Oh my prince/О мой принц

Румянец окрасил ее щеки, когда жар солнца коснулся ее кожи. Ему в ней это нравилось. Цвет ее крови делал Мэру другой, поднимаясь багрянцем по ее шее, он дополнял ее. Он ненавидел наблюдать за тем, как слуги пудрили ее серебряным цветом. Он это просто ненавидел. Не только из-за боли, которою видел на ее лице, потому что она была вынуждена притворяться той, кем не была и кем не хотела быть… но и потому, что в его глазах серебро крало естественную красоту, которую дарил ей красный цвет.