Вы разозлили демон-лорда

             Юань — прекрасный юный заклинатель и уже почти взрослый мужчина, но сейчас его всего колотит, словно он — тот трехлетний малыш, потерявшийся на илинской улице, и оторвать его от себя Вэй Усянь не может.               — Редисочка, что случилось? А-Юй!               На зов никто не откликается, а Юань всхлипывает и выдавливает, наконец:              — Его забрали люди без клановых знаков, папа!               Кэ спустя тьма, наконец, справляется, сын успокаивается настолько, чтобы связно рассказать: пока демон-лорд был в Цишани, Вэнь Цзайшэн и Сюаньюй спустились в город, чтобы начать хотя бы подыскивать слуг для поместья на Луаньцзан. Не так-то это оказалось и просто, даже несмотря на репутацию демонов, как защитников города от нечисти. Вэй Усяня это ничуть не удивило, скорей, он удивился бы и заподозрил неладное, согласись кто-то из илинцев сразу. Все, кто давно, не одно поколение, жил в городе, имели свое занятие, и молодежь из таких семей тоже обучалась и приставлялась к  семейному делу. Те же, кто был слишком ленив, туп или болен, долго не заживались и для службы тем более пригодны не были. Но наверняка были и третьи-четвертые сыновья и дочери, которых можно было без вреда для семейного дела отдать в услужение, надо было только дать людям время подумать, прикинуть варианты и выгоды с убытками, и найдутся желающие. Цзайшэн поймет это чуть позже.       Итак, спустившись с могильных холмов, юноши разнесли весть о найме по самым важным местам города, известили саньлао, хозяев цзюгуани, постоялого двора и нескольких лавок, прошлись по рынку, отвечая на осторожные расспросы людей, уже успевших узнать новость, приобрели кое-какие продукты и отправились домой. У самой границы на них напали люди в черных одеждах и с закрытыми уже знакомым Юаню заклятьем лицами и оружием. Сюаньюй успел отшвырнуть своего господина за границу чар, но сам уйти уже не успел. А так как оружия у него не было, то скрутили его быстро, после чего предложили Юаню поменяться, на что Сюаньюй велел ему даже не думать, получил кулаком в зубы и по чему попало еще.               — Я… Я трус, папа? Я оставил А-Юя в их руках, как трус!               Демон-лорд качает головой, слегка встряхивая его за плечи.              — И А-Юй, и ты поступили правильно. Ты и сам это понимаешь. Успокойся, ничего, кроме нескольких зуботычин, нашему Сюаньюю не грозит, серьезно ему навредить не успеют.       — Ты заберешь его, папа? — сын смотрит с отчаянной надеждой, а ведь не так давно терпеть не мог беднягу А-Юя, и вот поглядите-ка: уже переживает, как за родного. Впрочем, Вэнь Сюаньюй — член клана, даже если не по крови.        — Конечно, редисочка.               Демон-лорд растягивает губы в ледяной ухмылке: он заберет свое и показательно накажет тех, кто покусился на его семью. Зря, очень зря эти люди разозлили демон-лорда.               Сына он намерен оставить дома под присмотром тьмы, на все возражения отвечая только одно: так ему будет спокойнее и проще. Юань злится, потому что чувствует вину перед Сюаньюем, это понятно, но пусть лучше злится в безопасности, чем будет рисковать. Да и… не надо ему пока видеть, что будет делать демон-лорд с теми, кто пожелал тронуть одно из его сокровищ. А-Юй, конечно, не Юань, но он принадлежит демону, а Вэй Усянь в этой жизни — ужасный собственник.              Однако он не торопится. Он ждет темноты, усмиряя гнев сына на промедление тем, что учит его смотреть глазами воронов и посылать их по следу крови. Хэйань легко подчиняется желаниям Юаня, словно он — еще одно духовное оружие или инструмент заклинателя. Хотя по факту он гуай, преображенный тьмой мертвый ворон, Хэйань ведет себя, как живая птица, близкая по степени разумности к человеческому ребенку лет пяти. А к Юаню он относится и вовсе покровительственно, как к своему вороненку, так что легко понимает и исполняет приказ. И вот они уже смотрят с высоты на проносящиеся под ними поля, леса, реки, мелькающих на дорогах людей и караваны, пока Вэй Усянь не понимает, где именно сейчас летит ворон. Это юго-западный тракт, идущий почти по границам земель Цзян в направлении Мэйшаня.        Ворон снижается, закладывая круги над лесом, ловко избегает крон и наконец бесшумно — преимущество гуай, а не живого! — садится на ветку над давно приспособленной под стоянку поляной. Над костром булькает котел, десяток людей в черных глухих одеждах, но больше без скрывающих заклятий, деловито готовятся к ночи. Один — в серо-пепельном и багряном, связанный сетью бессмертных, лежит у костра, закрыв глаза. Лицо — в кровавых разводах, губы разбиты, половина щеки и висок справа — благородного юньмэнского пурпура, и глаз заплыл. А вот левый открывается и почти тотчас находит ворона, невидимого для остальных. Вэнь Сюаньюй улыбается и снова закрывает глаза.               — Когда я говорил тьме найти в душе Цзинь Жуланя что-то от шицзе и вложить это в душу А-Юя, я не имел в виду слепую жертвенность! — ворчит Вэй Усянь, отзывая ворона.              Он пока действительно не хочет, чтобы сын смотрел на то, как он расправится с этими людьми. Хотя, может, и зря? И это поправило бы его душевное равновесие быстрее и лучше просто успокаивающих слов? Диюй и все его князья, как решить правильнее? Несмотря на все свои знания, почерпнутые из тьмы и чужих душ, он профан в воспитании детей и недостойно радуется тому, что его сын уже достаточно взрослый. И все же его приходится учить еще очень многому, а Вэй Усянь не хочет натворить ошибок и породить подобие Вэнь Жоханя. Так что ладно, пусть смотрит, об увиденном они побеседуют после, когда демон-лорд вернется. Сейчас, после того, что случилось, его Редисочке потребуется душевное успокоение, а ничто не успокаивает лучше, чем видеть гибель смертельного врага.              Юань понимает безмолвное разрешение, кивает и садится поудобнее, откидываясь на подушку под спиной и готовясь внимать представлению. И хорошо, что ворон еще там, на поляне, рядом с А-Юем. Потому что работать «по-демонически» Вэй Усянь собирается начать с Илина. Пора очистить его город. Так приблудившуюся к дому собаку очищают от паразитов: раз уж живет рядом, так пусть хоть не позорит своим видом.        

