Воля в кулаке, мысли в разные стороны

ГЛАВА XIV

«Ноль эмоций на лице, как из-под ареста

Я молча выхожу из её подъезда

Всё честно, мы друг другу не обязаны

Но я чувствую себя разбитым и грязным

Мои руки связаны моими же руками»

©Нервы

      Мне наскучило смотреть, как долго она стоит в нерешительности перед этим трейлером, зачарованно глядя на ручку.       Надеюсь, детектив внутри ещё не задохнулся от вони протухших продуктов. И надеюсь, всё закончится быстро. В прошлый раз меня хватило на пять минут, прежде чем желудок не захотел избавиться от содержимого. Копаясь в трупах, нос привыкает к этому тошнотворному запаху, но мы не кретины, чтобы наслаждаться гнилью. С того дня прошла неделя. Всё ещё помню смех Брайана, закрывающего нос, отворачиваясь от меня. Через пару минут его постигла та же участь. Мы вынесли все вещи Миллер, которые могли бы вывести кого-то на нас. Оставили свои маленькие подарки на случай, если кто-то решит изучить её карту и записи повнимательнее. Только копаться в холодильнике нам не хотелось, видимо, зря.       Воспоминания развеиваются вместе с дымом, исчезающим в темноте улицы. Трейлер освещает фонарь, поэтому мне хорошо видно, как девчонка поджимает челюсть и закусывает губу. Возможно, думает о том, как лучше донести правду детективу, выдать всех нас, включая то, что скорее всего нарыла в библиотеке.       Бесполезно тратит время. И как я упустил то, насколько близко она подобралась к тому, что мне дорого, сама того не подозревая. Не хватало, чтобы безликий урод почувствовал в этом контакте угрозу. К счастью, Сара не рассказала ничего, хотя обычно любит поговорить. В этот раз её эмпатия сыграла на руку.       К чёрту эти переживания. В горле першит от сухости и дыма. Приходится сдерживаться, чтобы не выдать себя. Девчонке повезло, что на моём месте не Роджерс или тот, новый, имя которого я даже не знаю. Их терпения хватило бы на пару минут, не больше.       Нет, я такой же, как они. Просто мне хватает сил сдерживать желание затолкать её внутрь, убить этого детектива и раствориться во тьме. Сбежать, как до этого пытались сделать мои жертвы.       Сиплый вздох вырывается из груди, и я замираю. Замирает и она, оборачивается, и кажется, что смотрит прямо на меня. Наши взгляды встречаются. Вряд ли даже в очках она способна рассмотреть меня в тени зданий. Уже вечер, темно, а свет в этом районе — больная тема. Тогда почему я чувствую на себе её взгляд?       Наконец отворачивается, даже не кривясь от запаха, нажимает на ручку и проходит внутрь. Дверь закрывается, и ничего не происходит. Время словно замирает.       Не сразу доходит, что я не дышу уже несколько секунд. Кашель заставляет согнуться и едва не засунуть кулак в рот, лишь бы его подавить. Руки судорожно ищут в кармане хоть что-то, за что можно ухватиться. В кармане только пара мятных конфет, перочинный нож и завалявшийся окурок. К чёрту всё, остаётся плюс-минус час, прежде чем всё закончится.       Хотя я перенёс этот час уже дважды. Сколько раз я говорил за последние дни, что вот-вот наступит конец? Впервые я позволил себе подумать о будущем. О том, чтобы забрать Сару, купить небольшой домик в Северной Каролине или вообще уехать куда подальше, например в Калифорнию. Только что-то не давало покоя. Вновь этот липкий взгляд. На сей раз сопровождающийся приступом головной боли. Где Он? Нужно было догадаться раньше, что Он будет следить за последними моими действиями.       Я словно лишился опоры в виде холодного асфальта. Ощущение погружения в ночной бассейн: в ушах шум, вокруг тьма, грудь сдавливает, и так тяжело дышать.       Его белое лицо и тонкие руки кажутся комичными, злой шуткой какого-то идиота, оставившего куклу на улицу. Меня так осточертело видеть его. Ждать непонятно чего       Так и хочется выкрикнуть, чтобы он шёл в грёбаные недра ада или туда, откуда пришёл. Вместо этого я напрягаю всё своё тело, вспоминая своё место. — Я помню о сделке. Скоро, дай ещё полчаса, — губы беззвучно шевелятся. Ответа нет. Только шум стихает, а лёгкие наконец наполняются кислородом.             Хватит с меня.       Но, воротя нос, я, как и она, замираю на пороге. Дверь слегка приоткрыта, и я слышу до боли знакомый звук. Взведённый курок — любимый звук Брайана. Не знаю, чем он его так покорил. Меня он раздражает. Предвестник ожидания, щелчок, шум. Лишний шум и лишняя морока.       Тело напрягается, рука сжимает ручку сильнее. Приходится сдержаться, чтобы не ворваться слишком рано. Мне интересно, как она будет его убеждать убрать оружие. Не могу разобрать его слова. Слегка приоткрываю дверь, сглатывая тошнотворный ком. Голоса становятся чётче.

