Часть 1

      — Ох, сейчас бы под кондёр. — Она неустанно двигала своими тонкими руками, только ради крошечного дуновения, создаваемого деревянным веером.       — Да, — он щелкнул языком, так что капли пота попадали с усов, — или в холодный душ.       — После моря, — послышался зевок, — самое то. — Проплыло громадное облако, давшее пару минут сладкой тени. — Давай обратно в дом. Там хотя бы будет вода со льдом.       Он перевел взгляд — у нее выгорели кончики волос. За ней все так же было блестящее, и оттого казавшееся пластиковым, море, потом ракушняковый пляж, а за ним, напротив воды начиналась бедная, почти голая, степь.       — Пойдем. — Он поднялся одним рывком и начал сворачивать зонт, она в это время лениво потянулась, сделала попытку встать быстро и медленно поднялась с помощью рук. Грунтовая дорога по которой они шли была отменно вытоптана и заезжена туристами и фургончиками с мороженным и всяким соленым. Когда начинался поселок, дорога расходилась в перекрестке: поперек был путь, который можно было бы назвать окружным поселка, он пересекал ту дорогу на пляж, по которой они и шли, и еще одна, отломившись от нее, шла вглубь жилого сектора. Они повернули на нее; через какое-то время рядом прогудел мотоциклист и оставил облако песка. Вдруг заморосил дождик, как уже через пару минут они оказались в крошечном переулке, который почти до половины вширь перекрывал балкон. Здание, из которого и торчал балкон, подпираемый парой дюжих досок, выглядело старушечески-ветхо. Кирпич давно обгорел, забор наклонился — дай Бог — под собственным весом, с пола балкона на горбатый нос просочилась капля.       — Пошли? — спросил, вздыхая.       — Да.       Дорога стала неприятно грязной, а вместе с тем в ней начали тонуть шлепанцы. Зато было немного свежее, и они ускорили шаг. Какая-то смуглая женщина, с громадной накрытой корзиной и мальчиком, который ей очень страстно рассказывал и показывал, перескакивая с ноги на ногу, посмотрела на них — по его мнению, с интересом — но быстро, смущенно и разочарованно перевела взгляд на своего спутника. После этой встречи они вышли на более оживленную улицу, где местные громко смеялись или так же энергично кричали друг на друга. Прям перед самым местом назначения стояла куча людей и смотрели на дом, как будто сложенный курицами. Везде торчали несущие балки, а кирпичная кладка иногда выглядела так, что, казалось, её приходилось держать рукам жителей; окон в человеческом понимании этого слова не было, были только прямоугольные вырезы в стенах, но и то, только на первых этажах. Как раз из одного из таких и шли особенно жуткие вопли: какая-то женщина прокуренным истеричным голосом кричала что-то на тайском, ей временами отвечал так же прокуренный голос мужчины, а в редкие моменты слышались всхлипы молодой напуганной девушки, после чего первая всегда вспыхивала новой вспышкой гнева. Через пару минут взбешенная что-то сказала так, что все снаружи начали гоготать, но в этот момент из окошка вылился добрый черпак кипятка. Он взял свою, уже порядком уставшую, мадемуазель под руку и, перехватив зонт, и широким шагом направился оттуда в дом.       Их жилье было не более чем в полуминуте ходьбы. Это было милое ухоженное белое бунгало. На входе стояла крупная и смуглая хозяйка дома:       — Ну как вода? — сказала она на ломаном английском.       — Вода ничего, да только жарко очень. — Он сказал мимо нее, заходя под тень. Компаньонка ушла в дом.       — Ха-ха, — она задушевно улыбнулась и усмехнулась женским баритоном. — Да, у нас жарче, чем у вас.       — Ага, — и вытер пот со лба. Низ майки стал мокрым, будто после купания.       — Ах, ты моя спасительница. — девушка вернулась и принесла высокий стакан вкусной, чистой и прохладной воды.