Часть 1

Это нужно было предсказать. Он знал, что так будет. Но все-равно пошел на эту тупую вечеринку. Там не было даже нормальной музыки. Одни лишь обкуренные мудаки. Да, они на столько пьяны, что никем, кроме мудаков, они не являлись. Но ничего. Это не так уж важно, все-равно он свинтил в парадную. Даже на лестничной клетке все были в стельку. На улице шел дождь, поэтому парню не хотелось выходить прокуриться, но такой тухлятины не было давно. Он про вечеринку. Херня, а не тусовка. Все обкуренные, пьяные. А он пришел с другом. Полным, быть честным, гондоном. Егор его даже не звал - этот мудила сам навязался. И сейчас он его тащит на своем горбу, как дебил, с хлюпающими кедами, мокрый до нитки, с дохлым телефоном. А его - уже бывшего - друга обокрали. Так ему и надо. Но потом, когда он проснется, то, скорее всего, будет винить его. Придется разбираться. Хотя... Может, кинуть его тут? За километр от дома, под дождем, без денег и мобилы. Лошара, сам виноват. Но, нет. Совесть все же не позволяет эмоциям взять контроль над поступками. Вообще, совесть - самая мудацкая хрень, которую Егор встречал. Бесполезная, тупая вещь, которая совершенно не помогает выживать. Перекинув Тимура на спину по-лучше, он пошел дальше. Знаете, почему Егора так корежит? Потому что у этого хера, свисающего у него со спины и весящего центнер, нет той самой совести. Ни грамма. Нельзя, нельзя навязываться к друзьям на сомнительные вечеринки, если они битый час отказывают тебе в этом. Это злит. Но еще больше злит, если твои друзья чуть ли не рушат твою карьеру. Ладно, это преувеличено. Но работу нескольких недель могут так раскритиковать лишь мудаки. Да, Тимур все читал. Он знал, что для Егора это ценно, видел, как он не высыпается, ощущал, о, это было невозможно не ощутить, как его за душу берет, когда он вспоминает об этой работе. Даже говорил, что ему все нравится. Поначалу. Дальше он просто перестал замечаться, стал какофонией людей, мешающих писать. Егор не виделся с ним всю последнюю неделю. Пидор. Ублюдок. И этот блядский конкурс. Невозможно. Его, столько лет пишущего человека, заваливает друг-фикрайтер. И вообще, что это за конкурс такой? В ВУЗ, куда стекаются всей страной учиться писательству. Тупая хрень. На конкурс, в качестве жюри берут посторонних. Совершенно не известных ни ВУЗу, ни конкурсантам, людей, никак не связанных с писательством. Предатель. Тимур ему сразу сказал, что его берут как жюри. Егор за него даже радовался, ведь это его друг! На месте жюри в конкурсе, который решит его судьбу! И Тимур знал, что у Егора нет ни гроша за душой, ни семьи за спиной, которая бы поддержала. Одни алкаши. Мрази. Может, оставить его в парадной? Чтобы обоссали бомжи и побили гопники. Сейчас на многих улицах Санкт-Петербурга стоят домофоны, но не на Тимуриной. И вся округа это прекрасно знает. Можно. Этот пидорас трахнул его со всей мощи. За такое и ответка может быть. Но Егор добрый, никого не изобьет. Он предал его. Друг называется. На хату, в которую завалились тусовщики, подошли менты. Их вызвали за шум, и те разогнали всех. Нужно было оставить его там. Пятнадцать суток в обезьяннике никому еще не вредили. Они учились в школе вместе со средних классов. Оба из небогатых семей, с алкашами в родне. Оба воровали, даже попадались. Были лучшими друзьями. Но сейчас, после такого эпичного предательства, его бы кинуть под машину, на проезжую часть. Первая часть конкурса - это просто эссе на свободную тему. С этим ничего сложного, Егор сдавал такие еще в школе на все пять. Вторым этапом было жюри. Они должны были написать сочинение на двадцать листов, отдать их жюри, и те бы выбрали лучшее. Их было всего шесть, а сочинений пять, как и конкурсантов. Но вместо того, чтобы выбрать его сочинение, Тимур выбрал чужое, про дискриминацию полов и отсутствие альтруизма. В итоге, дискриминация полов и отсутствие альтруизма выиграл конкурс, набрав два голоса. Третий этап был не важен, ведь на триста человек есть лишь двадцать бюджетных мест. Он не пройдет, все и так ясно. Дождь лишь усиливается, сверкают молнии. Егор спотыкается - обо что? - об зажигалку. Он гневно на нее смотрит, собирается уйти, и тут вдруг, приходит идея - поджечь бывшего друга нахрен. Но это не только не сработает, но и чревато последствиями. Егор знает. Но зажигалку подбирает. На всякий случай. Он почти дошел до хаты друга. Оставить его в открытой парадной, пусть его, нахрен, продует, уйти, не отвечать на звонки и смс. Все просто. Тимур был тяжелым. Была мысль оставить его снаружи, а самому пойти греться в чужую квартиру, но мысль быстро отпала: желания встречаться с этим уебком и что-то выяснять не было совершенно. Заходя в синюю, обкрашенную всяким говном, дверь, Егор положил тело прямо на полу у двери. Можно было бы спрятать его, чтобы никто из сердобольных соседей не попытался его вытащить. Он того не стоит. Но Егор чувствует, что никаких сердобольных соседей и в помине нет, поэтому просто подпинывает уже не друга в бок. И идея приходит внезапно: поджечь ему брови и ресницы. Всего лишь подпалить, зато какой урон по самолюбию. Идея кажется хорошей. Недолго думая, Егор наклоняется, чтобы сделать это. Видимо, еще не до конца вытрезвел. Смачно харкает ему прямо в лицо - пусть жрет. Гнида. Берет зажигалку из кармана, делает это. Сначала брови. Так безопаснее. Хотя, о какой безопасности может идти речь, если он сейчас поджигает брови бывшему другу в грязной, вонючей парадной? В Тимурином доме. Ресницы подрагивают, но парень не просыпается. И хорошо, так целее будет. Слегка подпалив реснички, Егор встает и уходит. Пусть теперь сам себе помогает. Мудак.