~•~

— Послушай! — темнота трейлера давила, слабый луч фонарика лишь подсвечивал очертания мужчины, направляющего на меня пистолет. И этот ужасный запах повсюду. Как бы я ни старалась игнорировать эту вонь, горло каждый раз сдавливало спазмом с подступающей желчью.       С каждой минутой запал вразумить Дэвида стирался. Если со слов Миллера выход был один, пусть он стреляет в меня. Но вместо этого я пересиливаю рвотный позыв: — Майя и Марк мертвы. Её брат убил её, всё. Ей не удалось ничего узнать. И вместо того, чтобы нормально поговорить в безопасном месте, ты попался в очевидную ловушку.       Если он понял это, то почему не ушёл? Пытался найти записи Миллер, которые скорее всего уничтожены. Время тянулось ужасно медленно, а Уильямс продолжал молчать. Я пытаюсь незаметно нащупать ручку двери. Небольшой глоток свежего воздуха из приоткрытой двери внушил одновременно облегчение и вызвал тревогу. Было очевидно: кто-то стоял рядом, выжидая и подслушивая. Что же вонзится в меня первым? Нож маньяка или пуля детектива. Эта мысль показалась забавной. — Отведи меня к ним, — я снова поворачиваюсь к детективу. — Ты знаешь, где они.       Это было утверждение. Внутри промелькнуло что-то вроде разочарования. Вроде бы умный парень, зачем ему идти в логово маньяков в одиночку.       Резким движением он приближается, и мне не остаётся ничего, кроме как вжаться в стену. — Отведи меня к ним, — повторяет он, — я отомщу за неё и, возможно, не выдам тебя.       Не успеваю сдержать смешок. — «Наивная девчонка, думала, что он поможет тебе?» — по коже пробегают мурашки. Такое странное чувство, будто оказываешься облитой холодной водой с ног до головы. Страх расползается по телу. Не знаю, как именно описать этот голос. Вроде секунду назад он звучал в голове, но теперь кажется, что его вовсе не было.       Дэвид не отводил от меня взгляда, прижимая дуло пистолета ко лбу. — Думаешь, твой отец оценит твоё безрассудное геройство? — слова зацепили за живое. — Это уже не твои заботы, — прошипел он. — Хорошо, я тебя отведу, — плевать, куда это нас заведёт. Возможно, всё закончится ещё раньше, чем мы сделаем пару шагов от трейлера.       Дэвид отошёл от меня и позволил открыть дверь. Пришлось приложить немалые усилия, чтобы наконец отдышаться. Уильямсу, казалось, было всё равно. Не знаю, может, у него заложен нос.       Я осмотрелась по сторонам. Никого рядом не было. Но я знала, что Райт скрывается между деревьев, потому что слышал, о чём мы говорили. У меня не было сомнений, что за дверью стоял именно он. — Надеюсь, ты помнишь, куда идти, — его нетерпение начинало раздражать. Что им движет? Боль от потери?       Заметив моё замешательство, он скривился. — Напряги оставшиеся мозги. Раз решила скрыть важную информацию, зная лица преступников, то сможешь и найти место, где они ошиваются, — злость разлилась новой волной. Терпи. Просто терпи. Но слова, как яд, вырываются быстрее. — Видимо, у тебя их совсем не осталось, раз решил сунуться туда в одиночку, — пощёчина вышла резкой и сильной. Едва удержав равновесие, я силой сжала зубы. Щека горела. — Наконец-то твоя маска треснула, — шёпот показался чужим. Весь наш разговор я видела, как меняется его манера речи. Если вначале он держался, то теперь показал истинное «я». Безрассудное и вспыльчивое. Церковь действительно меняет поведение людей, но люди не меняются. Тот разговор был лишь способом избавить себя от грехов, прошлых и будущих.       Парень проигнорировал замечание и протянул мне фонарь. Пистолет не убрал, крепко сжимал в другой руке. Дулом указал следовать вперёд.       Не знаю, на что он надеялся, доверив мне прокладывать путь. Мог бы заставить позвонить им, назначить встречу на его условиях. Всё ещё безрассудно, но куда лучше, чем ночью брести в лесу наугад. В прошлый раз я шла за Миллер, а та, в свою очередь, за мужчиной. И запоминать ночные лесные пейзажи у меня не было времени.       Нас поглотила темнота леса. Путь сопровождали хруст веток и тень, мелькавшая впереди. Уильямс шёл сзади, продолжая держать меня на мушке. Райт держался на расстоянии. Разглядеть его было трудно, но возможно. Тошно от того, что пришлось довериться маньяку и надеяться, что Уильямс настолько погружён в свои мысли, что не замечает ничего вокруг.       