***

      Демон-лорд спускается к городу и зовет отмеченные тьмой души. Противиться его зову не могут ни мертвые, ни живые — хотя живые могут попытаться. И они пытаются, сопротивляются, борются… Проигрывают, неизбежно и страшно — с кровавой рвотой и кровотечением из цицяо, хрустом костей и рвущихся связок, когда тела переламывают контроль сознания и попытки физически остановиться, схватиться за что-то, привязать себя к чему-то. За ворота Илина выходят семь живых и два трупа. Хорошая попытка, но… плохая. Привязанные к мертвым телам демоническими метками души в ужасе мечутся, не в силах уйти.        Девка из Юй бросается вперед, короткий кнут в ее руке удлиняется в попытке достать до демон-лорда, и он позволяет кончику брызжущего синеватыми искрами плетения обвиться вокруг ладони, не защищенной ни щитком, ни перчаткой. Ему просто не нужно: это оружие не способно причинить ему вреда, а вот он…        Он слишком хорошо был знаком в прошлой жизни с подобным оружием, так что его тьма, сплетенная с ци, втекает в плеть, как яд втекает в рану, выпрыскиваясь из ядовитых клыков аспида. И свет духовного оружия меркнет, перерождается в болезненное зеленоватое мерцание, натянувшаяся между руками демона и человека плеть извивается, словно в агонии, и, отпущенная Вэй Усянем, хлещет назад, обвиваясь вокруг бывшей хозяйки. Все это занимает меньше трети фэня, десяток ударов сердца, прошедших в молчании, прерываемом лишь тяжелым дыханием людей и шипением разрядов.        Демон-лорд смотрит на упавшую на колени девку, раздумывая, не будет ли проще допросить ее мертвой. Но все же оставляет живой. Пока. Ненадолго.        Он очень не любит шпионов.              Демон-лорд допрашивает каждого отдельно, потом собирает дракона из мелькающих в облаках когтей и чешуи. И несколько даже изумляется глупости некоторых, впрочем, недолго: он сам не так уж и давно был человеком и успел натворить несусветное количество глупостей. Но он стал демоном и изменился, а этим-то чего меняться?        Даже хитроумный несский крысеныш на поверку оказывается всего лишь глупым человеком, который решил, что сможет перехитрить демон-лорда, если запутает следы, как лиса. Ни с Юй, ни с Цзян раньше Не не водили ни особенной дружбы, ни тесных торговых связей, слишком далеко друг от друга, чтобы пересекаться непосредственно. И демон-лорд вряд ли сразу подумал бы на союз этих троих, если бы не обмолвки шпионов, которые, конечно же, всего не знают, но им и не надо.        Не Хуайсан обратился к Мэйшань Юй, предлагая похитить сына илинского демона. Вряд ли он собирался оставить похищенного им, скорей уж, забрал бы себе, воспользовавшись людьми Юй лишь как инструментами и бросив ложный след. Но мэйшаньцы облажались и взяли не того. Интересно, как скоро Не Хуайсан это узнает и попытается отбросить этот хвост, как ящерица? Скорее всего, как раз этой ночью. И демон-лорд хотел бы при этом присутствовать или хотя бы видеть глазами ворона. Он узнал достаточно, так что отдает краткий приказ — и тьма убивает тех, в ком после допроса еще теплится жизнь, и иссушает в невесомый прах тела мертвецов.        Сам же Ушансе-цзунь встает на меч и взвивается в небо в самый темный час ночи.