Глава 27

      На следующий день все спали долго. Всё возвращалось на круги своя. Волосы у Гермионы снова торчали во все стороны, и она призналась Гарри, что перед балом хорошенько полила их снадобьем «Простоблеск» для укладки волос, но заниматься этим каждый день она не собирается, слишком хлопотно. Студенты неохотно, но стали выполнять задания, выданные профессорами на каникулы. Остаток каникул пролетел слишком быстро по мнению многих.       Начались занятия. Все студенты с нетерпением ждали какого-нибудь развлечения и оно, наконец, настало. В середине января объявили прогулку в Хогсмид. Было холодно, но дети радостно торопились в волшебную деревеньку. Заглянули в Три метлы выпить по сливочному пиву и застали там близнецов окруживших Бэгмена, но о чём они говорили так и осталось не известным, Людо как можно скорее отвязался о них и ушёл.       В бар зашла Рита Скитер и Гарри предложил поскорее уйти, не хотел дожидаться момента, когда эта дамочка постарается завалить его вопросами, не интересуясь его мнением хочет на них отвечать или нет. Ей запретили появляться в Хогвартсе, но каким-то образом она туда пробиралась и недавно вышла статья о Хагриде и его матери великанше, после чего лесничий не выходил на работу и прятался от всех в своей хижине, никому не открывая. Но Гермиона не захотела уходить и высказала всё, что думала о журналистке прямо ей в лицо, а потом подхватив мальчишек под руки отправилась к хижине Хагрида.       Вразумление Хагрида прошло успешно. С чем им помог профессор Дамблдор, в то время находившийся в гостях у лесничего. Хагрид обещал вернуться к своей работе. Посидев с ним, попив чай и обсудив всё на свете, друзья отправились в замок.       Вечером Гарри отправился со Снейпом к василиску. Король змей был вялым и не разговорчивым.       — У вас что-то случилось? – спросил Гарри.       — Скоро впаду в спячку. И когда проснусь не известно. Может весной, а может только когда позовёт следующий наследник Слизерина.       — И ничего нельзя сделать?       — Ничего.       — Может вам что-нибудь нужно?       — Скажи, чтобы увеличили питание на время до того, как засну, а это произойдёт очень скоро. Потом мне еда будет не нужна, до того как очнусь.       — Обязательно. Хотите я буду приходить к вам каждый день, пока вы не заснёте? А когда проснётесь мы снова увидимся.       — Я буду рад компании. И буду ждать тебя, когда проснусь, если это произойдёт раньше, чем твоя жизнь закончится.       На этом их разговор закончился и василиск уполз в своё логово. С того дня Гарри ходил к нему каждый день на протяжении двух недель, на прощание василиск позволил Снейпу сцедить у него яд. Попрощавшись с Гарри, василиск попросил его больше не приходить, чтобы не прерывать его сон, без особой нужды.       Гарри привыкший по вечерам ходить к василиску, заскучал. Вместо этого он стал перед сном гулять по вечернему Хогвартсу, а чтобы его не поймал кто-нибудь из профессоров брал с собой карту мародёров и мантию-невидимку. Гермиона была против таких прогулок и принципиально не ходила с ним после отбоя. Рон иногда выбирался с ним, но ему это скоро наскучило. Гарри исследовал этаж за этажом. Так он нашёл выручай комнату. Она предстала ему в образе комнаты, где всё спрятано. Теперь он стал гулять по ней рассматривая вещи, которые там спрятали. И однажды он нашёл там необычную диадему, похожую на диадему Кондиды Когтевран, которою он видел в какой-то книге по дополнительному чтению. Он решил забрать её и показать Дамблдору, вдруг это она. Когтевранцы будут в восторге!       На следующий день Гарри подошёл к директору после завтрака, диадема лежала у него в сумке, на случай если удастся поймать Дамблдора, и рассказал ему о своей находке. Директор предложил пройти в его кабинет и посмотреть, что же из себя представляет эта диадема. В кабинете директор сел за свой стол и предложил Гарри располагаться напротив. Гарри, выложив диадему на стол директора, сел на ближайший стул. Дамблдор взмахнул палочкой накладывая разнообразные опознающие заклинания и посуровел.       — Что-то не так, директор?       — Где ты говоришь нашёл её, Гарри?       Гарри заново рассказал, где и при каких обстоятельствах нашёл диадему.       — Это не она, директор? Эта диадема не Кондиды Когтевран?       — В том-то и дело, мой мальчик, что это она и есть. Только на неё наложено ужасное заклинание. Встань-ка мне нужно проверить не повлияло ли оно на тебя.       Гарри встал, директор подошёл к нему и обходя вокруг произносил одно заклинание за другим в течении пятнадцати минут. Затем отступил, расслабившись.       — Всё хорошо, Гарри. Присаживайся. Мне нужно кое-что тебе рассказать.       Гарри сел на место и стал внимательно слушать.       — Ты помнишь, как Волан-де-Морт пытался вернуться к жизни на первом твоём курса, а после историю с дневником и мисс Уизли?       — Да, профессор Дамблдор.       — Я не всё тогда рассказал тебе, Гарри. Хотел уберечь тебя от ужасных знаний. Да и сам ещё знал очень мало об этом. После встречи возле зеркала желаний с одержимым профессором Квиреллом, ты рассказал мне, что видел родителей и о разговоре с ними, в котором ты узнал, что был невольным крестражем Волан-де-Морта и рассказал об этом мне. Тогда я задумался, что, если крестраж не был единственным, хотя создание даже одного его немыслимое преступление. Уже третий год я ищу доказательства того, что крестраж был не один и я нашёл их, но сколько всего крестражей мне пока не известно. Дневник Тома Редла был одним из них, и я его уничтожил. И всё это время искал остальные или зацепки, которые могли меня к ним привести.       Дамблдор замолчал ненадолго и Гарри спросил:       — Так вот куда вы отлучались во время учебного года. Вы нашли ещё крестражи?       — Ты прав, мой мальчик, я отлучался именно за этим, я тратил на это всё своё свободное время. Я нашёл несколько зацепок и теперь отрабатываю их. Но ты не перестаёшь меня удивлять, Гарри.       — Чем же, сэр?       — Ты не ищешь, но всегда находишь, то, что нужно. Гарри, диадема ещё один крестраж Волан-де-Морта, я уверен в этом.       — И что же теперь делать, директор?       — Мне придётся его уничтожить.       — А диадема…       — Ты верно мыслишь, Гарри, она тоже пострадает.       — Жаль, её ведь так долго искали.       — К сожалению, Волан-де-Морт нашёл её первым и поступил с ней отвратительнейшим, просто кошмарным образом. Я благодарен тебе, Гарри, что ты настолько доверяешь старому директору, что принёс её ко мне. Если ты когда-нибудь снова встретишь необычную или тёмную вещь, я надеюсь, что ты вновь обратишься ко мне, думаю с твоей удачей это вполне возможно. И ещё, Гарри, я прошу тебя, не ходить пока в выручай комнату, до тех пор, пока мы не проверим, есть ли там ещё опасные предметы.       — Хорошо, сэр. А как вы её уничтожите?       — С помощью яда василиска. Благодаря тебе, нам не придётся использовать более опасные способы.       — Директор, а можно мне посмотреть, как уничтожается крестраж?       — Думаю это будет не так зрелищно, как если бы мы уничтожали его адским пламенем, но определённо безопаснее. Правда не думаю, что всё же это будет приятное зрелище. Ты уверен, что хочешь видеть это?       Гарри быстро закивал.       — Да? Ну что ж, думаю, что так как ты нашёл его, то вполне имеешь право присутствовать при его уничтожении, - задумчиво глядя на Поттера, проговорил Дамблдор.       Посидев в молчании и видимо что-то решив для себя, Дамблдор поднялся и подойдя к камину связался со Снейпом. Через пару минут зельевар уже был в кабинете директора, вместе с небольшой бутылочкой яда василиска.       — Во что вы опять ввязались, Поттер? - спросил Снейп.       Гарри только виновато улыбнулся. Зельевар тяжело вздохнул и повернувшись к Дамблдору, отдал ему пузырёк.       — Вы можете идти, Северус.       Профессор Снейп, напоследок подозрительно посмотрев на Гарри, вышел из кабинета.       — Что ж, приступим. Смотри, слушай внимательно и запоминай. Я, конечно, надеюсь, что тебе никогда такое не понадобится, но кое-какая информация будет тебе полезной.       