Мы вышли на небольшую поляну. Райт больше не показывался. — Почему остановилась? — волосы на затылке слегка приподнялись, когда я услышала уже знакомый звук. — Тише, кажется, мы здесь не одни, — и почему я подыгрываю маньяку? Осматриваясь, луч фонаря на секунду попал на высокую фигуру, и я поспешно отвела взгляд. Он следил за всем с самого начала. Я снова обернулась в ту сторону, но Монстр исчез. Из-за него ли я подчиняюсь ситуации? Или с каждой минутой во мне зарождается щенячья привязанность?       Нет времени на это, нужно отделаться от этого парня. К сожалению, я пришла к выводу, что жить всё-таки хотелось. Что будет с Дэвидом, не должно меня волновать. Но волновало. Я хотела спасти его. — «Ты хотела использовать его» — снова Он. Тревога внутри заставляет руки сильнее сжать фонарь. Правда, в следующее мгновение они хватают холодную, сырую землю, будто пытаются найти хоть какую-то опору. Фонарь лежит в стороне, не помню, как выронила его. Детектив оборачивается, но не подходит ближе. — Если ты думаешь меня обмануть, у тебя не выйдет. — Уже вышло, идиот, — я поднимаю голову, пытаясь убедиться в реальности. Да, Райт стоял в противоположном конце поляны. Совершенно спокойный, он опёрся о дерево и скрестил руки на груди. — Ты… Это ты убил её? — я продолжаю наблюдать, пока резкая боль в ладони не отвлекает от начинающегося зрелища. Нож. Когда он успел его подкинуть? Не обращая внимания на кровь, подбираю оружие и поднимаюсь на ноги. — Не знаю, я многих женщин убил, — выстрел оглушает. И когда шум стихает, Райт, как кошка, вновь выглядывает из-за дерева, качая головой. — Первый раз стреляешь? Похвально, — его тон был спокойным, с ноткой издевки. — Где твои дружки? — пока Уильямс развлекал Райта, я попыталась сделать пару шагов назад и не смогла. Словно прикованная к одному месту, мне оставалось наблюдать. — Ты и со мной справиться не можешь. Папаша не научил тебя терпению? — я могла поклясться, что лицо Дэвида покраснело от гнева. — Не смей говорить о моём отце! — он кричал это, вновь взведя курок. — Не знал, что ты ещё не проработал эту травму, — выстрела не последовало. Дэвид ещё пару раз нажал на курок, но ничего не произошло. Его охватила паника и новая волна гнева. — Вы убили её, а теперь смеете издеваться! — Ты не вернёшь её, — оба посмотрели на меня и притихли. — Если бы я была на её месте, мне было бы стыдно, что собиралась выйти замуж за такого безрассудного идиота.       Райт подавил смешок. А сердце у меня похолодело. Я не хотела говорить это вслух. — «Иногда люди слишком много думают, прежде чем сказать» — хотелось бросить едкое замечание монстру. Только последствия достигли меня быстрее. Я не заметила, как парень оказался рядом, и не успела увернуться от рук, сцепившихся вокруг горла.       Мысль о ноже, всё ещё зажатом в руке, промелькнула сразу. Теряя остатки кислорода, мой взгляд нашёл Райта. Тот внимательно наблюдал, решусь я воспользоваться подачкой или нет. Выберу свою смерть или чужую. Мы не можем выбирать, кто достоин смерти, а кто нет. Но в такие моменты кажется, что выбор очевиден. Слабым движением мне удаётся поднять руку.       Не успеваю подумать, прежде чем лезвие слабо рассекает одежду и кожу. Парень взвизгнул и отстранился. Несмотря на слабость, рука по-прежнему сжимала рукоять. Это так странно — ранить кого-то. Смотреть, как его глаза округляются.       Моя кровь смешалась с чужой, но сейчас это не имело значения. В бок отдавало странным, усиливающимся теплом. — Сучка, убить меня вздумала? — он выплёвывает эти слова, вновь приближаясь. — Именно, — слова Райта звучат над ухом, хватка на рукоятке становится сильнее. Я пытаюсь протестовать, но всё происходит слишком быстро. Рука в унисон с моей повторяет одно и то же движение несколько раз, пока Уильямс не падает на землю.       Нож ударяется о землю. И я медленно опускаюсь на колени, всё ещё ощущая дыхание Райта на своей шее. Сердце бешено колотится в ушах. Метку начинает жечь ещё сильнее.       Нет. Это не должно было быть так. Глаза щиплют подступающие слезы. Взяв меня за подбородок, мужчина заставил посмотреть ему в глаза. — Теперь мы по-своему свободны, — Он усмехается и одёргивает руку. Всё вокруг темнеет, и я словно падаю в пропасть.

