Кто первый остановился

— Остановись, Фома. Пока не поздно. — Уже слишком поздно, Паша. Уже слишком поздно. Фома смотрел на своё изуродованное Джокером лицо и оно исказилось от ненависти. — Не ищи его. — Ты же знаешь, я не могу, — горько улыбнулся Фома. Лицо заныло, и он слегка поморщился: швы сняли чуть больше недели назад. — Я спас тебя один раз. Не уверен, что смогу спасти второй. — И не надо. — Твою мать, Фома, — заорал Семёнов, размахивая руками. Фома усмехнулся. Ничего не меняется в этой жизни. Он встревает во всякий пиздец, а Семёнов потом его вытаскивает. Хорошо хоть лекции не читает. Во всяком случае, раньше не читал. — Ты не бессмертный, когда до тебя это уже дойдёт! — Учитывая, сколько раз я воскресал, не уверен. — Чёрт тебя подери, — зарычал Семёнов в бессильной ярости. — Уже подрал, — пошутил Фома. — Мало видать подрал, раз вся дурь не вышла. Фома закатил было глаза, но даже это простое действие далось ему с большим трудом. — Остановись. Просто остановись, пока тебя не грохнули. — Я не смогу жить по-другому. Но ты не обязан вытаскивать меня. — Что это значит? — Что я освобождаю тебя от нашей клятвы. Находиться рядом со мной сейчас слишком опасно. Против меня сейчас вся московская братва… — Нет. — Что нет? — Я же сказал, что всё решил. — Каким образом? — Неважно. — Паша… И снова по кругу. — Давай я сам буду решать, что мне делать, и как, хорошо? — Семёнов, как всегда, его не послушал. — Но Паша… — Я всё сказал, Фома. Семёнов ушёл, хлопнув дверью палаты. Фома устало прикрыл глаза. Разговор лишил его остатка сил.