Директор достал из стеклянной витрины на соседней полке от распределяющей шляпы, меч Гриффиндора.       — Меч Гриффиндора, Гарри, оружие гоблинской работы и принимает в себя лишь то, что его закаляет. Яд василиска, мальчик мой, необычайно едкий и смертоносный для любых живых существ. Крестраж, как ты помнишь, это часть души. Сейчас мы смажем меч ядом василиска, он примет в себя его разрушительную силу, для верности подождём немного, а потом мечом постараемся уничтожить крестраж, - пояснял Дамблдор нанося яд на меч.       — Сер, а почему бы просто не полить диадему ядом? - спросил Гарри у директора, когда тот закончил с мечом и положил его на подставку, извлечённую с ним же из стеклянной витрины.       — Во-первых, Гарри, диадема тоже гоблинской работы, и яд может не уничтожить, а только укрепить её как вместилище крестража, разрушение же целостности диадемы гарантировано уничтожит крестраж. Во-вторых, яда у нас не так много и сможем ли мы его набрать в ближайшем будущем, неизвестно, а меч один раз впитав в себя разрушительную силу яда василиска и в дальнейшем будет оружием способным уничтожить крестраж. Мы ведь пока не знаем сколько их.       — А что может быть крестражем, директор? - поинтересовался Гарри.       — Лорд Волан-де-Морт неравнодушен к тро­феям и предпочитает вещи, обладающие яркой ма­гической историей. Его гордыня, вера в собствен­ное превосходство, его решимость добиться неви­данного места в истории магии — все это наводит меня на мысль, что Волан-де-Морт должен выби­рать свои крестражи с особой тщательностью, от­давая предпочтение предметам, достойным всяче­ского уважения. Как, например, диадема Кондиды Когтевран.       — Дневник таким уж особенным не был, - подумав, сказал Гарри.       — Дневник служил доказатель­ством того, что он — наследник Слизерина, уверен, Волан-де-Морт придавал ему огромное значение.       — Хорошо, так что же насчет других крестражей? — спросил Гарри, — Вам известно, сэр, что они из себя представляют?       — Я могу лишь догадываться, — ответил Дамбл­дор, — По причинам, которые я уже назвал, лорд Волан-де-Морт наверняка избирает вещи, не ли­шенные некоторого величия. Потому я и рылся в его прошлом, пытался найти свидетельства того, что вблизи от него исчезали произведения магиче­ского искусства.       — Медальон Слизерина! — вскричал осенённый идеей Гарри, — Чаша Пуффендуй!       — Великолепно, Гарри, я тоже так считаю. Четыре сокровища, принадлежавшие четырем основателям Хогвартса, должны, я в этом уверен, с великой силой притяги­вать к себе воображение Волан-де-Морта. В совершенной сохранности един­ственной из известных реликвий Гриффиндора я уверен.       Дамблдор указал на стол перед собой — туда, где покоился на подставке осыпанный рубинами меч.       — Волан-де-Морт обращался к профессору Диппету с вопросом, нельзя ли ему остаться преподавать в Хогвартсе. Я отсоветовал Армандо брать его в преподаватели. После того как я занял пост директора он обращался с этим вопросом и ко мне, - продолжил Дамблдор.       — Что он хотел преподавать, сэр? Защиту от Тем­ных искусств?       — О, разумеется, защиту, — ответил Дамблдор. — Видишь ли, с тех пор как я отказал­ся предоставить это место лорду Волан-де-Морту, ни одному преподавателю защиты от Темных искусств продержаться у нас больше года не удавалось. Другого способа подобраться к мечу у него просто не было. Думаю тогда же он пронёс и спрятал диадему в выручай комнате. И раз уж мы вернулись к ней, думаю настало время уничтожить этот крестраж.       Дамблдор заклинанием сделал стол каменным, чтобы не повредить его, положил в центр диадему и замахнувшись, обрушил меч на крестраж. Из диадемы сочилась жидкость, похожая на кровь, темная и липкая. В ту же минуту до них донесся отдаленный, еле слышный крик боли из предмета на столе. Прошло немного времени и жидкость исчезла, а обломки диадемы остались лежать безжизненными кусками метала.       — Вот и всё, Гарри. Как я и говорил - не зрелищно и не приятно.