~•~

      Когда я открыла глаза, надо мной висела лишь жёлтая лампочка на тонком проводе. При малейшей попытке пошевелиться пружины дивана впивались в спину. Воспоминания не сразу вернулись. А когда я наконец вспомнила, что произошло, и поняла, где нахожусь, тошнотворный ком подступил к горлу.       Я посмотрела на свои руки. Практически до локтя они были испачканы чужой кровью.       Резкий холодный поток воды, вылившийся на голову, заставил подскочить. Мне оставалось только стиснуть зубы, глядя на того, кто стоял передо мной. Маски на лице дровосека не было, демонстрируя уродливый, неровно заживший шрам на его щеке. — Добро пожаловать в семью, — как ни в чём не бывало сказал он и вернулся к своим прежним занятиям.       Моя семья всегда была большой, но родство с маньяками в это никак не входило. Зубы стучали от холода, а вода, слегка окрашенная кровью, капала на пол.       Игнорируя пристальный взгляд Тоби — или как его там — я вышла на улицу. От порыва ветра промокшая одежда облепила тело.       Пересилив боль и слабость, я опустилась на шаткие ступеньки. Руки безвольно повисли вдоль тела, ударяясь о половицы. Пальцы нащупали небольшой проём под одной из них и вытащили помятую пачку сигарет.       Губы скривились в подобие усмешки. Даже после того, как обменял меня монстру, не оставляет в покое.       Я пыталась заставить себя ненавидеть Райта. Да, я его ненавидела. Но сейчас, глядя на свои руки, понимаю, что себя я ненавижу куда больше. Никто не заслуживает насильственной смерти. И мы не вправе лишать жизни человека. Могу ли теперь говорить так после того, что сделала? И кто я теперь?       Зажигалки нет, и я прячу находку обратно. Мерзкие противоречия вызвали лишь лишнюю головную боль. Вот что значит сделка с дьяволом. Тебе всегда приходится отдавать что-то взамен. Хочешь воли — для начала подчинись и докажи, что способен выполнять приказы. Он бы не дал им освободиться просто так…       Ворон на дереве каркнул, будто подтверждая мои мысли. Птица расправила крылья и улетела вглубь леса.       Тогда какую цену им пришлось заплатить? И что теперь делать мне?