бы неплохо иметь такую силу на своей стороне, но ему совсем не нравилось отношение другого мальчика. Впрочем, это было легко исправить. — Хорошо, — сказал он. — Избавься от своих головорезов, и мы поговорим. — Гарри? — неуверенно спросил Рон. Гарри ободряюще улыбнулся ему. — Не волнуйся, приятель, у меня все под контролем. Малфой кивнул и пренебрежительно махнул рукой двум своим приятелям, они тут же развернулись и неуклюже зашагали прочь, не сказав ни слова в протест. Как только за ними закрылась дверь, Гарри сосредоточил все свое внимание на Малфое. — Расскажи мне еще немного о себе, Драко. По какой причине я должен связывать свою судьбу с тобой? — Моя семья — одна из самых богатых во всей Британии, как маггловская, так и магическая. Мы принадлежим к Священным Двадцати Восьми и были близкими доверенными лицами почти каждого министра Магии с момента зачатия Министерства. Мой отец… — Я не об этом спрашивал, — вмешался Гарри. — Прошу прощения? — Малфой нахмурился, возмущенный тем, что его прервали. — Я просил тебя рассказать мне о себе. Не о твоей семье. — Я Малфой. — Имя и хорошенькая кучка папиного золота помогут тебе, только… — сказал Гарри, хотя его слова были произнесены мягко, чтобы как можно меньше ранить гордость мальчика. — А что в тебе особенного? Ты явно умен, как и Гермиона. Ты, без сомнения, знаешь довольно много о культуре чистокровных, как Рон с Невиллом. Но что ты можешь дать мне такого, чего у меня еще нет? — Влияние, — немедленно ответил Малфой. — Знания об обычаях чистокровных никуда тебя не приведут, тебе нужны связи. Это то, что Уизли и Долгопупс не могут тебе дать. — Но разве имя Малфоев — это то, с чем я хочу ассоциироваться? Рон решительно покачал головой. — Знаешь что, Драко, давай заключим сделку. Мы оба нуждаемся друг в друге, и я не понимаю, почему мы не можем что-то сделать. Я помогу тебе добраться туда, где ты хочешь быть, помогу тебе выползти из тени, в которую бросило тебя имя твоей семьи, и помогу тебе создать свою собственную, а ты поможешь мне в том же. Но за мой союз приходится платить. Видишь вот этих троих? — Гарри указал на Рона, Гермиону и Невилла. — Они мои друзья, и я не собираюсь отказываться от них ради тебя. Я не буду стоять в стороне и смотреть, как кто-то оскорбляет их, так что не употребляй такие слова, как бедный, сквиб и грязнокровка по отношению к ним. Если ты хочешь быть со мной друзьями, ты должен принять мои недостатки и все такое. — Гарри протянул руку, всего в нескольких сантиметрах от того места, где когда-то была рука Драко. — Договорились? На мгновение воцарилась тишина, пока блондин смотрела на Гарри, потом на его протянутую руку, потом снова на лицо Гарри. Он потянулся и взял его за руку.  — Договорились. — Блестяще. Увидимся на пиру, Драко. Наследник Малфоев кивнул и, еще раз оглядев комнату, отправился на поиски своих своенравных головорезов. — Тебе не следовало этого делать, Гарри, — нахмурился Рон. — Он — тухлое яйцо. — Ему всего одиннадцать, — фыркнул Гарри. — Он напыщен и чересчур самоуверен, но не плох. — Он достаточно оскорбителен, — запротестовал Невилл. — Он назвал Гермиону грязнокровкой. — Готов поспорить, что он всего лишь продукт своего окружения. У меня есть девять месяцев, чтобы поработать над ним. — Но зачем вообще связываться с кем-то вроде него? — настаивал Рон. — Ты же видел, как легко он согласился, — терпеливо объяснил Гарри. — Он хотел этого, он хочет быть больше, чем просто именем своей семьи, он просто ещё не знает этого. У него есть потенциал, чтобы быть хорошим союзником или большим другом. Мы просто должны дать ему немного времени, вот и всё. Рон закатил глаза, хотя и не стал возражать. — Как знаешь.