Часть 3

Проходили года. Зонтик взрослел, Майер, как русалка, не старела и продолжала навещать его. Она уже дважды прокалывала свои заострённые ушки, собиралась проколоть ушко Зонтику на его пятнадцать лет и уже и думать забыла про пиратов, только… В очередной раз подплыв к острову, Майер обнаружила, что он словно вымер. До боли сжав в ладони самодельную серьгу, она громко прокричала его имя на своем языке, потом позвала других жителей… Но никто не пришёл. Её холодное сердце словно пронзили ножом. Неужели её предали? Она надела серьгу на цепочку на своей шее и, горько плача, бросилась прочь от острова. Она летела сквозь волны, совершенно не разбирая дороги, била хвостом по воде, и продолжала горько плакать. На пути Майер встречались знакомые русалки, устрицы, раскрывая створки, предлагали ей свои жемчужины, они проплывала мимо моллюсков, китов и акул… Не замечая этого, она плыла прямо в чьи-то сети. — Майер! Майер! Майер! — выкрикивал пятнадцатилетний подросток с бирюзовыми волосами. Риккардо удерживал его за талию, не давая спрыгнуть за борт, хотя тот изо всех сил отбивался. Его глаза были прикованы к время от времени мелькающему среди волн голубому хвосту. — Майер! Остановись! Ты плывёшь прямо в пиратские сети! Майер, открой же глаза! Остановись, посмотри вокруг! Прошу, плыви назад! — подросток выкрикивал что-то на смутно знакомом пиратам мелодичном языке. Понять удалось лишь одно слово — «Майер». Кто или что такое это Майер, никому интересно не было. Капитану Пику надоели вопли парня, поэтому он приказал запереть его в трюме. — Майер! — кричал упрямец, пока Риккардо и Вару оттаскивали его от края палубы. Парня заперли в трюме, а Пик сунул руку под рубашку и погладил на удачу ожерелье из ракушек, что уже несколько лет красовалось на его шее. — Капитан! — внезапно крикнул Феликс. — В сети попалось что-то тяжелое! — Рик, помоги Феликсу. Два пирата втащили сеть на борт… В верёвках билась настоящая живая русалка! Пик тут же приказал наполнить водой неизвестно зачем находившийся на борту стеклянный ящик и посадить её туда. Как только это — не без труда, так как русалка отчаянно защищалась — было сделано, дверь трюма выбили. Деревяшка пролетела через всю палубу, чуть не снесла голову Джокеру и упала в море. В дверном проёме стоял молодой дикарь, его волосы были растрёпаны, глаза горели, а руки покрывали мелкие ссадины. — Майер! — он бросился к стеклянному ящику и упал рядом с ним на колени. — Майер! Я же тебя предупреждал! Почему ты меня не послушала! — Зонтик? Зонтик, так ты не предал меня! Я думала, что больше не увижу тебя! Пирата поняли, что это был за мелодичный язык! Голубоглазый мальчишка говорил на языке русалок! Морская гостья тем временем успела аккуратно проколоть парню ушко и продеть в него серьгу, выточенную из жемчужины. — С днем рождения, Зонтик! — Слушай, парень… Ты понимаешь её? — Конечно, я её понимаю! Она моя крестная! Она надела мне на шею жемчужину, когда я родился, она дала мне имя, она учила меня говорить! Всё наше племя говорит на языке русалок, каждый из нас превосходно их понимает! — наконец морские разбойники услышали от своего «пленника» нормальную человеческую речь.