Обычный вечер в спокойствии

Лампа в углу спальни освещала полу-мрачную комнату. Тёмно-синие шторы закрывали окно, не давая проскользнуть лунному свету в комнату. Ковер стоял в середине комнаты, готовясь обогреть ноги любого человека. Шкаф был приоткрыт, обнажая старую одежду: платья, рубашки, джинсы, лифчики оттенков фиолетового и тысяча обтягивающих рубашек и штанов оттенков черного. В комнате витал запах цитрусов и, как казалось, лаванды. На большой кровати лежало два тела: женщина, Лила, лет 35-ти облакотилась об спинку кровати, смотря на своего спутника. Ее руки аккуратно гладили по голове большого (как бы сказала она сама, гигантского) мужчины. Мужчину именовали как хотели, где-то даже затясалась кличка "Сатана", но сам он предпочитал "Джузеппе", ежели этот пафос. Длинные черные и худые ноги были слегка поджаты, дабы они не вываливались из кровати. Голова же его лежала на её груди, слушая аккуратно сердцебиение. Так спокойно на душе... Это сердцебиение успокаивало его, он просто не чувствовал агрессии. Мягкие прикосновения рук заставляли урчать его, словно кот, и тереться слегка об неё своей щекою. Длинные руки обвили ее за талию, сжимая слегка, стараясь не причинить боли. Глаза, налитые кровью (в прямом смысле, капли крови стекали иногда вниз, отдавая звоном по полу), были закрыты от столь мягкого момента в их совместной жизни. Они оба обожали такие моменты, близость и спокойствие. Грудь Лилы из-за глубокого дыхания поднималась и опускалась. Глаза были полны теплоты и нежности, а на устах играла мягкая улыбка, слегка показывающая ее зубки. Длинная и худощавая фигура слегка приподнялась, приблизившись к её шее. Теплое дыхание слегка обжигало мягкую кожу, а тем более мягкие прикосновения губами к ее шее заставляли вырываться кроткие стоны из уст. Дыхание женщины сбилось слегка, заставляя грудь хаотично опускаться и подниматься. Глаза же следили за его действиями с неким интересом и азартом. Рука с двумя пальцами аккуратно проскользило под платье Лилы, а подушечки пальцев Джу аккуратно прикосались к ее голой коже, вызывая щекочущее ощущение и некое возбуждение. Дьявол точно знал, как можно взбудоражить её, пробудить в ней пламя, не угосающее уже вот больше 15-ти лет. Поднявшись, мужчина стал снимать с неё платье, смотря перед этим вопросительно, как бы спрашивая разрешения. Но для убеждения, баритон прозвучал у ее уха, мягко шепча: –Ты точно разрешаешь "это"? - Аккуратно рука схватила ее за подбородок, приподняв голову и заставляя смотреть женщину в его глаза. В сереневых глазах виднелся блеск азарта, а сама она угукнула в ответ. Убедившись в том, что она не против, он стал снимать платье с неё, став любоваться бледным телом своей любимой женщины. Дыхание у нечести перехватило, он находил в ее теле что-то прекрасное и элегантное, эстетическое. Он просто обожал любоваться ее движениями, особенно без этих "тряпок" на теле. Бедняжка же смотрела смущённо в сторону, пытаясь "закрыться" от него. Лила не считала свое изношенное тело чем-то красивым. Она даже в какой-то степени не любила его, не чувствовала любовь к этому сосуду. Как бы она не старалась надевать что-то, как она считала, красивое на это тело, она всегда находила повод разреветься. Особенно это участилось после родовой депрессии, из которой её ели вытянули. Но сейчас не про это. Мягкие прикосновения к ее телу заставляли "раскрыться" ее и успокоиться, а тем более приятное шептанье голоса на ухо возбуждало, заставляя мурашки бегать маршем по спине. Руки с двумя пальцами аккуратно тянулись к лифчику, расстёгивая его. Джу испытывал лишь эстетическое удовольствие от обнаженного тела, а не похотливое возбуждение от инстинкта, как бы многие могли подумать. Ему просто и вправду нравилось прекрасное женское тело, но и этому телу можно принести удовольствия. Аккуратно его руки стали стягивать с нее эти финки, а стянув, его рука стала произвольно сама водить по бёдрам туда-сюда, лаская как бы. Со стороны пассии слышались лишь вдохи удовольствия и сбитое дыхание, больно приятно чувствовать ей ласку. Но эти прелюдии быстро кончились, ибо рука супруга аккуратно потянулась в ее трусы, став уже ласкать и там. Женщина вдыхал глубоко, сжав в руках простынь. Снизу переполняло приятное чувство, жар. Жар этот внутри был комом, от чего немного дискомфорт, но вполне терпимо. Палец аккуратно ласкал и массажировал клитор, а само все тело нависло над ней, как бы поваливая ее на мягкую кровать. Женщина через время стала стонать негромко от удовольствия, жмурясь слегка. Мужчина находил в этом что-то милое, это смущение... Она редко проявляла слабости, тем более смущение, а тут целый набор эмоций и чувств! Собственно, чудовище стало осыпать ее поцелуями: то на шею переключиться, то на личико, то и вовсе на ключица и плечи. Так много ласки лишь заставили забыться пассию от удовольствия, "улететь на седьмое небо от счастья". Настолько она позабыла обо всем, что не заметила, как массивный член вошёл в неё. Почувствовала она лишь после энергичных толчков внутри себя. Спина стала выгибаться, а глаза стали смотреть на верх из-за перевозбуждения. Ее руки обвили аккуратно своего спутника за шею, прижимаясь к нему крепче и "углубляя" заход. А её же спутник держал ее за ноги, прижимая крепко к себе. Сейчас он был в поля-сидячей позе, прижимал ее к себе и держал за ноги, насаживая больше на свой детородный орган. Со стороны женщины слышались громкие стоны удовольствия, боли не было, как бы многие подумали от ее криков. А Джу же хрипло стонал баритоном, пытаясь контролировать дыхание. Но вот вскоре, усадив ее полностью на член, женщина заполнилась тягучей белой жидкостью, а щёки двух супругов покраснели. Спустя минуту, мужчина вышел из неё, глубоко дыша. Сглотнув, он лёг, повалив и ее, за компанию, на кровать. Спокойствие заполняло их, а пелена дрёма стала накрывать с ног до головы. Глаза закрывались, будто им привязали гири. Так они и уснули в обнимку, а солнечные лучи же утром ели пробивались в эту комнату